Лора Шепард-Робинсон
Кровь и сахар
Laura Shepherd-Robinson
BLOOD AND SUGAR
Copyright © Laura Shepherd-Robinson 2019
© Жукова М., перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Иллюстрация на обложке Чаки Чаки
Художественное оформление Екатерины Петровой
* * *
Посвящается Адриану
Список действующих лиц
Лондон в 1781 году это ненасытный бегемот, поглощающий леса и поля, окрестные деревни и небольшие города. Это центр формирующейся империи, столица страны, которая ведет войну. В обставленных со вкусом гостиных заключают политические и коммерческие сделки за чашкой сладкого чая продукта торговой мощи Великобритании.
В восьми километрах к востоку, на берегу реки Темзы стоит Дептфорд порт, из которого суда отправляются в далекие океаны к неописуемым богатствам. Это город, где на сахаре и рабах можно нажить состояние, а потом потерять его, где по ночам улицы заполняют воры и проститутки, а моряки напиваются в хлам, пытаясь забыть то, что делали и видели на Среднем пути [1].
Вот некоторые из героев, которые вам встретятся
В Лондоне
Капитан Генри Коршэм (Гарри) герой войны с политическими амбициями.
Каролина Коршэм (Каро) жена Гарри, светская красавица.
Габриель Коршэм маленький сын Гарри и Каро.
Таддеус Арчер (Тэд) юрист и аболиционист, борец за отмену рабства. Старый друг Гарри.
Амелия Брэдстрит сестра Тэда, вдова со скандальным прошлым.
Моисей Грэм бывший раб. Джентльмен, художник-акварелист. Также писатель и борец за отмену работорговли. Друг Таддеуса Арчера.
Эфраим Прудлок бывший раб. Помощник Моисея Грэма в вопросах искусства и аболиционизма. Также друг Таддеуса Арчера.
Сизар Джон бывший раб, ставший преступником.
Джупитер бывший раб. Член банды Сизара Джона.
Николас Кэвилл-Лоренс заместитель министра по вопросам войны. Покровитель Гарри.
Напье Смит владелец сахарных плантаций. Глава Вест-Индского лобби. Вероятно, богатейший человек в королевстве. Ему еще нет двадцати пяти лет.
Помфрет дворецкий Гарри, бывший военный моряк.
Сэм кучер Гарри.
Бронз бывшая рабыня. Барменша в таверне «Йоркширское пиво».
В Дептфорде
Люций Стоукс работорговец. Мэр Дептфорда.
Сципион бывший раб. Секретарь Люция Стоукса.
Синнэмон красивая мулатка, рабыня, принадлежащая Люцию Стоуксу.
Перегрин Чайлд дептфордский магистрат [2].
Джон Манди религиозный работорговец.
Элеонора Манди его жена, мать двоих детей.
Эван Вогэн капитан невольничьего корабля.
Джеймс Брэбэзон хирург на невольничьем корабле.
Фрэнк Дрейк помощник капитана на невольничьем корабле.
Дэниел Уотерман юнга на невольничьем корабле.
Натаниель Гримшоу молодой ночной сторож, который в ближайшее время должен занять место своего покойного отца в качестве помощника капитана на невольничьем корабле.
Мэрилин Гримшоу мать Натаниеля, скорбящая вдова. Хозяйка таверны «Ноев ковчег».
Ямайка Мэри бывшая рабыня, ставшая проституткой.
Элис проститутка.
Авраам лакей Люция Стоукса. Раб.
Исаак Фэйрвезер моряк. Друг Фрэнка Дрейка.
Роузи и ее муж владельцы постоялого двора на Дептфордском Бродвее.
Пролог
Причал в Дептфорде, июнь 1781 года
Густой низкий туман висел над Темзой. Он растекался над водой и по причалам, заполнял грязные дворы и узкие портовые переулки в нижней части Дептфорда. Местные называли такой туман дыханием дьявола. От него воняло вредными испарениями, поднимавшимися над грязной рекой.
Время от времени туман немного рассеивался, и Натаниель Гримшоу видел невольничьи корабли, стоявшие на якоре в Дептфорд-Рич [3]: призрачные линии мачт и снастей на фоне предрассветного неба. Его плащ потяжелел от влаги, а от парика из конского волоса воняло мокрым животным. Натаниель ходил здесь уже почти полчаса. Каждый раз, когда он поворачивался, Яго рычал. Черная шерсть собаки стояла дыбом, а глаза горели как два крошечных желтых фонаря в темноте.
Натаниель слышал, как разговаривают рыбаки, и чувствовал запах табака, который от них приносило ветром. Он и сам хотел выкурить трубку, но не был уверен, что сможет удержать ее в руке. Он не понимал, как они вообще могут стоять там, так близко. Из тумана выступила чья-то фигура, и Яго снова зарычал, но успокоился, узнав коренастого, почти квадратного дептфордского магистрата Перегрина Чайлда. Сонные глаза посмотрели на Натаниеля из-под мокрого длинного парика судьи.
Что случилось, парень?
Натаниель повел его сквозь туман к стене, которая отделяла городские причалы от военно-морской верфи. Рыбаки расступились, чтобы их пропустить, и все они обернулись посмотреть, как реагирует Чайлд.
На причале возвышался трехметровый столб, завершавшийся железным крюком, на котором рыбаки любили вывешивать свой самый крупный улов. В последнее время на нем висела акула, которую вынесло на берег в прошлом месяце. Теперь акула исчезла, а ее место занял человек. Он был голым, тело покачивалось на ветру на веревке, продетой под мышками, его руки были связаны за спиной. Натаниель не любил вида крови, а тут ее было очень много засохшая на груди и спине мертвеца, размазанная по бедрам, кровь в ушах, в носу, во рту. Натаниелю и раньше доводилось видеть убитых выброшенных на участки берега, которые захватывает приливом, или оставленных в узких переулках в районе причалов и складов, где он работал ночным сторожем. Ни один из тех трупов не подготовил его к этому зрелищу. Это было больше, чем труп. Это было представление что-то вроде человека без костей на Гринвичской ярмарке.
Натаниель собрал волю в кулак и снова осмотрел подвешенного на крюке мужчину. Ему было около тридцати лет, очень худой, с длинными черными волосами. Его глаза были широко открыты, они смотрели обвиняюще. Раскрытый рот застыл в гримасе ужаса, белая кожа была плотно натянута на острых скулах. Под первым ртом был второй: зияющая алая пасть там, где ему перерезали горло.
Чайлд шагнул вперед, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от тела.
Господи.
Он смотрел на участок тела чуть выше левого соска мертвеца. Глубокие ровные линии были выжжены на бледной безволосой коже. Плоть вокруг них сморщилась и покрылась волдырями. С того места, где Натаниель стоял, он смог различить рисунок: полумесяц, смотрящий рогами вниз, с венчающей его короной.
Это клеймо раба, сказал Натаниель. Кто-то клеймил его, как негра.
Я знаю, что это такое. Чайлд отступил назад, все еще глядя на тело.
Яго зарычал громче. Натаниель попытался его успокоить, но всей душой сочувствовал своему псу.
Вы его узнали, сэр? Это тот джентльмен, Томас Валентайн. Вы же с ним раньше встречались, правда?
Встречались. Чайлд ответил таким резким тоном, что сразу же пресек любые обсуждения этой темы.
Натаниель украдкой наблюдал за магистратом, пытаясь понять, в каком тот настроении и не попал ли он сам под подозрение. Но, казалось, Чайлд вообще забыл, что Натаниель стоит рядом. Магистрат что-то буркнул себе под нос, Натаниель не смог разобрать слов, только почувствовал кислый запах бренди в холодном ночном воздухе.
Сними его, наконец приказал Чайлд. Никому ни слова. Понял?
Натаниель подтянул один из старых ящиков для перевозки грузов к крюку и взобрался на него. Глаза мертвеца невидящим взором смотрели на неподвижные бурые воды реки. На участке между двумя изгибами Темзы поскрипывали невольничьи корабли, рыбаки мрачно бормотали молитвы. Повсюду клубилось, кружило и извивалось «дыхание дьявола».
Часть первая
2124 июня 1781 года
Свободной (liber) называется такая вещь, которая существует по одной только необходимости своей собственной природы и определяется к действию только сама собой. Необходимой (necessarius) же или, лучше сказать, принужденной (coactus) называется такая, которая чем-либо иным определяется к существованию и действию по известному и определенному образу.
Бенедикт Спиноза. «Этика», часть I «О Боге»
Глава первая
Самые худшие сюрпризы это те, которые, как нам кажется, мы предвидим.
Амелия Брэдстрит появилась в моем лондонском доме в начале десятого, вечером 21 июня 1781 года. Я в это время играл с Габриелем, выстраивал свинцовых солдатиков рядами на турецком ковре в библиотеке, чтобы он мог сбить их палкой. Восторг, который испытывал мой маленький сын от этого простого занятия, был не меньше моего собственного, но в дверь постучали, и вся радость испарилась в одно мгновение. Неделю назад примерно в это же время ко мне в дом без приглашения заявился один молодой джентльмен, и я опасался, что тот неприятный тип пришел опять. Но постучавший в дверь библиотеки дворецкий быстро разуверил меня в этом.
Вас хочет видеть дама, капитан Коршэм, сообщил Помфрет, вручая мне визитную карточку на подносе.
Миссис Брэдстрит, прочитал я.
Она говорит, что вы знали ее раньше как Амелию Арчер.
Я удивленно уставился на него. Сестра Тэда. В последний раз я видел ее, наверное, больше десяти лет назад. Я смутно помнил худенькую, напоминающую птичку девушку, культурную и начитанную, с такими же большими серыми глазами, как у брата, и бледной кожей. Я был в Америке, когда она покинула Англию, поэтому пропустил большую часть скандала, связанного с ее отъездом. Она вернулась в прошлом году после смерти мужа, и Каро твердо заявила мне, что нам не следует принимать ее. Насколько мне было известно, никто не приглашал ее к себе.
Я колебался, обдумывая мотивы Амелии. Ее прислал Тэд? Что ей нужно?
Она приехала в наемном экипаже, сэр. Никаких слуг. Мне сказать ей, что вы неважно себя чувствуете?
Как и моя жена, Помфрет был ярым сторонником соблюдения приличий. Их обоих волновал не сам факт, а то, как все будет выглядеть. Одни называют это лицемерием, другие обществом. Лично я видел людей, запутавшихся в собственных внутренностях, на полях сражений во время Американской революции [4], и в сравнении с этим преступления в светских гостиных казались мне ничтожными. В тот момент у меня не было желания доставлять удовольствие своей жене. Называйте это моим личным актом протеста, если хотите.
Проводите ее, пожалуйста, в гостиную, Помфрет.
Я передал Габриеля в руки няньки, а сам подошел к зеркалу в холле, чтобы заново повязать галстук и поправить завитой парик. Затем я вошел в гостиную, где уже ждала Амелия Брэдстрит.
Она совсем не была похожа на вдову. Эта мысль первой ударила мне в голову. Она стояла в центре комнаты и оглядывалась рассматривала мебель, серебро и портрет Каро кисти Томаса Гейнсборо над камином. Мой взгляд сразу же привлекло ее платье обтягивающее, с оголенными плечами, насыщенного и яркого оттенка индиго. К нему она подобрала такого же цвета кашемировую шаль, расшитую золотыми цветами, и аметистовое ожерелье.
Она обернулась, и мы оценивающе оглядели друг друга. Я вспомнил, что Амелия на три года младше нас с Тэдом, соответственно, ей было двадцать семь лет.
Капитан Коршэм, произнесла она тихим голосом и протянула мне руку для поцелуя. Сколько лет прошло со времени тех счастливых дней в Девоне! Надеюсь, вы простите мне вторжение в такой поздний час.
Ее глаза казались серебряными в свете свечей, а ее роскошные волосы темно-каштановыми и блестящими. Она завила их и сделала высокую прическу, и я с восхищением смотрел на линии ее шеи и яркое сияние аметистов на фоне ее кожи. Черты лица были угловатыми: высокие скулы, острый подбородок, тонкий маленький носик. Когда она заговорила, я увидел маленькие белые зубки.
Я заметил и кое-что еще. Возбуждение и в движениях, и в манере говорить. Бедность в дешевых духах (тошнотворный запах жасмина) и потрепанных туфлях, выглядывавших из-под юбок. Наконец, я заметил стойкость в ее взгляде и осанке.
Это никакое не вторжение, ответил я. Пожалуйста, присаживайтесь, миссис Брэдстрит. Не желаете ли выпить мадеры?
Пока мы ждали вино, она рассматривала портрет Гейнсборо.
Каролины нет дома?
Она в Карлайл-хаусе [5], с улыбкой успокоил я Амелию. Играет в фараона [6]. Бросает вызов всем, кто подходит к карточному столу.
Она испытала явное облегчение, откинулась на спинку дивана и стала теребить пальцами рукава платья. В дверь постучал лакей, вошел и поставил поднос на столик. Я заметил, как он с головы до ног осмотрел миссис Брэдстрит, подавая ей вино. В его взгляде одновременно читались чисто мужской интерес и презрение.
Вы продолжаете носить красный мундир [7], заметила она, когда дверь за лакеем закрылась. Далеко не все мужчины это делают.
Это не тщеславие. У меня возникло необъяснимое желание оправдаться. Военное министерство хочет, чтобы мы продолжали носить форму.
Вы завоевали право носить ее, не правда ли? Она серьезно посмотрела на меня. Я читала о вас в газетах. Капитан Генри Коршэм, бич американских бунтовщиков. Говорят, что ваше имя известно даже королю.
Преувеличивают, ответил я.
Возникла неловкая пауза, и я снова попытался догадаться, зачем она пришла. Может, занять денег? Предъявить какие-то претензии на основании нашего давнего знакомства? Или Тэд надеется восстановить нашу дружбу? От этой мысли у меня возникло ощущение, будто вши внезапно начали бегать по коже моей головы, и я мысленно стал подбирать слова для вежливого отказа.
Амелия наклонилась вперед, нахмурив брови:
Надеюсь, я не поставила вас с Каролиной в неловкое положение, приехав сюда сегодня вечером, но у меня слишком срочное дело, чтобы излагать его в письме.
Миссис Брэдстрит, простите за вопрос, но вы попали в беду? нахмурившись, поинтересовался я.
Нет, капитан Коршэм, но я боюсь, что в беду мог попасть Тэд.
Понятно. Я попытался скрыть свое беспокойство за раздражением. Он в долговой тюрьме? Вам нужны деньги?
Мой тон заставил ее слегка побледнеть.
Он пропал. Он приходил ко мне уже почти неделю назад перед тем как уехать из города по делам. Он сказал, что заедет снова, когда вернется в Лондон, но так и не появился. Я отправилась в его квартиру, но его там нет. Привратник не видел его со дня отъезда из города. И никто другой его не видел.
Когда он должен был вернуться?
В четверг.
Но прошло всего четыре дня, заметил я. Тэд всегда был не самым надежным парнем.
Она коснулась рукой ожерелья, и камни вспыхнули в свете свечей.
Тэд сказал мне, что направляется в Дептфорд, тихим голосом сообщила она. Дептфорд рабовладельческий город, не правда ли?
Тэд и рабство. Я помнил наши памфлеты, эссе и речи. Немодная тема аболиционизма когда-то воспламенила наши юные души. Нас чуть не выгнали из Оксфордского университета из-за этого. После возвращения с войны я обратил свое внимание на более традиционные политические вопросы, но Тэд с годами стал только злее и решительнее.
Я заговорил мягким тоном, чтобы успокоить ее и успокоиться самому:
Я уверен, что нет причин для чрезмерного беспокойства. Может, в Дептфорде и не любят аболиционистов, но самое худшее, что они могут сделать, это выслать его из города.
Амелия молчала какое-то время.
Я беспокоюсь о нем. Дело не только в Дептфорде. Тэд впутался в какое-то опасное дело. Он сказал мне, что нажил себе могущественных врагов.
Он всегда был склонен к преувеличениям. А врагов он видел повсюду.
Но это не означает, что их нет. Он боялся. Я видела это Амелия запнулась. Он говорил, что за ним следят, а в Дептфорде его даже пытались убить. Я предложила ему обратиться к властям, но он заявил, что все они заодно с работорговцами.
«Ты знаешь, что представляет собой Тэд», сказал я сам себе. Его, вероятно, посадили в Дептфордский дом предварительного заключения [8] из-за долгов, или он скрывается от своих кредиторов в Лондоне. Но одновременно с этими циничными мыслями во мне рос комок страха. А что, если кто-то на самом деле пытался его убить? А если этот человек предпринял еще одну попытку и она оказалась успешной?