Друг Президента - Зверев Сергей Иванович 7 стр.


Умар прошелся мимо стеклянных дверей кабинетов. Наконец-то на студии воцарился порядок: никто не рыдал, не пытался что-то выяснить. В небольшом кабинете за тремя столами сидели шесть женщин. За четвертым расположился террорист в маске. Автомат лежал у него на коленях, он даже палец со спускового крючка снял. Заметив Умара, тут же сел ровнее. Главарь посмотрел на молоденькую девушку, сидевшую перед компьютером, она нервно кусала губу и пыталась стереть носовым платком размазанную от слез тушь.

 Эх, Тася, Тася  пробормотал Умар,  думаешь, мне хочется воевать?

Он дошел до поста охраны. Камера наружного наблюдения продолжала работать, вот только свет перед входом исчез. На мониторе по-прежнему виднелось пустое крыльцо, чуть освещенное фонарем, людские следы давно припорошил снег. А дальше сплошная чернота. Чеченец прикрыл глаза.

 Он заглядывал к нам,  со страхом в голосе произнесла ассистентка режиссера Катя, все еще продолжая коситься на стеклянную дверь.

 Кто, Умар?  Тася терла глаз краем носового платка, заглядывая вместо зеркальца в погашенный монитор компьютера.

 Он,  и тут ассистентка схватила Тасю за руку.

Террорист, охранявший женщин, чуть повернул голову, но потом вновь стал изучать стол перед собой. Показывать, что он опасается безоружных женщин, было ниже его достоинства.

 Ты чего?

 Нет, это ты чего,  зашептала ассистентка,  ты его по имени назвала: и сейчас, и тогда, в коридоре.

 Никого я не называла

 Откуда ты знаешь, как его зовут? И он тебя по имени назвал.

 Тише,  Тася испуганно огляделась,  нас могут услышать.

 Чего ты боишься?  Катя перешла на такой тихий шепот, что ей казалось, она и сама не слышит, что говорит.

Тася огляделась, никто на них внимания не обращал.  Да, я его знала раньше,  призналась девушка.

 Ты что? Так это ты его сюда привела?

 Я не знаю я ничего не знаю!  На глазах Таси вновь появились слезы.

 Теперь уже неважно. Я же понимаю, что ты не хотела плохого.  Женское любопытство брало верх над страхом.

 Он со мной в сквере познакомился. Месяц назад. Я поздно после эфира к метро возвращалась. Сперва испугалась. А он обходительный такой, проводить предложил. Завтра вновь меня ждал, потом в кафе пригласил. Выпили немного  Тася замолчала.

 И что?

 Он ко мне даже толком не приставал,  призналась девушка,  хотя мы у него дома вдвоем были,  все о работе расспрашивал. А я, дура, рассказывала.

 Зачем?

 Говорил, что тоже хочет у себя в городе кабельное телевидение открыть. Я ему и про охранников рассказала,  произнесла Тася и тут же зажала себе ладонями рот, всхлипнула.

 Не переживай. Ты же не знала, зачем ему это.

 От этого не легче. Как ты думаешь, они сумеют в эфир выйти?

 Тебе-то что от этого будет?

 Не знаю. Нельзя этого допустить. Это наша студия.

Катя грустно улыбнулась:

 Ты же сама говорила раньше, что атмосфера у нас плохая, что ты Балуева ненавидишь.

 Говорила,  вздохнула девушка,  я только теперь поняла, что мне тут нравится. Да и Балуев нормальный мужик. Никогда себе ничего такого лишнего не позволял, а мог бы. Надо что-то придумать. Может, аппаратную сломать?

 Как?

 Не знаю.

 Тебя из кабинета не выпустят. Есть мужики, пусть они и думают. Оператор, видеоинженер, без них выпуск не состоится.

Тася подперла голову руками:

 Можно того, кто нас охраняет, я завлеку, а когда он растает, ты автомат схватишь

 Я автоматом пользоваться не умею. Я его боюсь. Не придумывай ты ничего,  Катя уже сама была не рада, что вызвала девушку на откровенный разговор.

«Чего доброго, еще учудит что-нибудь,  подумала она,  пусть все идет как идет. Я человек мирный. Моя профессия новости, а не война».

И тут послышалось тарахтение двигателя. Вибрация дошла даже до кабинета зазвенели стаканы на подносе. А потом вспыхнул яркий свет. Все в кабинете зажмурились.

 Получилось,  радостно произнес террорист и приподнял автомат.

Казалось, что прямо сейчас он отсалютует автоматной очередью в дорогой звукопоглощающий потолок, разнесет вдребезги лампочки освещения.

Из двери автономной подстанции валили клубы сизого дыма, испарялись, горели остатки смазки на двигателе. Магомед внимательно следил за стрелками немногочисленных приборов.

 Порядок,  сказал он и повернул рычаг, отключая генератор.

Свет снова из яркого стал тусклым, двигатель, лишившись нагрузки, ускорил обороты.

Младший брат поцокал языком:

 Я, честно говоря, не думал, что получится.

 Молодой ты еще. Дорастешь до моих лет, поймешь, что нет ничего невозможного,  Магомед осекся, поняв, что сказал не то, что следует, вряд ли им удастся выйти отсюда живыми,  пусть на холостых оборотах поработает. Побудь тут, а я к Умару схожу, чтобы не беспокоился. Поддерживай постоянные обороты.

Таус с готовностью стал у генератора, одну руку положил на сектор газа, указательный палец другой прижал к стеклу тахометра, чтобы не потерять указанное старшим братом число.

Умара Магомед нашел у поста охраны, тот все еще смотрел на монитор.

 Почему свет снова погас?  поинтересовался главарь.

 Пусть двигатель поработает на холостом ходу. К эфиру включим и напряжение.

Умар довольно кивнул, но тут же его что-то насторожило. По экрану, там, где снег терялся в темноте, двигалась какая-то тень.

 Гуляет кто-то по скверу,  предположил Магомед.

 Ты так думаешь?  спросил Умар и сам себе ответил:  Если бы снаружи узнали, что студия захвачена, то первым бы делом позвонили владельцу. А звонки под нашим контролем.

 Правильно. Мы все предусмотрели. Волнуешься?

 Конечно.

 Ты осторожный.

Тень на экране наконец попала в зону света под фонарем оказалась женщина с собачкой на длинном поводке. Собачка подбежала к стойке фонаря, задрала ногу и справила нужду. Хозяйка тем временем смотрела куда-то в сторону.

 Она на автобус наш смотрит,  недовольно пробормотал Умар,  рискуем.

 Я сейчас его на стоянку отгоню,  предложил Магомед.

Умар осмотрел его с головы до ног.

 В камуфляже и с автоматом? Ты еще маску надень. Женщина меньше подозрений вызывает. Смени Бихлис в кабинете. Только не нервируй Балуева, он нам еще может пригодиться переговоры вести. Скажи, чтобы она парик прихватила.

Глава 5

Милицейский «УАЗ» неторопливо катился между старых пятиэтажек. Лейтенант патрульно-постовой службы Иван Краснов сидел за рулем и недовольно посматривал на расположившегося рядом с ним старшину Петра Каданникова. Старшине было уже под пятьдесят сытый, довольный своей незатейливой жизнью. Ушанка пригревшимся котом лежала у него на коленях. Воспоминанием о ней краснела ровная, как под линейку проведенная, полоса на лбу. Старшина, умудренный опытом, наученный годами службы, никогда не спешил, он неторопливо листал странички блокнота, старого, потрепанного, то и дело поглядывал в лобовое стекло.

 Ты бы, Петр, фару-искатель в окошко выставил, номера домов подсветил,  не выдержал неторопливости напарника лейтенант.

Вот уже пять минут, как плутали они на машине внутри квартала, отыскивая нужный дом.

 Я и так их вижу, не слепой,  меланхолично ответил старшина,  сорок пять, корпус один есть, сорок пять, корпус три тоже. А второго корпуса нигде и нет.  Он выбил из пачки дешевую плоскую сигарету.

Хорошо прогретый салон «УАЗа» наполнил едкий удушливый дым. Краснов кашлянул, давая понять напарнику, что тот мог бы курить сигареты и поприличнее.

 Второй круг нарезаем, и все без толку,  сказал он,  ты же сказал, что знаешь, где это.

 Для хорошего коня десять верст не круг,  хмыкнул старшина, захлопывая блокнот,  где сорок пятый дом знаю. А вот второй корпус

«УАЗ» еле полз по узкому проезду, сплошь заставленному легковыми машинами. Автомобили чуть угадывались под засыпавшим их снегом.

 Металлолом,  пробурчал старшина, глядя на занесенный снегом «Москвич».  А раньше больших денег стоил. У меня свояк, дурак, в самом начале девяностых квартиру в Подмосковье продал, чтобы «Москвич» купить. И таксовать пошел. Думал разбогатеть.

 Круто поднялся?

 Ни квартиры теперь, ни машины. Бомжует, у гастронома его встретил, на бутылку просил. Даже не узнал меня,  без всякого сочувствия к бедняге сообщил старшина.

 Ты ему дал?

 Зачем? Пусть спасибо скажет, что в морду не получил. Каждый на жизнь сам зарабатывать должен. Мне никто подарков не дарит. Даже Дед Мороз на Новый год халявную рюмку не нальет,  старшина приподнял голову и ткнул пальцем в лобовое стекло,  вон он. Видишь?

За детской площадкой в ложбине стояла пятиэтажка, сложенная из силикатного кирпича. Окна сияли огнями, кое-где за занавесками переливались огнями елки.

 Она самая корпус два. Теперь вспомнил. Один раз сюда уже выезжали. В девяносто девятом, в феврале. Отец свою дочь-школьницу с парнем застукал и на балкон его голого выставил. Соседи наряд вызвали.

 И что?  спросил лейтенант, сворачивая к дому.

 Двумя бутылками водки папаша откупился, чтобы протокол на него не составляли.

 Вон и они,  лицо лейтенанта, стало серьезным.

У среднего подъезда стояла «Газель» с будкой. Мужик в кепке, взвалив на плечи тяжелый мешок, шел от нее к двери. Старшина старательно надел ушанку, насупил брови и вылез из остановившейся машины. Мужик с мешком на плечах повернул голову и остановился.

 Сиди в машине,  негромко бросил старшина лейтенанту и двинулся к мужику.

Шел он неторопливо, всем своим видом воплощая власть. Мешок пригибал мужика к земле ниже и ниже.

 Что носим?  старшина положил руку на кобуру.

 Мешки, коробки. Машину разгружаем.

 Поставить. Сейчас посмотрим. Где водитель? Чей груз?  сыпал вопросами старшина.

Мужик свалил мешок на скамейку, вытер рукавом вспотевший лоб. На мешковине чернела надпись, сделанная под трафарет: «сахар». Из подвала вышел молодой мужчина в тренировочных брюках, расстегнутой куртке и в сапогах.

 В чем дело?  спросил он у милиционера.

 Это я узнать хочу. Вы хозяин?  старшина кивнул на «Газель».

 Ну, я. Живу я здесь, в пятнадцатой квартире. И подвал мой,  несколько агрессивно заговорил мужчина.  Продукты домой привез.

Старшина заглянул в кузов машины. Там еще оставалось несколько мешков, стояли картонные упаковки с сигаретами, конфетами, жевательной резинкой

 И груз ваш?

Мужчине показалось, что старшина ему подмигнул.

 Послушай, командир,  сбавил обороты мужчина,  документы у меня на товар есть,  Новый год скоро. Торговля бойко идет. У меня склад в гараже, все туда не влезло, вот и привез в подвал. Не украл же я.

 Сигнал был,  насупил брови старшина,  что подозрительные люди странные мешки в подвал жилого дома носят.

 Соседка позвонила. Она же у меня сумасшедшая,  мужчина задрал голову. На втором этаже за темным стеклом кухни читался силуэт.  Вон она! Милицию вызвала, теперь в окно любуется. Будто у вас настоящих дел нет. Пока вы по таким вызовам ездите, где-то, может, квартиру обокрали или человека убили.

 И правильно сделала, что вызвала. Пройдемте в подвал. Откуда мне знать, может, вы гексоген мешками туда носите?

 Да что я, на кавказца похож?  Мужчина провел ладонью по светлым волосам и обиженно моргнул, на секунду прикрыв серые глаза.

 Не только кавказцы в этом были замечены.

Старшина шел сзади, повернувшись боком, чтобы не испачкать бушлат о побеленные стены подвала.

 Так,  глубокомысленно произнес он, разглядывая подземное богатство: картонки с сигаретами, упаковки с пивом, мешки,  подвалы в жилых домах не для этого предназначены. Они для личного пользования. Санки, лыжи, коляску детскую, варенья и консервы ставить можно.

Хозяин стоял и пока еще колебался, понимал, что старшина настроен на взятку, но не мог понять, сколько и в каком виде его устроит, выжидал подсказки.

 Написать на коробке можно все, что угодно. Если на заборе три буквы написаны, это еще не значит, что за ним это самое и лежит,  проговорил милиционер,  я в ваше положение войти могу, не в хрущевской же полуторке товар хранить. Но проверить должен. Откройте коробку.

 Какую?  с готовностью вызвался мужчина.

Взгляд старшины скользил по картонкам.

 Говорю наугад «Парламент».

Мужчина с готовностью стащил картонку, вскрыл ее, один за другим вытаскивал блоки сигарет.

 Хватит,  сказал старшина, когда на полу уже лежали шесть блоков.

Хозяин товара вздохнул.

 А теперь сделаем так,  старшина взялся двумя руками за шапку,  положишь это в мешок и занесешь в мою машину, поставишь на заднее сиденье. Завтра ни хрена этого в подвале быть уже не должно. Если твоя соседка еще раз позвонит, то уж извини. Снова приеду. Сам с ней договаривайся. Я к ней сейчас поднимусь. На сегодня она успокоится.

 Понял.

 Ни хрена ты не понял,  махнул рукой старшина,  главное, человеком оставаться. Если бы вовремя старушке подарок принес, она бы и звонить нам не стала.

 На всех подарков не хватает.

 Тоже верно.

Старшина с каменным лицом покинул подвал, с крыльца махнул рукой лейтенанту, мол, сейчас вернусь, и исчез в подъезде. Не было его минут пять, когда вернулся, первым делом глянул на заднее сиденье. Там стоял обещанный мешок с сигаретами.

 Порядок, лейтенант.

 Еще один вызов поступил,  с досадой произнес Иван Краснов.

 На то и праздники. Чем ближе к Новому году, тем дури в головах у народа больше. Что еще?

 Будто бы телестудию «Око» в Коломенском террористы захватили.

Старшина не выказал ни удивления, ни испуга.

 Конечно же, никаких террористов там нет, ложный вызов. Иначе бы туда уже войска стягивали, но надо было настоять, чтобы ОМОН туда послали. А ты согласился ехать? Не умеешь ты себя поставить. Молодой.

Лейтенант почувствовал себя неуютно. Он и впрямь не умел себя, как выражался старшина, «поставить». Даже сейчас, он старший по званию, сидел за рулем.

 Скорее всего, ложный вызов. Просили проверить, посмотреть

 Если бы просили, ты бы не поехал. В милиции просят только документы показать  Старшина посмотрел на лейтенанта и недовольно пробурчал:  Поехали, чего стоять. Сегодня еще по району мотаться и мотаться.

«УАЗ» сдал задним ходом, из старого двора и выехать толком нельзя было. Лейтенант на широкой улице перестроился поближе к осевой, включил «мигалку» и, улучив момент, развернулся, выехав чуть ли не под самый нос городскому автобусу.

 Молодец,  похвалил старшина,  правила, они для всех правила. Нам не зря «мигалку» на крышу поставили. Хочешь ездить повсюду, иди служить в милицию или избирайся в Государственную думу председателем комиссии.

«УАЗ», миновав стоянку, въехал в сквер. Автомобиль почти не «замечал» снега, засыпавшего аллею. Два ведущих моста, не шутка. Женщине с собачкой на поводке пришлось забраться по колено в сугроб, чтобы пропустить блюстителей порядка. Собачонка громко лаяла, и если бы не хозяйка, давно бы бросилась под колеса.

 Маленькая, а злая,  проговорил старшина,  наверное, как и хозяйка. Не люблю баб, которые собак держат.

 Почему?

 Если она собаку обхаживает, значит, мужу своему или детям меньше внимания уделяет.

 Не мы первые здесь едем,  лейтенант заметил стоявший неподалеку от входа в студию микроавтобус.

 А на воротах, между прочим, знак висит. Здесь только спецтранспорту ездить разрешено,  злорадно потер руки об ушанку старшина.

Даже если от возможного нарушения ему ничего не могло обломиться, он, как истинный профессионал, всегда радовался, выявив его. Так писатель радуется, обнаружив в библиотеке собственную книгу, так эмигранта воодушевляет услышанная на улице чужого города родная речь.

От студии к микроавтобусу уже спешила длинноволосая блондинка в светлом пальто. Она шла не по дорожке, а прямо по глубокому снегу, проваливаясь в него. В левой руке она сжимала сумочку, в пальцах правой поблескивала связка ключей. Она нервно посмотрела на приближавшийся милицейский «УАЗ» и замерла, подойдя к радиатору автобуса.

Назад Дальше