Бездна - Финкель Карина 2 стр.


Я не хотела впутываться ни в какие мутные истории. Не хотела никого искать. Опять.

Сначала я думала, что Настя обиделась на меня и уехала пожить куда-то, где меня нет, чтобы остыть. Потом решила, что она вляпалась в какое-то приключение. Потом  что она втихую уехала в отпуск. Потом я уже не знала, что думать.

Почему мои близкие вечно пропадают?

Очень хотелось в отпуск. В Италию или Испанию. Туда, где жарко, красиво и спокойно. Где никто не пропадает. Где не надо никого искать.

Моя проблема в том, что я вечно забываю, как важен отдых. Я просто работаю, пока не начинаю срываться из-за пустяков, постоянно рыдать, вставать по утрам разбитой и без малейшего желания идти в редакцию.

+1 к игнорированию своих потребностей и сигналов тела, предупреждающих об усталости;

1 к умению отдыхать.

На каждый отпуск я возлагаю нереалистичные ожидания (вроде того, что это будут лучшие каникулы в моей жизни и за одну неделю я отдохну за целый год бесконечной работы). Конечно, никакой отпуск не способен удовлетворить такие запросы. Конечно, каждый раз мне кажется, что я недостаточно отдохнула и растратила свободные дни впустую.

Обычно моим отдыхом занималась Настя. Она внезапно предлагала поехать в Португалию, Францию, Китай, на Камчатку, в Крым. Она все организовывала, обожала это делать, хотя постоянно косячила. Мне нужно было только определить дни в календаре и выбрать из двухтрех понравившихся ей отелей. Я всегда была согласна на ее предложения: поехать на дикий пляж за тридевять земель, провести день на шоппинге, не спать всю ночь в баре. А иногда мы по нескольку дней не виделись. Например, мне хотелось провести сутки в спа, а ей  посмотреть какую-нибудь древность. Тогда мы спокойно расходились, и каждая занималась тем, чем хотела. Нам было комфортно и вдвоем, и порознь.

С Настей я всегда брала отпуск на две недели. Для себя  только одну, и все время проводила дома. Не знаю, почему так.

 Ты должна,  сказала мне на ухо Луиза. От неожиданности я подпрыгнула. Я утонула в мыслях и уже забыла о ее существовании.

 Ничего я не должна. Она уже большая девочка.

 Большим девочкам тоже иногда требуется помощь.

 Вряд ли я смогу чем-то помочь. Извини, но я занята. Уверена, полиция сделает все, что нужно. Я общалась с ними, сделала все, что должна. Они показались мне профессионалами. В конце концов, я плачу налоги для этого.

Предполагалось, что прозвучит достойно, но вышло глупо. Ну ладно.

Я решительно двинулась вперед и вспомнила, что шла за мармеладками. Не особо подходит под «занята», поэтому пришлось решительным шагом уйти подальше, пытаясь мимикой и жестами продемонстрировать крайнюю занятость (кажется, не получилось). Сделав крюк до дальнего автомата в другом ньюсруме, где Луиза не смогла бы меня увидеть, я обнаружила, что ничего кисло-сладкого в нем нет. Пришлось возвращаться ни с чем. Проходя мимо Луизы, я отвела глаза и быстро пошла к компьютеру, словно надо было делать что-то важное.

Краем глаза я видела, что Луиза смотрит мне вслед.

Глава 2. Невесомость

Кто я?

Где я?

Что происходит?

Состояние довольно необычное. Неопределенное.

Пожалуй, правильнее будет сказать, что никакого состояния нет.

Я Точнее, и «я» никакого нет.

Абсолютно не существует. Больше не существует. Осталось какое-то жалкое, стертое «я». И то не точно. «Я» в кавычках. Как будто на подпорках или на костылях.

Я употребляю это местоимение просто по привычке. Должно же быть какое-то подлежащее. Должен быть кто-то. Иначе кто и как разберется в том, что произошло? А у меня есть такая потребность. Желание анализировать, исследовать, разбирать на кирпичики  единственное, с чем я еще могу увязать свое я. Остальное расплывается в этом вязком черном пространстве, обволакивающем меня со всех сторон. Вообще-то я и это пространство уже практически одно и то же. Но в моменты, когда я пытаюсь что-то вспомнить, когда я силюсь понять, что произошло, часть этого пространства становится мной. Не так четко, как это было раньше, но некоторое слабое, зыбкое «я» формируется в эти короткие моменты  и все лишь для того, чтобы в следующий миг снова развалиться и окунуться в это единение.

Я надолго забыл о своей отдельности. Но теперь вспомнил.

Растворение эго. В земной жизни это считалось чем-то позитивным. Знаком духовного роста.

Ну не знаю.

Неприятно ощущать, что никакого «я» больше нет. Не знаю, почему это так важно. Наверное, я был привязан к себе.

Но я еще не умер.

Я узник этого места. Я его часть. Теперь уже мне не отделиться.

Я застрял здесь. Ни туда, ни сюда.

Вокруг меня темнота. Представьте ее.

Важно, чтобы вы вообразили именно ту самую темноту. Она ведь бывает разная. Одна  когда идешь по улице в одиночестве и видишь странного человека неподалеку. Другая  в комнате испуганного ребенка, скрывающая монстров. Третья  очередной ночью, поделенной между бессонницей и кошмарами.

Здесь темнота иная. Мрак вселенной. Черный и глубокий. Плотный. Космический. Непознанный. Тьма, которая скрывает в себе что-то важное.

Представили?

А вот там вдали  видите гигантский огненный шар, как будто солнце? И искры, слетающиеся к нему? Видите?

Вот в таком месте я нахожусь.

Хотите объяснений, что это?

Это мое великое открытие.

Но давайте обо всем по порядку.

Наверное, я должен больше рассказать о себе, чтобы вы могли решить, можете ли довериться мне. Можете ли поверить в мою безумную историю. Она и правда безумная. Как и все остальное в мире. Особенно, как наши пресловутые «нормальность» и «обычность».

У меня есть смутные воспоминания, но я не уверен, что все это обо мне. Что я был героем этих воспоминаний. Возможно, это воспоминания о ком-то другом. Я знаю, что был мужчиной. Но у меня абсолютно точно есть воспоминания о других людях. Например, откуда я знаю, каково рожать ребенка? Об этом не знают мужчины, да и нерожавшие женщины тоже. А я почему-то знаю. Словно по какой-то ошибке в мою память вмешали чужие воспоминания. Словно я расплываюсь и сливаюсь с другим с пространством, чужими душами, всем миром. Сливаться приятно, но и больно. Мучительно терять себя. Даже не знаю, какая именно часть меня испытывает боль. Меня же больше нет. Это не моральная боль и не физическая. Это просто боль.

У меня было имя. Егор Давыдов  так меня звали. Впрочем, я не уверен в этом на 100 %. Или Давид Егоров? Дарья Егоровна? Или это имя какого-то моего знакомого или известного человека? Может, это вообще просто случайные звуки? Наверняка так звали еще очень многих людей на свете, живых и мертвых. Не знаю, имеет ли в таком случае имя какое-то значение. Какой вообще смысл в имени, если его, помимо тебя, носит такое количество людей?

Все, что я с таким трудом вытаскиваю из бездны своей памяти, быстро умирает. Стирается.

Я уже потерял многое. Если рыхлые кусочки моего эго еще остались, то тела уже не существует. Местная атмосфера разъела его достаточно быстро.

Если бы я получил возможность прожить жизнь еще раз, я бы пользовался телом гораздо активнее. Я бы ходил на массаж, занимался сексом, йогой, плаванием, накачал бы себе мышцы. Я бы пользовался своим «я»: владел вещами, зарабатывал деньги, отделялся от других, соединялся с ними. Я бы любил, сливал свое я с другими, женился и наделал детей.

Я бы столько всего сделал. Почему я не жил так, когда мог? Казалось, что мне это не нужно, что мне некогда, у меня нет ресурсов, условий и возможностей, что я займусь этим потом. Когда потом-то? Какие еще ресурсы, спрашивается, были мне нужны, кроме тела и эго?

Сначала у меня было время и все возможности для всего этого. Потом я попал сюда. Теперь у меня нет ничего.

Жаль, что я многого не сделал. Но что уж теперь.

Главное, что я понял: я завис между жизнью и смертью.

Я всегда думал, что после смерти человек узнает ответы на все вопросы, разгадывает все загадки, получает неограниченный доступ ко всей информации. Но, как выяснилось, чтобы получать ответы, нужно иметь Я, а не «я». Я теперь одно целое со всеми загадками и ответами на них. Но что это мне дает, раз я не разделяю нас и не понимаю, как все это интерпретировать?

Ничего не дает.

Я вижу все эти тайны и ответы, но не могу ничего принять, осознать, удержать в себе и передать другим.

Отсюда я вижу многое. Отсюда можно увидеть вообще все. Пространство и время тут не ограничения, а локации. Только некем это все воспринимать.

У меня недостаточно «я», чтобы брать знания, но его хватает, чтобы мучиться от этого. Ну как «мучиться». Испытывать жалкое подобие этого чувства. Его набросок мокрой кистью на белом листе.

Все, что я помню из прошлой жизни ох. Воспоминания очень тяжело извлекать из несуществующего мозга. Выплывают какие-то бессмысленные мелочи.

Помню, я был совсем маленький. Кто-то, взрослый и свой, держал меня за руку. И тут мимо пролетел шмель. Я испугался, а взрослый его прогнал. И все. Хотя, возможно, это и не обо мне. Я вижу все это не от первого лица, а как будто кино, и лица ребенка не могу разглядеть.

Помню, я (или не я?) однажды шел по улице на работу и почувствовал сильное желание пойти другим путем. Никакой логики в этом не было. Было холодно и шел дождь, у меня промокли кроссовки. Я бы опоздал на работу. Но все внутри меня просило свернуть. Я не свернул. Почему-то я хорошо запомнил этот момент.

Зачем мне эти воспоминания? Что в них заключено? Почему сейчас, когда моя личность, мое эго, мое тело стерты, я вспоминаю именно эти моменты? Разве они так важны?

Воспоминания, которые у меня остались, не самые яркие. Но есть и действительно важные. Такие, которые я пересказывал бы детям и внукам, если бы они у меня были.

Например, как я, пятнадцатилетний и влюбленный, обнимался с девчонкой на автобусной остановке. Лил дождь, автобус не ехал, а я был счастлив.

Или как мы открыли проход. Лазейку между нашим миром и местом, где «я» пребываю сейчас.

Интересно, сколько великих открытий было сделано нечаянно?

Наше  именно такое.

Наше открытие

Мое открытие.

Если бы я еще мог чувствовать, если бы у меня было тело, сейчас в середине меня разлилось бы тепло.

Я всегда плохо запоминал прошлое. Так было в земной жизни, так и сейчас. Прошлое постоянно ускользает от меня. Чем дальше от моего перехода в теперешнее состояние находится событие, тем хуже я его помню. Иное необратимо стерлось. Я многого лишился.

Умирая, человек многое теряет, но взамен получаете все. Вы поймете, когда сами будете проходить этот опыт. Но я, как уже говорил, застрял между. Я уже потерял все, но еще ничего не получил взамен. Возможно, я останусь в этой точке существования навсегда. Если бы я еще мог ощущать эмоции, то сказал бы, что это ужасно. Также я сказал бы, что, значит, хорошо, что я не могу испытывать эмоции.

Я хочу полностью восстановить эту историю, чтобы она стала частью меня. Встроилась в мое тело. Сделалась кусочком моей бездны. Я хочу рассказать ее, чтобы утвердить, что все это было. Иначе, кажется мне, она исчезнет так же, как вся остальная жизнь. Как все эти моменты, минуты, секунды, ускользающие сквозь пальцы. Иначе эта история растворится, как дым в прозрачном воздухе. Станет ничем. Станет пустотой.

Но я не хочу, чтобы она становилась пустотой. Я хочу, чтобы она оставалась частью бездны. Как и все истории, которые мы помним.

Я хочу рассказать свою историю, чтобы почувствовать, что все еще есть «я», чем бы оно ни было.

Пожалуйста, пусть оно будет хоть чем-то.

Глава 3. Я и она

Я и она.

Брюнетка и блондинка.

Настя блондинка. Как мама. Как моя сестра. У меня, в отличие от них, волосы темные. Единственный след нашего отца. В остальном я и сестра  копии мамы, абсолютно не похожие друг на друга. Мы словно были сделаны из разных ее частей. Глядя на нас, сразу было видно, что мы ее дочери, но никто не угадывал в нас сестер.

Настя была мне как сестра. До нее у меня вообще не было подруг. Мы познакомились в командировке в Сочи. Пересеклись по работе, а потом пошли пить вино на набережную. И что-то случилось. Что-то заискрило между нами.

Настя:

+1 к скрытности;

+1 к общительности;

+1 к постоянным неудачным романам;

+1 к вечной турбулентности в финансах;

+1 к порядку и умению его поддерживать;

+1 к пассивной агрессии;

1 к терпимости к хаосу;

1 к умению быть одной.

Кстати, все плюсы и минусы можно поменять на обратные. Вместо «+1 к скрытности» написать «1 к открытости». Заметили? Зависит от точки зрения. То ли концепцию надо доработать, то ли в этих перевертышах есть какой-то смысл.

Я помню последний раз, когда у нас все было хорошо. Было лето. Мы сидели у нас дома на ярком ковре в стиле бохо, который ужасно нравился мне при покупке и очень быстро надоел. На плетеном журнальном столике стояла бутылка вина, лежали конфеты вперемешку с фантиками (большей частью моими), суши и соевый соус в блюдце, пластиковая коробка с кусочками сыра и медом  «сырная тарелка» из супермаркета  и кокос с трубочкой. Мы пили из него по очереди, не меняя трубочку. Мы всегда пили друг у друга из чашек, ели из тарелок, пробовали мороженое и коктейли. На гигиену нам было наплевать.

Я объелась конфетами, а кокос был слишком сладкий, так что уже не лез. Кислое вино немного перебивало приторный вкус во рту.

На экране стоявшего на полу ноутбука шел фильм. Звук мы приглушили и не смотрели  разговаривали. Мы никогда не досматривали кино и начинали под него разговаривать.

 Зря я ем эти конфеты, и так жирная, а теперь потолстею еще больше,  сказала Настя.

 Ты все время обещаешь и не толстеешь.

 Толстею, ты просто не замечаешь.

Настя действительно не толстая. Она молода, чуть старше меня, и, как и я, невысокая, но что-то действительно было не так. Ее тело выглядело бесформенным и неприятно мягким, вязким, словно зыбучие пески. При взгляде на него возникало смутное чувство беспокойства. В одежде это незаметно, тем более она всегда носила мешковатые вещи,  но на пляже бросалось в глаза. Это было непонятное и странное чувство, и именно его она пыталась облечь в конкретные слова, обозначающие причины ее непривлекательности,  толстая, неспортивная. Но такой она не была.

 Смотри, какой закат,  сказала я.

Закат был потрясающий. Умирающее солнце окрасило облака в пронзительно розовый цвет.

Настя сфотографировала его. Потом выложит в соцсети, как всегда. Она все выкладывала.

Я перебралась на подоконник. Всегда стараюсь провожать солнце. Из наших окон его видно только летом. Когда я говорю людям о закате, они так реагируют, словно это не важно. Но, честно говоря, что может быть важнее, чем красивый закат?

Настя сделала звук фильма громче. Мы пропустили большой кусок, пока болтали. Теперь было непонятно, что происходит, и оттого неинтересно. Но Настя смотрела. Может, она уже видела этот фильм? Может, хотела от чего-то отвлечься?

Немного посмотрев в экран, Настя начала наводить порядок. Солнце как раз падало за горизонт. Фантики от конфет отправились в мусорку, крошки  в раковину. Она постоянно что-то выкидывала, иногда даже нужное. С ней ничего нельзя было оставить валяться. В ее комнате был идеальный порядок. Как только что-то портило его, она избавлялась от нарушителя. Я же терпеть не могла убираться. Да и сейчас мне больше хотелось смотреть на закат. Он не повторится, а уборка подождет. Я продолжила сидеть на подоконнике, но уже с чувством вины.

Когда Настя закончила с уборкой, солнце уже зашло за горизонт.

Сейчас мне кажется, что уже тогда все катилось к закономерному финалу. Так же, как солнце спокойно умирало за горизонтом. А тогда казалось, что все спокойно и стабильно. Что так будет всегда.

Назад Дальше