Игорь Шиповских
Сказка о студенте-медике Харитоне и его трагической истории любви, ипохондрикам лучше не читать
1
Удивительный город Москва, но и люди живущие в нём не менее удивительны. Порой поражаешься тому колориту и неоднозначности, какие можно найти в обитателях столичных жилищ, парков, улиц, скверов, площадей, и даже подворотен. Столько всего неординарного встречается в самых прозаичных, и привычных для москвичей местах. Где-нибудь на лавочке вдруг увидишь молодого индивида вычурно одетого с татуажем на лице, но при этом увлечённо, взахлёб читающего томик Чехова. И как только такое сочетается: татуировка с драконами и МХАТовская драматургия.
Впрочем, есть и другая реальность, противоположная предыдущему примеру. Допустим, пожилой степенный профессор с кафедры физики, и его озорные покатушки по Лужнецкой набережной на электросамокате, ну прямо водевиль какой-то. А я такое лично видел, уверяю вас, ибо сам неоднократно катался на роликах в подобных местах. При этом, знаете ли, картинка тоже водевильная, и даже смешная: катится по мостовой на колёсиках этакий старикашка-сказочник с бородкой и усиками, ну как тут не засмеяться. Хотя конечно пешие прогулки я также обожаю. Особенно в районе Новодевичьего монастыря и Большой Пироговской улицы.
И вот как раз там-то, на Пироговке, я как-то однажды и встретил одиноко бредущего дремучего старца, а вернее сказать очень пожилого человека, лет этак девяносто восьми, или девяносто девяти, в общем, человека под столетний юбилей, а может и больше, это мне так представилось. Ну а почему мне так представилось, сейчас я даже не скажу, хотя может потому, что это прямо у него на лице было написано: такого дряхлого, старческого лица, с глубокими чертами прожитых лет, я ещё никогда не видел, даже в самых страшных фильмах ужасов. Одним словом старик скорее походил на высохший, мумифицированный, музейный экспонат, чем на живого человека.
Но как раз это-то обстоятельство и заставило меня сконцентрировать своё внимание именно на нём. Я пристально посмотрел на старичка: на его неуверенную походку, на его лоснящийся, поношенный костюм вкупе с профессорской шапочкой на голове вместо классической шляпы, присущей такому возрасту, и в этот момент что-то внутри меня ёкнуло. Мне показалось, что старичок потерялся в этом огромном мегаполисе, оттого и идёт-то он так неказисто, как-то неловко, бочком, словно опасаясь неизвестности за углом. И, разумеется, я по своей привычной сердобольности позволил себе этак мягко к нему обратиться.
Простите, сударь начал я, сочтя, что такая слегка старорежимная форма обращения будет самая подходящая. Мне хотелось бы у вас спросить, всё ли у вас в порядке? Уж не заблудились ли вы? Может, вам нужна помощь? участливо спросил я, памятуя о том, что многим старикам свойственна забывчивость. И неожиданно получил вразумительный ответ.
О, ну что вы сударь! немедля парировал старичок. Я в полном порядке и даже изрядно подвижен, а потому могу идти хоть целую вечность! Так что помощь мне вовсе не надобна! Впрочем, вот пытливый собеседник мне пригодился бы, я, знаете ли, в одиночестве скучаю по общению, все мои друзья-сотоварищи уж давно покинули сей мир, да и жена уж лет десять как почила, а дети с внуками разъехались по всему свету! Хотели и меня увлечь за собой, но я им не поддался, не терплю бессмысленных путешествий и праздных поездок! Да и вообще я привык к этому месту, к нашей Пироговке, к Хамовникам, ко всему, что тут есть, к медицинскому университету, к клинической больнице, и даже к анатомическому театру в Хальзунах, бывшей усадьбе Трубецких! В юности я здесь учился, рос, мужал, набирался знаний и мудрости, а моим первым наставником был знаменитый в своё время академик, последователь великих Пирогова и Сеченова, он их знал лично, вот так-то! Однако всё это в прошлом, а вот поговорить об этом прошлом, иной раз страсть как хочется, но, увы, не с кем! Ну, так что, молодой человек, вы станете моим собеседником? Ну, хотя бы на час изумив меня своей разговорчивостью и ясностью ума, мягко улыбаясь, спросил старичок. И естественно я согласился.
Ну да, конечно! А почему бы и нет, не вижу причин отказаться, ведь у меня полно свободного времени, я тоже гуляю! И поговорить с, несомненно, образованным человеком, будет для меня только честью! радостно протараторил я, и старичок, тут же подхватив меня под руку, увлёк за собой.
Идёмте-идёмте, я сегодня как раз вспомнил одну весьма занятную историю, и мне определённо надо вам её рассказать! Хотя, честно говоря, эту историю я уже много раз рассказывал на своих лекциях студентам, так что вполне вероятно она уже где-то и когда-то была подвергнута иному публичному оглашению, а то и изложению на страницах какого-нибудь старого издания! Впрочем, это никак не умоляет её актуальности в текущий момент, по-моему, она и сейчас затронет умы подрастающего поколения! Мне бы только чтоб слушатель был любознателен, и заинтересован в сюжете, надеюсь, вы именно такой!? уводя меня с улицы, вглубь небольшого дворового скверика, бодро осведомился старичок.
О да, разумеется, я такой, и с превеликим удовольствием выслушаю вас! Более того, я даже запишу всё вами сказанное, дабы это осталось в назидание потомкам мигом переняв стиль старичка, кивнул я, и полностью подчинился его воле. Чувствовалось старик властная натура, он определённо какой-то академик, или как минимум профессор кафедры, привыкший командовать студентами, либо аспирантами, а то и пациентами собственной практики. Ну а то, что он именно медицинский светила, это сомнений уже не вызывало, ведь он учился у последователя самих Пирогова и Сеченова, этих двух гигантов мировой медицины.
2
Меж тем старичок-профессор подвёл меня к уютной лавочке в приятном уголке сквера, аккуратно усадил меня на неё, устроился рядом и неспешно начал свой воистину чудесный рассказ. Всё его красноречие, весь его лексикон были наполнены едкими медицинскими терминами и мудрёными деепричастными оборотами начала XX века. Иначе говоря, его речь для восприятия современного человека была несколько сложна, а потому я взял на себя смелость некоторым образом упростить её, и передать в наиболее понятной манере. Также хотелось бы предупредить и указать на тот факт, что история эта крайне специфическая и весьма неординарная, хотя и интересная до изнеможения.
При этом вполне возможно, что о ней уже где-нибудь упоминалось или она была уже изложена на бумаге, но только в несколько другом контексте, ведь, по словам первоисточника, то есть самого старичка-профессора, он и до этого дня делился ей на публичных собраниях. Так что кто-нибудь из читателей наверняка найдёт ряд сходств с каким-либо иным произведением. Но как бы там ни было, и кто бы что ни говорил, а история начинается.
Итак, шла первая половина XX века, а вернее сказать его самое начало. И, как уже известно, все события происходили в Хамовниках, в районе нынешней Пироговки, недалеко от Новодевичьего монастыря, с его прекрасными прудами и великолепным парком. В те непростые для державы времена молодёжь была взбудоражена духом новизны, идеями всего неизведанного, непочатого. Юность грезила открытиями и свершениями. Впрочем, молодёжь всегда одинакова, она неудержимо рвётся вперёд по пути прогресса. И тут возникает вопрос, что же главное на этом пути? Кто-то, конечно, скажет, что главное это знания, напор в решении задач и стремлений, и будет прав. Да, это очень важно, но всё же самое главное, это здоровье, ведь согласитесь, если его нет, то уже ничего не хочется.
А потому множество рьяных и горячих молодых людей, полных благородства и ясности ума бросились с головой в медицину. И кстати, одним из таких рьяных молодых людей был наш рассказчик старичок-профессор, по крайне мере, это он так меня заверял. Но таким же горячим поклонником медицины был и герой этой истории, а звали его Харитон Глумов. Весьма занятный молодой человек: ростом выше среднего, статен, силён, широк в плечах, внешне приятен, лицом обаятелен, шатен с зелёными глазами, узким носом и такими же губами, что говорит о его слишком темпераментном характере, но это уже скорей физиогномика. Хотя тут, пожалуй, главное, это его стремление быть во всём первым: в науке, в быту, в учении. Иначе говоря, во всех жизненных сферах, что опять-таки указывает на его чрезмерное себялюбие и лёгкую нотку эгоизма.
Однако довольно описаний, стоит лишь добавить, что Харитон приехал в Москву с периферии, а оттого учился он крайне прилежно, при этом полностью соблюдая дисциплину, и всё только для того, чтоб не возвращаться обратно в глушь, в Саратов, как писал великий классик, к тому же тоже медик. Но вот прошёл первый год обучения. Харитон обрёл хватку, получил задатки способного студента, отличился особым рвением и усвоением предмета, что давало ему право на некоторую практику в стороннем заведении. Проще говоря, он нарабатывал стаж где-то ещё помимо института: в общественной больнице, в воинском лазарете, и даже в анатомическом театре в Хальзунах. Правда платили там за смену немного, но Харитон и этим был доволен.
Разумеется, в его жизни появились и амурные приключения, а как же без них-то, ведь молодость, она, знаете ли, подвержена любви. Ну, так и вот, как-то однажды, в момент досуга, гулял наш Харитон по набережной большого Новодевичьего пруда. При этом думал о вечном и прекрасном, о важном и незыблемом, о красоте природы и сущности жизни, о медицине и превратностях судьбы. И так сильно он задумался, что отстранился от всего лишнего; вознёс к небу взор, задрал нос выше положенного, а в результате сбился с пути, неосознанно вышел на мостик через протоку меж прудами, тут же упёрся низом живота в перила мостика, да со всего маха перекувыркнулся через эти самые перила. И так уж вышло, что падая, он попал прямо в лодку, проплывающую в этот момент как раз под мостиком.
В общем, ситуация наисквернейшая. Если описать в пару фраз, то, гулял, задумался, спотыкнулся, свалился с моста и угодил в лодку. Уж такая незадача. А в той лодке, между прочим, каталась молодая компания, состоящая из юноши и двух девушек-гимназисток. Так вот на одну из этих гимназисток, ту, что сидела на корме, и свалился наш Харитон, увесистый здоровяк. Естественно это повлекло за собой куртуазные последствия, ведь любой физик скажет, что падение с высоты, тела массой свыше трёх пудов, без повреждений и травм не обходится. Хотя в данном случае повреждения и увечья получила статичная сторона, а точнее сказать, девушка, находившаяся на корме.
Ну а так как лодка двигалась с малой скоростью, то и сила удара от падения, пришедшая на девицу, превзошла все возможные пределы. Харитон рухнул на гимназистку, словно снег на голову, хотя в этой ситуации скорее как сугроб или лавина с гор. Девушка же послужила для него смягчающим фактором, иначе бы Харитон грохнулся прямо на деревянные уступы лодки. А тут он попал на вполне миловидное юное существо лет этак семнадцати, прилежную ученицу, отличницу, и, несомненно, скромную девицу с чистой, непорочной душой. Сам же Харитон абсолютно не пострадал, даже синяка иль какого мелкого ущерба не получил. Зато у девушки, у этой чудесной голубоглазой и русоволосой обворожительницы, случился вывих плечевого сустава и трещина в ребре. Уж это Харитон сразу установил.
После падения он тут же приподнялся, встрепенулся, и, не ощутив в своём теле боли, моментально перевёл взгляд на предмет своего приземления. Разумеется, лицо девушки было искажено страданиями, рука её безобразно перекосилась и жутко сложилась. Да и сама фигура девицы имела удручающий, скрюченный вид, такой, будто на неё ненадолго присел слон. Ужасное состояние. Однако Харитону хватило и секунды, чтоб определить всю тяжесть травм, ведь взгляд у него намётанный.
Ах, что я наделал! Простите меня, барышня, я право такой неловкий, задумался, да свалился с моста! Позвольте мне немедля оказать вам помощь, клянусь, я сделаю всё возможное для вашего выздоровления! Вижу, я выбил вам плечо, и сильно ушиб бок, скорей всего, сломал ребро! Молю вас, поверьте мне, я знаю что говорю, я медик, без пяти минут хирург молнией бросившись к девице, скомкано протараторил Харитон, и сходу принялся вставлять плечевой сустав на место. Проще говоря, вправлять вывих. С его-то опытом для этого много сил и времени не потребовалось.
Он резко указал девице, какое положение ей следует занять, а затем аккуратно провёл должную манипуляцию. Плечо быстро возымело прежний вид. А вот с рёбрами пришлось повременить. Эту часть скелета ни вправить, ни закрепить, ни загипсовать, нет никакой возможности, ибо человек непрерывно дышит, отчего рёбра находятся в постоянном движении, так что их нельзя фиксировать, иначе грудная клетка стагнирует и человек задохнётся. Харитон прекрасно это знал, а поэтому предложил девушке свои услуги.
Простите меня ещё раз барышня! С вашей рукой я совладал, она в порядке, заживёт быстро! Но в другом я вам не смогу помочь, тут природа сама справится, по всей видимости, у вас небольшая трещина в ребре, я это при пальпации установил, почувствовал небольшой изъян, уж настолько вы стройны, что все ваши рёбра можно на глаз пересчитать! Хотя с другой стороны, это и очень удобно, при моей практики медика хорошо диагноз ставить чуть улыбаясь, хотел пошутить Харитон, но вдруг поняв неуместность положения, тут же поправился, и всё же позвольте мне помочь вам! Я не могу оставить вас так, отныне я ваш раб, и располагайте мной по вашему усмотрению! Ну, во-первых, разрешите мне проводить вас домой, доставить, так сказать, по адресу! А, во-вторых, и дальше проследить за вашей судьбой! Прошу вас, будьте моей пациенткой, хотя бы на время вашего выздоровления искренне предложил он, и тут наконец-то девушка осмелилась сказать пару слов.
Мне, конечно, больно сейчас двигаться, и даже говорить, но всё-таки хотелось бы отметить ваше неразумное поведение! Ну как так можно, взять и свалиться с моста!? Что это за фортель такой? Разве вы в цирке? Пожалуй, это верх безрассудства, падать с моста на людей! Я, конечно, тоже бывала в разных ситуациях, но чтоб вот так оплошать, этого не было! Хотя если рассудить иначе, то быть может мне стоит вас и пожалеть, а вдруг у вас случилась несчастная любовь, и вы решили вот так покончить с жизнью, бросившись с моста, а тут мы на лодке, и всё вам испортили! Вот и выходит, что это мы скорей перед вами виноваты, помешали вам, простите и вы нас! Ну а если же вы упали лишь по вашей рассеянности, то, как вы тогда можете быть медиком? да ещё и хирургом! А вдруг во время операции вы какой-нибудь орган затронете, или отрежете чего-нибудь не то!? О, нет-нет, быть вашей пациенткой я вовсе не желаю мило морща лобик и чуть усмехаясь, прокомментировала девица предложение Харитона. И тут уж было непонятно, то ли она шутит, не то говорит серьёзно. Однако Харитон не сдавался.
Но сударыня, это лишь дело случая, с кем ни бывает, разве же и вы по задумчивости никогда не делали нечто подобное: не проливали чая, или не спотыкались на прогулке в парке? Всякое возможно! Впрочем, я вас понимаю, и хотя вы отказываетесь быть моей пациенткой, позвольте мне тогда для вас остаться добрым другом, который искупит свою вину, и проследит, чтоб последствия сего инцидента не отразились в дальнейшем на вашем здоровье как можно мягче, вновь предложил свои услуги Харитон. Он уже успел разглядеть в девушке невероятную красавицу, и был поражён её свежестью, её юностью, стройностью, неотразимым обаянием и шармом, что исходил от неё. Одним словом Харитон прямо на ходу влюбился в это нежное, прелестное существо, которое пока ещё пребывало в сомнениях.