Личное дело Савелия Пузикова - Зенькова Анна 4 стр.


Новая волна обиды затопила мне горло. Пришлось остановиться, чтобы прокашляться.

 Хр-р, хр-р,  спящий рыцарь сладко похрапывал у старушки на плече.

Я потёр рукой глаза.

«Ну вот и всё. Прощайте! Больше уже не свидимся».

Старушка кротко махнула пухленькой ручкой. Вид у неё, в отличие от меня, был довольный и безмятежный.

Я подобрал брошенный рюкзак и снова по бежал теперь уже не останавливаясь к выходу.

Скелет, завидев меня, придержал дверь и почтительно заложил костлявую руку за пояс.

«Мой славный, милый скелет,  я притормозил и с горестным вздохом поправил ему болтающийся сустав.  Как жаль, что мы не сможем стать друзьями!»

Скелет печально хрустнул выправленным плечом. Видно, поблагодарил за помощь.

Я выскочил на площадку и неуклюже покатился вниз по лестнице. Я даже не сказал ему «до свидания». Да и зачем нам видеться? У него впереди сцена. И слава. А у меня

Я выбежал из подъезда и посмотрел по сторонам нет ли где Юрки с кошкой. Но их нигде не было.

 И всего этого тоже не было,  сказал я сам себе.  Всё, забудь.

Я повесил за спину рюкзак и пошёл не оборачиваясь. А какой смысл?

Ничего не было. И ничего уже не будет. Никогда!

Потому что я Савелий Егорович Пузиков полная бездарность.


Глава пятая

К репетитору я, само собой, опоздал. И даже не позвонил! Получается, тоже подвёл человека.

Она мне теперь спасибо вряд ли скажет. А уж бабушка

Я полез в рюкзак искать телефон. В сё-таки надо позвонить предупредить, что не приду. А то некрасиво.

И вдруг ахнул. А дневник-то я и забыл! Прямо там у этой мегеры на столе оставил.

Ну да, зря я так сказал. Но ведь и она хороша! Хоть бы для приличия почитала.

Во мне вдруг слабо шевельнулась надежда: «А может, директриса ещё одумается? Позвонит? Вдруг она каким-то чудом узнала номер моего телефона?»

Но я тут же наступил своей надежде на горло:

 Сказано же тебе было не подходишь! И актёром тебе не стать ни-ког-да!

В этом бабушка, конечно, права. Если не знаешь, кем быть, нечего в неизвестность и соваться!

«Чёрт меня вообще в этот подъезд понёс!»  в сердцах подумал я. И начал звонить репетитору.

 Надежда Владимировна,  пробасил я.  Это Сава. Вы извините, я сегодня не приду на алгебру.

 Савушка?  Надежда Владимировна меня, конечно же, не сразу узнала. С таким-то басом!  А что случилось, дорогой? Ты приболел?

 Да,  беззастенчиво соврал я.  Холодного кваса вчера попил, вот горло и прихватило.

 Мой ты ребёнок,  заохала репетитор.  Поправляйся скорее!

Она всегда такая. Чуть что сразу причитать начинает. Сердобольная!

 Спасибо, постараюсь,  сказал я и быстро отключился, чтобы больше не врать.

Я этого ужасно не люблю. Просто хронически не переношу ложь и всё, что с нею связано. Ещё одно доказательство того, что актёром мне не быть. Потому что актёры это кто? Первые вруны! Можно сказать, прирождённые.

«Ну и ладно!  с болью в сердце подумал я.  Ну и пожалуйста».

И поплёлся обратно домой.

«Может, мороженого купить?  внезапно подумалось мне. И я, конечно же, страшно обрадовался такой идее.  Раз маршрутка сегодня не нужна, то и монетам пропадать нечего».

«А как же диета?  услышал я вкрадчивый шепоток.  Овсянка и всё такое?»

 Замолчи!  шикнул я, копаясь в кармане.  Тебя вообще не спрашивают!

И стал демонстративно считать мелочь.

«Вот ты какой,  противно захихикал голосок.  А ещё герой называется».

 Без твоих комментариев обойдусь,  я подбросил монетки в воздух.  Сиди там и молчи. Нашлась тут.

Я же её сразу узнал! Свою потерянную совесть.

«Ленивый распустёха,  послышалось у меня в животе гнусавое пение.  Толстяк и бармаглот».

 Ничего-ничего!  пообещал я.  Сейчас ты у меня быстренько замолчишь! От шоколадного мороженого любая совесть враз замерзает!

Она испуганно запищала. Что-то там о чести и достоинстве. Но я уже и не слушал. Потому что зашёл в магазин.

* * *

Наспех прикончив мороженое, я наконец почувствовал что-то вроде умиротворения.

Нет, до этого, конечно, было ещё далеко. В сё-таки свежие раны долго не заживают. Но на душе у меня и правда немного полегчало. Прямо светло стало!

Поэтому-то я и решил, что самое время идти домой.

«Сейчас забацаю гигантский бутерброд и как залягу вместе с ним и книгой все мои печали одной левой снимет»,  бодрыми мыслями убеждал я сам себя.

Возле самого подъезда у меня затрещал телефон. «Опять мама!»  подумал я и без всякой радости сказал:

 Алло?

Но мне никто не ответил.

 Алло?  терпеливо повторил я.  Говорите!

Тишина. Я пожал плечами и отключился.

«Надо папе позвонить,  внезапно поду мал я, поднимаясь на наш этаж.  Напомнить, что у него есть сын. А вдруг он меня узнает?»

Смешного, конечно, мало. Папа ведёт себя так, как будто меня вообще нет на свете.

Я помотал головой, чтобы отделаться от грустных мыслей, открыл ключом дверь и с порога крикнул:

 Ба! Я уже дома!

И только потом вспомнил, что бабушки нет. Она же на занятиях.

Разувшись, я потопал в ванную мыть руки. Попутно заглянул в зеркало. Ну и видок! Вся физиономия в шоколадных разводах. Хорошо хоть, бабушка не видит. Представляю, что бы она мне на это сказала.

Я наклонился над раковиной и хорошенько умыл лицо. Умываться я люблю. Сразу себя моржом представляю, милым и усатым.

Сквозь шум воды я услышал настойчивое треньканье.

«Телефон!»

Рюкзак валялся в прихожей на полу, и я побежал к нему сломя голову. Мало ли кто там звонит.

Да! Стыдно признаться, но я всё ещё надеялся. Вот такой непоправимый человек.

 Алло?  пропыхтел я в трубку.

Молчание.

 Да что же это такое!  отругал я ни в чём не повинный телефон.  Ничего не слышно! Алло! Говорите!

Пи-пи-пи связь оборвалась.

 Странно.  Я слегка поёжился.  Может, кто балуется?

«Юрка?»  кольнула меня внезапная мысль. Но я сразу её отмёл. Бред какой-то!

Я бросил телефон куда попало и промаршировал на кухню. И, конечно же, сразу свернул к холодильнику.

Трагедии трагедиями, а обед по расписанию.

 Ну-ка, посмотрим, что тут у нас есть!

В животе у меня приятно заурчало от пред вкушения. Мороженое там давно растаяло, а голод остался.

 А обед греть надо!  вспомнил я бабушкин наказ.  Значит, решено бутерброды!

Я схватил кусок сыра, упаковку ветчины и, пританцовывая, закружился с ними по кухне. Видела бы меня сейчас Вероника Павловна! Это наша учительница по народным танцам. Она хорошая. Очень! Хоть и заставляет плясать гопак. А это ужас как непросто!

Я начал жонглировать в танце ветчиной и сыром, но, конечно, уронил и то и другое. Ну, когда-нибудь получится. Пусть и не сейчас.

Нагнувшись, я подобрал с пола продукты и тут заметил записку. Она лежала на столе, придавленная солонкой.

 Ничего себе,  удивился я.  С каких это пор? Бабушка в жизни не оставляла никаких записок.

Я отложил ветчину с сыром и взял листок. Странно! Почерк был явно не бабушкин. Неразборчивый и весь в каких-то закорючках.

«Может, сантехник приходил?  ещё не начав читать, подумал я первую попавшуюся глупость. И тут же сам от себя отмахнулся.  Ерунда!»

 «Сава Сан,  я с трудом распутал первую надпись,  если хоцес увидеть свой бабуска зывым» Чего-о-о?  Я попытался осмыслить прочитанное.  Что значит

В голове у меня страшно загудело. Как будто в ней застрял паровоз: «Чу-чу-у-у! Ч-ч-ч Чу-чу-у-у!»

Я помотал ею в разные стороны и быстро начал читать по новой:

 «Сава Сан! Если хоцес увидеть свой бабуска зывым, позвони на этот номер. Его похитили!» Его? Это кого?  Я оторопело таращился в листок.  Номер или бабушку?

Сердце у меня колотилось с такой скоростью, что, казалось, сейчас выскочит и полетит, как какой-то голубь.

Я схватил телефон и дрожащими пальцами выбил бабушкин номер. Даже если она на занятиях плевать. Пусть ругается! Главное, услышать её голос.

Я прижался к экрану трясущимся ухом.

«Ну же, бабушка, ответь!»

Но бабушка не отвечала.

 Небось в деканате сидит,  осенило меня.  С деканом чаи гоняет!

Я почувствовал лёгкий приступ злости. И жутко обрадовался! Пусть лучше злость, чем страх.

 Ну где же ты, ба? Ну ответь, пожалуйста!

Я набирал её номер снова и снова, но бабушка упрямо не отзывалась.

«Может, на кафедру позвонить?  Я в панике заметался по квартире.  У нас где-то был номер».

Я наугад пошарил в тумбочке и выудил оттуда записную книжку.

 Сейчас-сейчас!  листая страницы, успокаивал я сам себя.  Где то он точно есть.

У меня снова заверещал телефон. Так внезапно, что я чуть из кожи не выпрыгнул от неожиданности.

И тут же с облегчением вздохнул. На экране высветился бабушкин номер.

 Алло, ба!  радостно закричал я.  Ну ты чего молчишь? Тут у нас такое творится!

Бабушка молчала.

 Алло? Бабушка?  Я начал медленно покрываться инеем.  Ты чего молчишь? Что-то случилось?

 Сава Сан,  в трубке послышался чей-то свистящий шёпот,  твой бабуска у нас. Если рассказес кому-нибудь позалеес.

 Кто вы такие?  не помня себя от страха, завопил я.  Что вы сделали с бабушкой?

 Твой бабуска у нас,  зловеще прошелестел голос.  Если сказес хоть слово, то всё харакири!

 Хара что?  У меня от ужаса чуть глаза не полопались.  Не смейте её трогать!

 Бели телефон и выходи на улису,  велел голос.  Мы тебе есё позвоним.

Я схватил телефон, пулей выскочил на площадку и побежал по лестнице. Но на середине пути вспомнил, что не закрыл дверь на ключ. Пришлось возвращаться.

 Что же ты за человек такой!  на чём свет ругал я себя, топая по ступенькам.  Бабушка в беде, а ты ведёшь себя как последний недотёпа.

Я запер дверь и на бешеной скорости полетел вниз. Даже куртку не надел. Ну, теперь чего уж?

Выбежав из подъезда, я растерянно посмотрел по сторонам.

«А дальше что? Куда?»

Меня начало трясти, как от холода.

«Это просто чья-то дурацкая шутка.  Я увещевательно клацал зубами.  Такого просто не может быть!»

И всё равно трясся как осиновый лист.

Телефон опять зазвонил.

 Алло?  без промедления ответил я.  Говорите!

 Садись в масыну и еззай по адлесу: Плизлачный пелеулок, сэссот сэсдесят сэсть.

 Призрачный переулок, дом шестьсот шестьдесят шесть?  автоматически повторил я.  Правильно?

 Плавильно! Холосо сечёс!  прошепелявил невидимый злоумышленник.

«Да уж, секу!»

Призрачный переулок, 666? Меня не покидало странное чувство нереальности происходящего. Может, это и правда Юрка дурачится? Но откуда у него бабушкин телефон?

Телефон тренькнул снова.

 Алло?  с дрожью ответил я.

 Если сказес кому-нибудь хоть слово позалеес,  страшно прошептала трубка.

 Я не скажу!  сдавленно прошептал я в ответ.  Пожалуйста, не трогайте бабушку.

Но трубка уже замолчала.

Я бросился бежать. Потом остановился: «Стоп! А куда я бегу, дуралей эдакий? Нужно, наверное, такси вызывать!»

Меня вдруг как током ударило: «А деньги? Всё же на мороженое ушло!»

Я метнулся обратно в сторону подъезда. «Надо посмотреть в зимней куртке. Может, там что-нибудь завалялось?!»

И тут возле меня тормознула машина. Точнее, передо мной.

На самом-то деле я чуть под колёса не попал. Ещё бы пара сантиметров и всё. Спасибо дядьке за рулём среагировал.

 Тебе что жить надоело?  Водитель, высунувшись из окна, погрозил мне кулаком.

 Простите,  жалобно пискнул я.  Это случайно получилось.

И, совершенно раздавленный, сел на бордюр. Я понимал медлить нельзя. Нужно бежать спасать бабушку. Но ноги отказывались слушаться.

Я решил подышать минутку и сунул голову между колен.

 Пш-ш-ш-а, пш-ш-ш-а!  старательно запыхтел я, как настоящий паровой двигатель.

 Ты чего расселся?  крикнул мне водитель.

Я сразу прекратил пыхтение. Вот так раз! Он же вроде уехал давно. А оказывается, что нет. Стал и стоит животом дверь подпирает.

 Болит что?  участливо спросил он.

Я помотал головой.

 Ты точно не ударился?  Водитель сделал шаг в мою сторону.  Руки-ноги целы?

Я кивнул и, выставив перед собой руки, повращал ими в знак доказательства. Потом ещё и ногами крутнул, чтобы он поскорее отвязался.

«Мне о бабушке надо думать, а не о руках-ногах!»

 Ч то-то ты мне не нравишься,  не отставал водитель.

Потоптавшись немного на месте, он вдруг решительно зашагал в мою сторону и с разгона плюхнулся на бордюр.

 Вы чего?  удивился я.

 А ничего.  Он небрежно пожал плечами.  Сижу себе. Загораю.

Я понял, что он не отстанет. Ну, есть такие люди. Пока им всю правду не выложишь, они с тебя не слезут. Вот бабушка как раз Та будет до победного давить.

Я проглотил сухой ком в горле и сказал:

 Мне ехать надо. А денег нет.

 Так чего же ты молчишь?  Он тут же обрадованно вскочил.  Давай, поехали!

Я с сомнением покосился на его ботинки. А вдруг это маньяк? Бабушка меня такими часто пугает!

 Шире шаг, парень!  Водитель наклонился и настойчиво хлопнул меня по плечу.  Давай запрыгивай, ну?

Я кое-как поднялся и поплёлся к машине. Если смотреть со стороны, то вид у меня наверняка был обречённый.

Водитель взгромоздился на своё законное место и включил зажигание. Я сел рядом, вжавшись в кресло, и начал исподтишка изучать его профиль. Ничего особенного. Кожаная кепка с козырьком, продолговатый нос, широкий подбородок. Обычный мужик.

 Выше клюв, орлёныш!  Он внезапно повернулся и подмигнул мне чёрным глазом.

Я в своём кресле даже осел. Сам не знаю, как это у меня получилось. Просто на какой-то миг мне вдруг показалось, что я его уже где-то видел! Но, присмотревшись, понял, что нет. Такой глаз я бы наверняка запомнил.

Глаза то есть. Он же не какой-нибудь там циклоп.

Машина дёрнулась, и мы медленно покатили через двор. Я сидел ни жив ни мёртв, прижимая к себе рюкзак, и думал о бабушке. Как её найти? Как спасти? И кто этот ужасный похититель?

 Ты адрес хоть скажешь или будешь молчать по-партизански?  весело прогудел водитель. Голос у него был низкий и грозный, как у полярного медведя.

 Призрачный переулок, шестьсот шестьдесят шесть,  выдал я скороговоркой и отвернулся к окну, чтобы не видеть его реакцию. Ну правда, даже самому смешно. Звучит как бред, честное слово!

 Вас понял,  сказал водитель как ни в чём не бывало.  Призрачный переулок, шестьсот шестьдесят шесть.

«Что? Он это серьёзно?»

Я ещё специально на него посмотрел, чтобы убедиться: нет, издевается!

Но чёрные глаза смотрели в лобовое стекло без всякого подвоха.

Я немного приободрился и уже открыл рот, чтоб спросить: неужели у нас в городе и правда есть такой переулок? Но вовремя образумился. Хорошенькое дельце ехать туда, не знаю куда. Смотрится слишком подозрительно!

 Ты на пожар опаздываешь или просто в школу?  как бы между прочим поинтересовался водитель.

Я решил не отвечать. Пусть что хочет, то и думает. Может, я вообще глухой. Имею право!

И всё равно сказал:

 Школа закрыта. Сейчас же каникулы.

Он сделал вид, что осмысливает, и в итоге удовлетворённо кивнул:

 Значит, на пожар.

 Вот и нет!  не удержался я.

«Это ж надо! Повёлся как маленький!»

 Ну-у-у,  водитель сосредоточенно изучал зеркало дальнего вида,  неспроста же ты так бежал. Видать, шибко опаздывал, раз нёсся как угорелый.

Я поджал губы.

«Всё больше не скажу ни словечка. Он же меня специально подначивает. Хочет разговорить!»

 Музыку включить или в тишине поедем?  перевёл разговор водитель.

 В тишине хорошо,  сказал я с намёком.

 Понял, не дурак.  Он миролюбиво хмыкнул.

И дальше мы поехали в полной тишине.

* * *

Дорогу я, конечно же, не запомнил, хоть и смотрел всё время в окно. Но так бездумно. Все мои мысли были о бабушке. Как она там в плену? Наверное, плачет.

Но вообще нет вряд ли. Она же волевой человек. И дипломат в придачу. Вот даже на рынке Мы с ней как пойдём все продукты за полцены купим. Потому что её хлебом не корми дай поторговаться.

Если честно, я держался за эту мысль как за соломинку. Что бабушка сможет договориться. О выкупе или я не знаю Но она точно выпутается из этой передряги самостоятельно!

Я почувствовал, как у меня стало жарко в груди. Ну конечно! Сейчас мы приедем, а там никого нет. Потому что бабушка уговорила похитителя отпустить её домой и давным-давно пьёт свежезаваренный чай с лимоном и финиками у нас на кухне. А может, ещё лучше! Похититель уже в тюрьме, а бабушка даёт против него показания. Потом ещё выяснится, что она сама же его и скрутила!

Назад Дальше