По старому закону изгнанник может вернуться, если убьет трех таких же. Отведи меня на материк, Тенгиль! Проводи к Альву!
Что?! кажется, на этот раз Гейдрид смогла сбить с собеседника маску невозмутимости.
Проводи меня к Альву! горячо повторила сейдкона. Он должен знать, что все нелюди объявлены во фьордах вне закона!
Тенгиль долго молчал, подбирая слова, а когда заговорил, голос звучал зло и жарко:
Он забыл тебя! Он в изгнании уже три года. Он нашел себе другую.
Этого Гейдрид уже стерпеть не смогла:
Не меряй всех своей меркой! мужчина дернулся как от пощечины, но сейдкона даже не заметила этого, продолжив: Я знаю, он помнит обо мне! Он ждет меня!
Человеку не справится с йотуном или скессой!
Кого он убеждал? Ее или себя? Да и Гейдрид Фритьофдоттир, ведьма из Хедебю, уже все решила!
Есть еще дисы. Или никсы. Или гримы. Проводи меня к Альву!
Не согласится проводить на материк, отправится сама. У изгнанника у этого изгнанника! должен быть шанс вернуться!
Неквисон по- звериному ощерился:
А что мне за это будет?
Что ты хочешь?
Мужчина долго молчал, подбирая слова. И заговорил медленно, тягуче, словно историю прядь старинную читал:
Я провожу тебя. Если он забыл про тебя, нашел себе другую, ты станешь моей женой.
А как же Льювина? только и смогла выдохнуть сейдкона.
Сейчас он меньше всего думала о жене Неквисона, но сказать что- то надо было.
Ее судьба не твоя забота! отрезал воин. Согласна?
А если он помнит?! Если он ждет меня?! ведьма все еще надеялась найти хоть какую- то отговорку.
Ты проведешь со мной ночь, слова падали в темноту, тяжелые, как камни. От заката до рассвета.
Мешочек с табличками, висевший на поясе, тихо гремел под пальцами. Будь возможность, стоило бы раскинуть руны, посмотреть, что ждет впереди Но времени на это не было. Да и сейдкона чувствовала, что промолчи она еще чуть- чуть и откажется, а значит Альв так и не узнает о решении тинга, никогда не вернется во фьорды.
Когда отправляемся? даже эти короткие слова дались с трудом
Собирай вещи. Выходим на рассвете.
Сейдкона судорожно кивнула, сама не зная, правильно ли она поступает, резко развернулась на каблуках взметнувшийся волной плащ, расшитый самоцветами, ударил о дверной косяк, дробно застучал самоцветами но Тенгиль перехватил ее за запястье:
Погоди Обет дай. Не хочу обмануться.
Гедрид зло сжала губы вот уж клясться ей меньше всего хотелось, но Неквисон смотрел настойчиво, и сейдкона вздохнула:
Именем Вератюра и даром своим клянусь исполню сговор. Доволен?!
Я не просил призывать старых богов, хмыкнул воин. Второй клятвы было бы достаточно.
Старых?! вскинула голову Гейдрид, пытаясь рассмотреть в темноте глаза собеседника. Ты тоже, как и Льювина, веришь в нового?
Я верю в свой топор и свою удачу, ухмыльнулся Тенгиль. Боги высоко, и им нет дела до нас. Пусть сами разбираются, кому править во фьордах Иди, собирай вещи, тебе рано вставать.
***
Ведьма проснулась задолго до рассвета. Ветер завывал в печной трубе, приблудившаяся девчонка тихонько хныкала во сне Гейдрид медленно подошла к Аудню, опустилась на колени возле лавки, на которой спала юная диса.
В темноте лица незваной гостьи было не разглядеть, но всхлипывания ее с каждым мигом становились все громче.
Ведьма медленно провела ладонью над головой девчонки, собирая, комкая в ладони струящийся над ложем плохой сон. Тот мокрой тряпкой хлестнул по коже, расплескиваясь в разные стороны.
Сейдкона тихо ругнулась, а у стены послышалось тихое хихиканье. Блеснули алые точки глаз- угольков.
Никак, мара, повелительница плохих снов, пожаловала.
Пошла прочь отсюда, сухо приказала Гейдрид.
Злое хихиканье стеклянными колокольчиками зазвенело по дому:
Она моя. Ее сны мои. Ее тревоги мои.
Здесь нет твоей власти, отрезала ведьма.
Мара скользнула вдоль кровати, полоснув обрывками савана: Аудню громко всхлипнула и забормотала:
Мама! Мама! Мамочка
Ведьма поджала губы, рывком встала и, подойдя к двери, ведущей на улицу, распахнула ее в ночь.
Северный холодный ветер ворвался в комнату, заставив зачихать слабый огонь, горящий в открытом очаге. Гейдрид остановилась на пороге, оглянулась на так и не проснувшуюся девчонку и отчеканила, стараясь не повышать голоса, чтоб не разбудить дису:
Законы Скании запрещают находиться в доме без разрешения хозяина. Все живущие и неживущие в подлунном мире связаны накрепко старыми законами. Убирайся прочь, мара, ты не моя гостья.
Всплеск серого савана ударил стылым ветром. Ночной призрак зашипел, протяжно и ядовито, метнулся из стороны в сторону и, чудом не задев саму сейдкону, рванулся вон из дома.
Фритьофдоттир покосилась на сереющее небо и зашла в дом: скоро Тенгиль прибудет, пора готовиться к отъезду.
В отличие от сейдконы, Неквисон в дверь постучаться не боялся. От бойкой дроби, казалось, даже дом покачнулся, а сидевшая на краю лавки Аудню и вовсе сжалась в комок и выронила расческу.
Ведьма неодобрительно поджала губы и шагнула навстречу гостю.
Готова к поездке? Тенгиль даже поздороваться не удосужился.
Гейдрид окинула его долгим взглядом, задержав взор на лице: на щеке у воина красовались четыре длинных свежих царапины, словно кошка лапой полоснула:
Никак Льювина против похода была? насмешливо заломила бровь ведьма.
Собеседник зло сжал зубы:
Я ее к отцу отправил. У супружеской кровати и в дверях дома о расставании сказал.
А как же приданное возвращать будешь? фыркнула ведьма. Опять же, повода для развода нет значит, кровников в роду у Вефреда Сигурдсона себе нажил. Не побоишься назад, во фьорды вернуться?
Неквисон заломил светлую бровь:
А зачем мне возвращаться, если я тебя в жены на материке возьму?
Гейдрид не нашлась, что сказать, хватанула ртом воздух и, сухо обронив:
Жди, сейчас выйду, вернулась в дом, захлопнув за собой дверь.
Вышла из дома ведьма не одна. Следом за нею шагнула, боязливо косясь на Тенгиля, хрупкая девчонка в синих одеждах. В длинные волосы были вплетены нанизанные на кожаные ленточки стеклянные бусины, а на кончиках прядей были завязаны узелки.
Ученицу себе взяла? прищурился Неквисон. Не поздно ли?
То, что девчонка пришла в сейдконы недавно было видно невооруженным взглядом: перчаток из кошачьей шкуры пока не выдали, из украшений на плаще всего один аграф Сколько она у Гейдрид живет? Месяц? Два?
Тебе какое дело? окрысилась ведьма.
Да вот думаю, не старовата ли она? Ты к тетке Эриннборг лет в семь пришла.
У нее дар к рунам только недавно открылся, сухо откликнулась сейдкона.
Тенгиль понятливо кивнул:
На хозяйстве ее оставляешь?
С нами пойдет, отрезала Гейдрид, подхватывая стоящий у двери увенчанный птичьим черепом посох.
Тенгиль нахмурился:
А она- то зачем нам сдалась? судя по выражению лица, на язык просилось что- то покрепче.
Учиться будет. Гальдрастав свяжет, сейд споет Учиться ей надо.
Пусть не на мне и не на моей дороге учится! не выдержал Неквисон. Пусть остается во фьордах. Беда случится сама плетение рун свяжешь!
Не тебе решать! вспыхнула ведьма. Ей руны в мой дом дорогу указали, вот пусть этим путем и идет!
Девчонка молча переводила взгляд с сейдконы на воина. Губы ученицы дрожали, и она неловко потирала пальцы, словно крутила на костяшках невидимые перстни.
Мне тебя на материк провожать! Следить, чтоб с тобой ничего не случилось! А теперь, оказывается, я еще и ее охранять должен! Давай сразу целый хирд с собой возьмем! Или десяток траллов! Один будет впереди ехать, второй дорогу расчищать, а третий сопли вытирать твоей ученице!
Гейдрид на миг сжала губы, словно собиралась выплюнуть в лицо воину злое слово, а потом вдруг усмехнулась, насмешливо заломила бровь и, обронив:
Ты говори говори, я тебя слушаю, обошла замершую на пороге ученицу и плотно закрыла дверь в дом.
Оглянулась по сторонам, вспоминая, ничего ли она не забыла, и, уколов палец снятым с пояса ножом, напитала кровью вырезанные на косяке руны, запирая чарами вход в дом.
Постояла, собираясь с силами и обронила через плечо Тенгилю:
Все сказал?
Все, хрипло согласился он, окончательно сдавшись.
Сейдкона подняла с земли небрежно брошенную сумку и, сунув ее в руки воину, фыркнула:
Пошли тогда. Толкнула в плечо ученицу: Аудню, шевели ногами. Нам еще на кнарр Свантенсона успеть надо, иначе до Тримстада придется по суше, с месяц добираться.
Капля крови, сорвавшаяся с пальца, упала на одинокую травинку, вытянувшуюся к небесам, и медленно стекла на землю, укрепляя засовы, поставленные старыми чарами.
***
Крутобокий кнарр торговый корабль покачивался у причала. Гудмунд Свантенсон считался самым зажиточным человеком не только в Хедебю, но и на ближайших хуторах. Даже местный одальсбонд, Вефред Сигурдсон не мог похвастаться таким богатством.
Заработав достаток торговлей, Свантенсон редко бывал дома, путешествуя по дальним берегам и лишь на зиму возвращаясь в Сканию.
Торговец мог легко согласиться взять на борт кнарра трех путешественников благо, Тенгиля Гадюку именно он вчера и привез в родной Хедебю
Мог. Но почему- то заспорил.
Женщина на корабле к несчастью! торговец залез толстыми пальцами в принесенный из дома туесок с клюквой и, зачерпнув ладонью горсть спелых ягод, принялся по одной бросать их в рот, морщась от кислоты.
Я не женщина, я сейдкона! отрубила Гейдрид.
Тенгиль ухмыльнулся, но промолчал. Вмешиваться во спор он явно не собирался, с издевкой наблюдая за ведьмой.
Гудмунд зябко передернул плечами, раскусив особо кислую клюквину, и мотнул головой в сторону молчаливой Аудню:
А она?
На лице Тенгиля было крупными рунами написано: «А я о чем говорил!»
Она моя ученица!
Тоже не женщина? фыркнул торговец и, прежде чем ведьма успела рот открыть, тягуче сообщил: Говорят, в Орхусе поймали ведьму, которая заговаривала троллей, чтоб ездить по ночам на людях. Поступили с ней по старому закону вывезли в море и утопили.
Намек был более чем прозрачен. Даже Тенгиль, до этого молчаливо наблюдавший за перебранкой, не выдержал:
Придержи язык!
Иначе что? насмешливо фыркнул купец, отбросив в сторону случайно раздавленную клюквину.
Вместо ответа Неквисон с размаху положил тяжелую руку ему на плечо и, ухватив за одежду, потащил в сторону. Свантенсон сдавленно булькнул, но подчинился.
Гейдрид не слышала, о чем разговаривали между собой мужчины, но, когда они вернулись обратно, Тенгиль стал еще мрачнее, а на лице Свантенсона плясала плутовская улыбка.
Идите на корабль, мотнул он головой. Только пусть ученица ближе к борту держится убирать за ней никто не будет. Лучше пусть рыб кормит, чем кнарр мне изгваздает, толстые пальцы ласково погладили туесок с клюквой.
Аудню что- то протестующе пискнула, но Тенгиль зло дернул углом рта и прошипел:
Живо на кнарр! и девчонка метнулась вверх по сходням.
Неквисон шагнул за нею, словно и не замечая замершей ведьмы, но сейдкона вцепилась ему в локоть:
О чем вы говорили?
Не твоего ума дело, женщина, отрубил Тенгиль, но Гейдрид не отставала:
Почему он передумал? Что ты ему сказал? не успокаивалась сейдкона.
Неквисон покосился на нее, размышляя стоит ли говорить, а затем сухо обронил:
Вернусь во фьорды, пойду на год на его кнарр. Давно звал.
Ведьма ойкнула, зажав рот ладонью.
Ты же не хотел!
Тенгиль бросил на нее издевательский взгляд:
Ты за мной следишь, сейдкона?
Гейдрид не ответила. Лишь запахнулась в плащ и поспешила вслед за ученицей.
***
Кнарр мягко покачивался на волнах. Выкрашенный в алые полосы парус выгнулся дугой под порывами северного ветра.
Хорошо идем, хохотнул Свантенсон. Стоявший на передней палубе, на носу корабля, торговец, явно был доволен: К вечеру пересечем залив, доберемся до берега.
Успеем? покосилась на него ведьма. До Тримстада по воде больше десяти ландсмилей2. Хорошо, если к завтрашнему вечеру доберемся.
Ее собеседник ухмыльнулся:
На море считают сьемилями3. А семьдесят сьемиль мой водяной конь легко сделает до заката.
Гейдрил промолчала: с того момента, как пришлось убеждать торговца взять на корабль дису, у сейдконы испортилось настроение, все время казалось, что она что- то упустила, забыла
И ведь как накликала беду!
К полудню небо затянуло тучами, затянула мелкая противная морось А потом и вовсе начался шторм. Волны бились о корабль, перехлестывали через борт
Баба на корабле к несчастью! зло прохрипел Свантенсон, косясь на сжавшуюся в комок Аудню. Напускная доброта пропала, и торговец, похоже, уже готов был даже выбросить нежданную пассажирку за борт. Сказать гадость самой ведьме богач не решался, но и без этого было все ясно.
Тенгиль, похоже, был с ним согласен, и даже удивительно, что злых слов не говорил.
Сейдкона запустила пальцы в кошель, висевший на поясе, пытаясь вытащить пустую плашку, но под руку, как назло, попадалась перевернутая руна достатка.
Гейдрид тихо ругнулась под нос и так было понятно, что на дороге стоят препятствия, зачем вновь и вновь напоминать об этом? Да еще и эта проклятая болтанка все время сбивала с ног
Руна Вератюра пустая плашка, без знаков легла в ладонь, когда сейдкона уже отчаялась. Зацепившись локтем о снасти, девушка торопливо царапнула ножом по дощечке, вырезая нужный гальдрастав. Переплетение рун из- за качки выходило кривым, но выбирать было не из чего. Гейдрид подцепила ногтем нить из насквозь промокшего плаща, вытянула, торопливо намотала один конец вокруг плашки, а второй вокруг пальца и, широко размахнувшись, метнула дощечку за борт.
Гладко отшлифованная пластинка запрыгала по волнам, то пропадая из виду, то вновь взлетая на сизой пене до самых бортов.
Не действует твой сейд, ведьма, рявкнул Свантенсон, разом перекрыв голосом шум волн. Одежда его насквозь промокла не снимешь, не высушишь. Скоро колом станет.
Гейдрид проглотила его насмешку и лишь крепче ухватилась за снасти. Грубые канаты впивались в кожу, растирая ее до крови.
Плашка в очередной раз утонула в море, синяя нить, обмотанная вокруг пальца, натянулась, угрожая в любой момент лопнуть. Из разодранной ладони потекла кровь, окрашивая пряжу в бурый цвет.
Сейдкона зачаровано следила за спускающимся по шерсти бурому отливу. Потек крови спустился к самой плашке, та канула в пену, словно схваченная огромной рыбиной наживка
Буря стихла.
В один миг небо выцвело, побледнело, окрасившись в прозрачную голубизну. Море, только мгновение назад бывшее сизым, мутным, застыло зеленоватой гладью, приобрев вид дорогого стекла
Гейдрид нашла взглядом капитана кнарра:
Не действует сейд, говоришь? гортанно обронила она.
Успокоить бушующее море сложно. Пусть и не пришлось петь долгих и громких заклинаний кведи, но колдовство вымотало ведьму и опустошило ей душу. К горлу подкатывал комок тошноты, а голова казалась пустой и звонкой, как медный котелок.
Фритьофдоттир обессиленно опустилась рядом с бортом. Прижалась щекой к гладкому дереву, закрыла глазаЧары давно не отнимали столько сил. Когда это было в последний раз? Лет пять назад, когда была еще жива тетка Эриннборг? Та как раз пыталась обучить Гейдрид летать вороном, смотреть земли. Отправить часть души, поглядеть ближайшие фьорды получилось, да вернуться скоро пришлось молодая сейдкона слишком быстро устала Но тогда это были слишком сложные чары. А сейчас? Почему колдовство так вымотало сейчас? Что случилось?