А на ком, не слыхали?
Не слыхал сами, чай, знаете, что Афанасий Иванович не любит разглагольствовать кончать совсем дело, в те поры и объявят кажется, сходят.
Приказчик отскочил от Сергея и схватился за первый попавшийся под руку кусок товара.
Сверху сошел Иван, посмотрел на приказчика и отдал ему какое-то приказание.
Приказчик скрылся в заднюю половину лавки, где раздавались голоса артельщиков, паковавших товар.
Сергей! подошел Иван к брату. Ты, кажется, дружен с молодым Алеевым.
Бываю иногда, потупился тот, а что?
Сестру его видал?
Липу? Да тебя она интересует?
Да я ее и не видал никогда Завтра еду с отцом смотреть ее.
Табуретка полетела с громом в угол. Сергей вытянулся и, бледный как смерть, двинулся к брату.
Не смей! задыхаясь, крикнул он, сжимая кулаки. Слышишь, Иван, не смей!
Иван невольно попятился назад и наткнулся на вошедшего купца с длинной седой бородой.
П
Купец посмотрел с удивлением на братьев и приподнял шляпу.
Ивану Афанасьичу почтение!.. Сергею Афанасьичу нижайшее! проговорил он, сладко улыбаясь.
Вы к папаше? спросил его Иван, приходя в себя и пожимая старику протянутую руку. Пожалуйте в палатку
Купец приподнял еще раз шляпу и неторопливо, все с той же сладенькой улыбочкой стал подниматься по лестнице в палатку.
Да ты что же это, Сергей ошалел? сдвинул брови Иван, становясь за конторку.
Не смей ездить к Алеевым, подступил снова Сергей к брату, не смей!
Вот как! Странные нонче порядки пошли; младшие братья начинают старшими командовать вот оно что значит, ученье! Ах, дурак, дурак! Кого же мне слушать: тебя иль отца?
Меня
Скажи пожалуйста!
Меня. Я люблю Липу слышишь, Иван? Люблю, безумно люблю и никому ее не отдам.
Иван от такого неожиданного признания широко раскрыл глаза и с удивлением уставился на брата.
Понимаем-с, проговорил он наконец, и скверная улыбка искривила его пухлые румяные губы, понимаем-с роман-с, значит, завели Ужасно это для меня чувствительно То-то мне удивительно, что это наш Сереженька все к Алеевым да к Алеевым, а он там амуры завел Хе-хе-хе
Можешь смеяться, Иван, сколько тебе угодно, но если ты только посмеешь жениться на Липе, я тебе враг на всю жизнь
Ах, как это для меня страшно даже убийственно, ей-богу!
Оставь свои площадные прибаутки в покое. Я тебе говорю серьезно, как брат брату Нет, больше, как порядочный человек человеку, и ты должен, слышишь? должен понять, что дело идет о счастье, о целой жизни близкого тебе человека ты не видал Липы, не знаешь ее совсем, а я люблю ее Пойми, брат, люблю и душой, и сердцем неужели же ты станешь на дороге к моему счастью? Неужели у тебя хватит дерзости исковеркать жизнь двух человек?
Чудной ты, Сергей, ей-богу Да разве я сам хочу жениться? Эка невидаль жена! Отец говорит: женись, и кончено.
Да разве мало невест помимо Липы? Скажи отцу, что она тебе не нравится.
Так вот он меня и станет слушать Да что ты отца-то первый день знаешь? Скажет: гожа! Ну и иди под венец с ним, брат, разговор короткий
Хорошо, я переговорю сам с отцом; но только ты, Иван, дай мне слово, что будешь всеми силами противиться этому браку.
Изволь. Мне все равно, только навряд ли что выйдет из этого: если отец решил, значит, так и будет!
Ну, это мы еще увидим
Да что ж она, хороша очень, что ли? продолжал ухмыляться Иван.
Я знаю одно только: я люблю ее и больше ничего не знаю.
Значит, писаная И давно ты в ее втюрился-то?
Не все ль тебе равно?
Любопытно все-таки Поди, целовался с ней?
Сергей ничего не ответил. Он облокотился на конторку и погрузился в горькое раздумье.
Полгода тому назад он совершенно случайно был послан отцом за какою-то справкой к старику Алееву, покупавшему у них товар на крупные суммы. Старика не было дома. Сергея встретил сын Александр, которого он давно знал по «городу», и пригласил к себе посидеть, пока приедет старик.
Сергей очутился в небольшой уютной комнатке молодого Алеева и был поражен обстановкой. В простенках между окнами стояли шкафы, наполненные книгами и журналами, по стене висели картины и эстампы, на столе лежала скрипка.
Боже мой, вырвалось у него невольно, и это все ваше?
Молодой Алеев с удивлением посмотрел на Сергея и ответил:
Разумеется, мое.
И вам позволяет отец иметь книги и заниматься музыкой?
С грехом пополам! улыбнулся тот. Наружно он недоволен и вечно сердится, что я занимаюсь совсем не купеческими делами, но в душе, я уверен, он очень доволен тем, что книга и скрипка привязывают меня к дому крепче, чем родительские наставления. А вы любите читать?
Я? Книга это моя единственная радость в жизни.
Они заговорили о литературе. Сергей боготворил Пушкина, молодой Алеев благоговел перед Лермонтовым. Оба горячо принялись отстаивать своих божков.
Не спорьте, Александр Сергеевич, кричал Аршинов, колотя себя в грудь руками, выше Пушкина нет поэтов на земле возьмите вы его любое произведение да вот, позвольте я вам прочту хоть бы это место из «Онегина»
Сергей бросился к шкафу, вытащил томик Пушкина и нервно зачитал письмо Татьяны
Читал он просто, но в чтение вложил столько силы молодого чувства, столько неподдельной любви и благоговения к каждой строчке любимого поэта, что молодой Алеев с нескрываемым наслаждением слушал своего молодого товарища.
Как это хорошо! раздался молодой женский голосок, когда Сергей кончил чтение письма.
Сергей оглянулся. У дверей стояла молодая девушка, лет двадцати, и с любопытством смотрела на Сергея.
Ах, это ты, Липа! проговорил молодой Алеев и тут же представил сестру Сергею.
Сергей пожал протянутую ему пухлую ручку с розовыми ногтями, взглянул на девушку и вспыхнул. Вспыхнула и Липа и потупила глазки.
Когда Сергей оправился от смущения, Липа уже сидела за столиком и щебетала, как птичка, рассказывая брату, как она упала с санок, катаясь с горы, устроенной у Алеева в саду. Она звонко хохотала, передавая брату различные детали этого комического эпизода, и украдкой поглядывала на Сергея, смотревшего на нее во все глаза.
От всей стройной фигуры молодой девушки, дышавшей здоровьем и счастьем, так и веяло тою беззаботною юностью, которая всюду вносит с собой довольство жизнью и бесконечное веселье.
От Алеевых Сергей вернулся домой совершенно очарованным. Он не спал всю ночь. В ушах его звенел серебристый смех Липочки, и стоило ему только закрыть глаза, чтоб образ молодой девушки, словно живой, появлялся перед ним и дразнил его воображение. Он жадно смотрел в эти жизнерадостные голубые глазки, на маленький улыбавшийся ротик со сверкающей белизной красивых зубов и шептал: «Как она хороша! Боже мой, как она хороша!»
На другой же день, под предлогом попросить какую-то книгу, он явился к молодому Алееву и просидел у него часа два. Липа не являлась.
Сколько раз он порывался спросить у брата про нее и не мог; слова не сходили с языка.
Уходя, он заглядывал во все углы комнат, по которым приходилось проходить ему, надеясь увидать Липу, и долго стоял в передней, разговаривая громко с Александром. Ему казалось почему-то, что Липа слышит его голос и по какому-то непонятному капризу не хочет выйти к нему.
Вы позволите, Александр Сергеевич, иногда зайти к вам побеседовать? неуверенно проговорил он, уставясь в полумрак залы, где как будто промелькнуло что-то белое.
Очень буду рад! ответил тот, крепко пожимая руку гостю. Пожалуйста, без церемоний поговорим, почитаем.
Конечно, конечно! бормотал Сергей. «Это она в белом, думал он, но почему не вышла? Что я ей сделал?..» Так до свидания, кланяйтесь, пожалуйста, от меня папаше и мамаше.
Послать поклон Липе у него не хватило духу.
Выйдя на свежий морозный воздух, Сергей с тоской на сердце перешел на другую сторону улицы и жадно стал всматриваться в освещенные окна алеевского дома.
Вон промелькнула фигура. Это Александр, а вот и другая.
У Сергея забилось сердце и затуманились глаза.
Это она Липа ну да, она теперь она вышла.
Липа подошла к окну, запушенному инеем, прильнула к стеклу и стала смотреть на улицу.
Она смотрит ждет кого-то уж разумеется, не меня! поспешил он прибавить с горькой улыбкой. И с какой стати она станет меня высматривать видя всего раз только и затем не вышла слышала мой голос и не пришла она только и дожидалась того, чтоб я ушел.
Липа отошла от окна, а Сергей продолжал стоять и смотреть на окна.
Сергей вернулся домой совсем несчастным человеком: он сознавал, что любит Липу, и любит безнадежно.
Целых три дня он терзался муками любви, не находя себе нигде покоя, и только на четвертый решился поехать к Алеевым.
Узнаю все, мне легче станет! рассуждал он дорогой и торопил извозчика, как будто дело шло о жизни и смерти.
Его встретил молодой Алеев и помог ему раздеться.
Вот книга ваша я ее прочитал благодарю! бормотал Сергей, идя за Александром.
Скоро Ну что, понравилась?
Очень
Садитесь. Сейчас будем чай пить велим сюда подать самовар и запьянствуем! пошутил молодой хозяин и отдал приказание горничной. Садитесь, Сергей Афанасьич! добродушно хлопнул он по плечу Сергея. Да что с вами? Вы как будто осунулись, побледнели
Так плохо спалось за это время много было письменной работы, уклонился тот, а вы и все ваши?
Здравствуем что нам делается? Едим, спим, спим, едим и потом опять едим и спим, спим и едим наше Таганское царство спящее царство оно ждет не дождется сказочного Ивана-царевича, который заставил бы его проснуться а пора, давно пора.
И эта пора недалека
Я сам так думаю А Липа вон утверждает, что этот Иван-царевич мимо Таганки проехал Ха-ха-ха.
А что Олимпиада Сергеевна здорова? потупился Сергей.
Что ей делается вы знаете особенность канареек?
Нет.
Канарейки отлично поют и в клетке Кстати, о Липе и задала же она мне головомойку за вас!
За меня?
За вас. Когда вы у меня были?
Кажется, неделю тому назад! соврал Сергей и покраснел.
Разве? Представьте, ужасно обиделась, почему я не послал за ней, когда вы у меня были.
Сергей чуть было не упал со стула. Он готов был броситься на шею к Александру и задушить его в объятиях.
Я очень благодарен Олимпиаде Сергеевне за ее внимание, бормотал он.
Она вам очень симпатизирует. «В первый раз в жизни, говорит, живого человека встречаю». Да-с! Вот вам какой аттестат девицей из Таганки выдан.
Александр захохотал и тотчас же спохватился.
Батюшки, не забыть бы послать за Липой, а то опять мне попадет на орехи.
Явился самовар, а минут пять спустя, улыбаясь, влетела в комнату брата Липа и шумно поздоровалась с молодыми людьми. Брата чмокнула в макушку, предварительно взъерошив ему прическу, а Сергею, с размаху, по-купечески, подала руку.
Липа, хозяйничай! крикнул ей Александр и скрылся за каким-то особенным домашним печеньем, которым, по его словам, одна знакомая купчиха объелась до того, что должны были созвать консилиум.
Липочка быстрым движением ноги подбросила стул к самовару и заварила чай. Сергея охватило волнение. Он молчал и влюбленными глазами следил за пальчиками Липы, перелетавшими от крана самовара к чайнику и обратно.
Ну-с, готово! проговорила Липа, ловко бросая крышечку на чайник. А вы, Сергей Афанасьевич, были у Саши на днях?
Был и очень сожалел, что не видал вас! ответил Сергей, поднимая глаза на Липу. Она ему показалась еще красивее, чем в первый раз. Ее русую головку, словно обручем, охватывала голубая ленточка, а длинные тяжелые косы кокетливо были переброшены чрез плечо на грудь.
Она так доверчиво и любовно смотрела на Сергея, что все его тревоги и сомнения разлетелись, как дым.
А я-то как жалела! всплеснула руками Липочка. Живые люди у нас редко бывают, а я в это время, представьте, сидела наверху у дедушки и играла с ним в шашки, и глупо провела вечер, и дедушку рассердила.
У вас дедушка еще жив?
Да, отец моей матери. Совсем древний старик, забытый и Богом, и людьми. Только я иногда с Александром развлекаем его, играя с ним в его любимые шашки или рассказывая новости и какая досада: вы ушли как раз в то время, как я сошла сверху
Я это знаю. Вы смотрели в окно то есть виноват спохватился он.
Откуда вы знаете, что я смотрела в окно? вспыхнула Липа.
Мне показалось может быть, я и ошибся, покраснел Сергей.
Молодые люди замолчали. Сергей проклинал себя за свой язык, а Липа, разливая чай, исподлобья бросала на него пытливые взгляды.
А вот и печенье! появился Александр с корзиночкой в руках. Кушайте, Сергей Афанасьевич, только, пожалуйста, не объедайтесь до консилиума.
Сергей не заметил, как пролетело несколько часов. Нужно было уходить. Правда, ему было жаль расставаться с такими хорошими людьми, как молодые Алеевы, но зато на душе у него было так легко и хорошо, как никогда.
Приехав домой и узнав, что отца не было дома, он осторожно пробрался в спальню к матери, которая в это время стояла на вечерней молитве и клала с тяжелыми вздохами земные поклоны.
Господи, помилуй и сохрани моих детей! молилась Арина Петровна, падая ниц пред образом Богоматери, ярко освещенным светом лампады. Пошли им, Царица Небесная, Заступница, счастья, здоровья и отпусти им грехи их вольные и невольные
Сергей остановился в дверях и с любовью посмотрел на мать.
«За нас все за нас!» подумал он, и глаза его наполнились радостными, благодарными слезами.
Что-то светлое охватило его душу, и он так же, как и мать, пал пред сияющим ликом Девы Марии и стал молиться.
Сережа ты? поднялась Арина Петровна, услыхав стук и увидав сына стоявшим на коленях.
Я, мамаша! поднялся тот, бросаясь к ней на шею. Мамочка, дорогая моя, хорошая, я так счастлив, мама, так счастлив и все твои молитвы твои, дорогая!..
И Сергей, склонясь на плечо матери, зарыдал, как ребенок
Прошла зима. Наступила Пасха Сергей часто бывал у Алеевых и очень с ними сблизился. Старики Алеевы смотрели на это сближение равнодушно. Старуха была отчасти даже рада, что ее Александр все-таки не один сидит дома, зарывшись в свои книги и ноты.
Все-таки ему развлечение, а то зачитается совсем, говорила она старику, зачитается и с ума свихнет немало тому примеров было.
Пущай ходит! отвечал обыкновенно старик Алеев. Положим, такая же пустельга, как и Александр, а все-таки уже тем хорош, что никуда его из дому не тянет. По-моему, оба глупы: намедни подошел это я к дверям Александра и слышу спорят, орут даже, вот до чего Я так и думал: вот подерутся, и шут знает из-за чего. Один кричит: Дикинс какой-то великой человек, а другой орет: врешь, Гоголь! Смех меня разобрал, вошел это я к ним в комнату, да и говорю: «Вот что, ребята, по-моему, выше всего гоголь-моголь, в особливости ежели простудишься». Ха-ха-ха!.. Так они, понимаешь, даже рты от моего решения вопроса разинули, дурачье!
Липа почти всегда присутствовала на таких спорах и большею частию принимала сторону Сергея. Прихода его она ждала, как праздника. Смотрела по целым часам в окна и поминутно справлялась у Александра, почему Сергей не идет так долго. Про Сергея и говорить нечего: у него только и думы было, как бы поехать к Алеевым и повидать Липу.
В первый день Пасхи Сергей приехал к Алеевым с визитом. Похристосовавшись со стариками и поздравив их с праздником, он направился к Александру.
В коридоре неожиданно ему встретилась Липа. Шурша шелковым платьем, она быстро шла навстречу Сергею и радостно улыбалась.
Сергей остановился.
Христос воскресе, Олимпиада Сергеевна! проговорил с чувством Сергей и схватил обеими руками ручку Липы.
Воистину, Сергей Афанасьевич! шаловливо посмотрела она ему в глаза. А вы разве не христосуетесь?
Как же, помилуйте я не смел.