Галина Алфеева
Лифт идёт вверх!
И. ЛисовскаяЧтобы прийти к тебеВ памяти жду лифт.
© Галина Алфеева, 2024
В фокусе повествования взаимодействие Земли и её полуколонии-полуфилии[1] Луны.
Старенький транспорт «Свобода» мягко качнулся, словно на волне прилива, и отошёл от пересадочного модуля станции «Нептун». Контрактник Нэйл Трейси, возвращавшийся из загульного отпуска на базу, по-хозяйски обвёл взглядом пассажиров. В салоне «Свободы», небольшом, относительно чистом, но от нутра до самой обшивки безнадёжно пропахшем тяглой жизнью, расположилось десятка два человек. Трейси для себя выделил «свежее мясцо» русоволосую девушку, сосредоточенно глядевшую в иллюминатор. Он подошёл и секунду пытался проследить её взгляд, добиваясь, чтобы девчонка оторвалась от бездушного космоса и повернулась к нему живому, горячему парню, недавно распечатавшему на станциях свой четвёртый десяток.
Не куксись, лейтёха! Прорвёмся! ободряюще произнёс Трейси. Он наклонился к девушке и вдохнул от волос яблочный дух её шампуня.
Трейси был почти уверен, что не ошибся, и перед ним молоденькая выпускница военного вуза, которую отсутствие шершавой и волосатой лапы довело до рабского контракта и базы на краю Колоний.
Девушка повернулась к Нэйлу. Глаза двух землян встретились. И не хлипкий, повидавший виды Трейси отшатнулся, словно ожёгшись.
Ну и шут с тобой! Подумаешь, недотрога! пробормотал он, усаживаясь на свободное место подальше.
Среди «жён», «лабораторных баб», «мужикобаб» и «кисок», из которых состояло женское население базы, новенькая не долго продержится сама по себе, думал Нэйл. Скоро она пополнит одну из категорий, а после можно будет и вернуться к разговору. Всё равно раньше, чем через полгода, девица отсюда не выберется, так что времени на установление личных отношений будет достаточно. Трейси при этой мысли осклабился.
Девушка продолжала смотреть в иллюминатор. Где-то там, за пределами видимости были Земля и Луна, и на одну из планет которую же? по окончании миссии она должна будет вернуться
I. Землянка
Сивка и Гречка шли нараспашку апрельское солнце припекало, уже совсем наступила весна, девчонкам отчаянно хотелось гулять, а нужно было зубрить к выпускным экзаменам. Гречка жизнерадостный светофор, полыхающая румянцем полная, пышущая здоровьем девушка доказывала подружке:
Смотри, балл там ниже, чем везде. Потом, комнату в общежитии дают! Форму тоже бесплатно: зимнюю, летнюю всякую. И обувь. И питание льготное. И парни нормальные, потом хоть замуж можно выйти. И квартиру дают через какое-то время, если работаешь Не, я пойду. Мне универ не светит. А в обычную бурсу я не хочу.
Там же физрой замучают. Кроссы всякие, центрифуги.
Как будто ты плохо бегаешь! А я хоть похудею. Ну что, поедешь со мной после выпускного?
Не знаю, Оль. Я матери не говорила ещё
А нафиг ей? Ты же на бесплатное подашь. А там и стипендию платят. Ты её осчастливишь. Ну, Сивка, ну не мути, поедем мне одной, знаешь, как стрёмно с парнями!
Сивка подтянула на плече ремешок старенькой школьной сумки. Ей и самой хотелось весенних приключений. Олька Гречкина была её единственной подругой. Если она уедет из города, Сивке совсем худо будет. Некому станет даже на мать и сестру поныть. Дома там даже к экзаменам не подготовишься! Приходится всё учить в школьной библиотеке: как тут позанимаешься, когда за стенкой квартиранты орут, а над ухом мать со старшей сестрой, ещё громче!
Они все жили в одной комнате, а вторую сдавали. Ирка умудрялась водить парней и зажиматься с ними в коридоре или на кухне даже поесть не прорвёшься! Мать вечно нервная, вечно орущая, вечно пилит, что они ничего не делают. Подметёшь или пол вымоешь она даже не заметит, и опять своё пилить. Полгода собирала деньги на школьную форму. Все люди как люди, а она, Сивка, как дура, ходила в старой форме, из которой уже в прошлом году выросла руки торчали как грабли. Гречка права надо ехать. И она сказала, там дают жильё! Своё, которое ни с кем делить не надо!
И Сивка поехала. И, удивительно, она поступила. В торговое училище при Институте ВКС, военно-космических сил. Они с Гречкой обе поступили. То есть, может, и не удивительно, но тогда ей показалось странным это вхождение в какую-то другую жизнь, которую прежде она не представляла и не желала для себя.
«Торговка» была единственным гражданским учреждением при Институте. Почему-то её так и не передали Гражданскому флоту. Наверное, посчитали, что готовить маркитантов должны при военном вузе.
Гречку как взяли, так и не трогали до самого окончания, и было ясно с самого первого дня, что распределят её в Военно-торговую флотилию, а когда кончится срок контракта, Гречка пойдёт в декрет.
С Сивкой всё получилось иначе. Она училась средне: звёзд с неба не хватала, но и не зарывалась. Оценка у неё всегда стояла с первого раза, хоть и часто не отличная.
Где-то курсе на третьем Сивку, потную, мокрую, задыхающуюся, прямо с кросса послали в главный институтский корпус. Гречка, уже успевшая похудеть, как тень пробежала мимо и стала на её место.
В главном корпусе Сивка бывала нечасто. Там всё блестело втрое, вчетверо ярче, чем в стареньком и уютном училищном здании; высокие коридоры, пустынные холлы, даже зимний сад в рекреации всё было чужим, официальным, строгим, словно и сам главный корпус носил адмиральские погоны.
Курсант Сиверцева, я смотрел ваше личное дело. Отметки у вас стабильно-средние, сказал капитан I ранга, когда она вошла и по-военному доложила о прибытии.
Сивка молча напряглась: к чему он клонит, ведь не отчисляют же за четвёрки! Тем более из торгового флота.
Отметки средние, а показатели по тестам и симуляторам выше среднего Вам нравится ваша будущая специальность, Сиверцева? Мне кажется, вы учитесь без особого энтузиазма.
Какие ещё показатели? Сивка молча стояла, задрав подбородок. Капитан вздохнул, будто расстроился, и терпеливо, но, как показалось Сивке, с какой-то досадой стал ей втолковывать:
Сиверцева, я, конечно, понимаю, что вы здесь не можете, вернее, не должны сказать «никак нет» на мой вопрос, поэтому объясняю: у нас освободилось место в институтской группе, вы с вашими оценками и тестовыми показателями можете претендовать на это место. Вы мало что теряете, больше даже приобретаете сразу высшее образование, специальное звание, которое будет равно младшему офицерскому, и, как следствие, прибавку к зарплате. Но ваша специализация изменится. Вы хотите учиться в институте?
Вот так или примерно так Сивку перевербовали. Курсант Сиверцева попала в группу, которую готовили для корабля «Адмирал Попов». Сам этот многотонный красавец ещё варили где-то на Луне, а младший состав зарабатывал себе погоны в университетских классах.
Курсанты бредили кораблём. Техники знали заочно каждую деталь, штурманы, кажется, уже рассчитали все мыслимые фарватеры. Даже те несколько девушек, будущих мичманов, что Сивка обнаружила в своей группе, определённо представляли себе Дальний флот и свою службу на «Адмирале Попове».
Сивку «Адмирал Попов» не очаровал. Она продолжала учиться ровно, и хотя и прикладывая больше сил, чтобы наверстать упущенное и преодолеть разницу в программе, но ничуть не окрылившись от обозначившейся перспективы. Она знала, что её работа будет заключаться в снабжении, организации и поддержании нормальной деятельности личного состава. Забота о людях, так сказать. Чтобы эти люди могли управлять кораблём, нормально выполнять боевые задачи, нормально делать карьеру. Сивке суждено смотреть, как прибавляется звёздочек у них на погонах, как они приходят и уходят. Потом она станет старожилом корабля, а потом её спишут на Землю, как отслужившее оборудование. И тогда она, Сивка, ещё молодая женщина, потеряв часть здоровья в дальних перелётах, получит то, зачем сюда пришла, своё собственное жильё, деньги, сертификат на модификацию.
Тогда начнётся её жизнь. Тогда придёт время задумываться о будущем. А пока надо бежать к своей цели километр за километром, спокойно и неутомимо, как она научилась бегать кроссы.
В конце выпускного года появилась Ира. Она позвонила и сказала, что им нужно встретиться, что она приедет на день, без ночёвки. Что случилось, почему старшая вдруг рванула к ней, Сивка даже не могла предположить. Уже шла экзаменационная сессия, она взяла увольнительный и пошла в город, чтобы встретить Иру. Сестра попросила встречать её не на вокзале, а в центре, у входа в парк. Значит, были какие-то у неё дела, в которые младшую посвящать не хотела.
Что за дела, Сивка сразу увидела: пузо на седьмом месяце трудно не заметить.
Ты что, куришь? с ужасом спросила она, глядя, как Ира привычным жестом тянет в рот электронную сигарету.
Успокойся, это не страшно. После того, что я узнала, не страшно
И Сивке открылись события предшествовавших семи месяцев. Сначала всё шло замечательно: после того как мать в сердцах крикнула: «Чем забесплатно в койку, хоть бы суррогатной стала!» Ира начала искать подходящие предложения и скоро нашла какую-то пару через Сеть. Они оплатили ей медкомиссию и все процедуры. Ира уже считала себя обеспеченным человеком, срок был не маленьким, как вдруг выяснилось, что у ребёнка ААК. «Ты знаешь, что такое ААК?» спросила Ира и посмотрела на сестру вызывающе, мол, давай-ка, спроси меня, что это! «Отклонения в ДНК?» Сивка знала, что из трёх букв, в которых в картах здоровья шифруется генетическая характеристика, лучше, если последняя совпадает с первой, ну, на худой конец, находится не дальше D.
Они мне подсунули свою гнилую сперму! Ребёнок неполноценный, понимаешь? Таких сразу стерилизуют, или нужно платить дикие деньги, чтобы ему, когда вырастет, в пробирке выровняли генетический код, а потом искусственно оплодотворили. Короче, это бракованный товар, легче выбросить, чем чинить. И теперь они уверяют, что это я виновата!
Но ты же проверялась!
И ничего, понимаешь, ничего! Самое смешное, они теперь говорят, что я подделала результаты анализов. Сказали, если я стану требовать денег, они подадут на меня в суд. Я не хочу рожать урода!.. Если у меня в карточке будут данные о неполноценном ребёнке, со мной никто не захочет связываться! и сестра длинно выругалась.
Что делать будешь? Родишь и откажешься? Мама что сказала?
Ты её не знаешь? Она же всю плешь проест. Я как забеременела, так съехала от неё, она не в курсе, думает, я нашла работу.
А вообще ты на что жила?
Ну, «эти» платили за жильё, я подрабатывала нормально выходило. В общем, мне нужны деньги, я разрулю проблему с ребёнком и отдам. У тебя есть какие-нибудь варианты?
У меня через две недели выпуск, а потом ту-ту, Земля, прощай, здравствуй, «Адмирал Попов»!
Послушай, а ты можешь на себя оформить кредит? Я всё тебе верну, не волнуйся.
А сама почему не оформишь?
Смеёшься?
Конечно, она не могла оформить: официально Ира не работала, её материнство тоже было случайным заработком, но, как поняла Сивка, Иру очень устраивала такая жизнь. Она, до того как приехать к сестре, уже нашла людей, которые согласились сделать ей «идеальную» карту здоровья, с ней Ира собиралась продолжать свой суррогатный бизнес. «Ну что ж, первый блин всегда комом», сказала она.
Кто родится? спросила напоследок Сивка, уже при расставании.
Девка. Настоящая. Я уж постаралась, Ира самодовольно улыбнулась и по-кошачьи слизнула свою улыбку, проведя кончиком языка по рыжеватой, в помаде, верхней губе.
Сивка после вручения дипломов не пошла переодеваться на выпускной. У неё даже не было платья. Она решила, что вернётся в общежитие, когда девушки из её комнаты уйдут на бал. Тогда она вытащит в коридор свою большую серую сумку, напоследок оглядит комнату, закроет, сдаст навсегда свою карточку дежурному и поедет на станцию. Экспресс до космопорта ночной, так что можно не спешить.
Она пошла в парк «пошляться», а скорее, спрятаться; не хотелось общаться со знакомыми и однокурсниками, не хотелось объяснять, почему она не в платье, почему не со всеми.
Душноватый летний день заканчивался. В парке было малолюдно: слишком рано для молодёжи, тем более что у молодёжи, особенно у курсантов, сегодня совсем другая программа на вечер.
Сивка знала ещё одну примету бала: нужно было обязательно найти себе пару. Она знала, что гулянье для многих сегодня закончится сексом, это тоже было определённой традицией, и её соседка приведёт своего парня к ним в комнату.
Сивке некого было привести. За всё время у неё не случилось ни одного серьёзного романа. Иногда, глянув на себя в зеркало на мышино-русые волосы, напряжённое, как детский кулачок, лицо с невыразительными бровками, на остренький неподкупный подбородок над строгим воротником кителя, курсантского кителя пыльно-серого оттенка с оранжевыми петлицами, она ощущала себя такой серой рыбкой-плотвичкой, которую случайно закинули в аквариум к магазинным, расписным, диковинным рыбам. Сивка чувствовала, что постарела сразу в курсантской форме, обойдя женский расцвет, чураясь его. Почему она не знала. Так сложилось. Может, потому что вся женственность, манкость и от матери, и от неё ушла к Ире
Она прошла по главной аллее почти до выхода, но свернула в боковую, чтобы вернуться по узким дорожкам, петляющим между кустов. Небо начало хмуриться, и девушка невольно пошла быстрее.
Вот он какой, последний день на Земле. Она влетела в него с экзаменов, не задумываясь, не готовясь. И рассмотреть-то ничего не успела.
Маме звонить не звонить?.. Она машинально коснулась браслета, который был одновременно и коммуникатором, и ключом к её информационному профилю, поправила его на белой, из-за вечного торчания на симуляторах совсем не загорелой руке.
Ира пропала. Ждёт, когда младшая оформится на «Адмирала Попова» и возьмёт кредит.
Гречка Гречка уже в рейсе, улетела с Земли ещё полгода назад. Оттуда написала, что всё хорошо, всем довольна. Хорошо бы и ей, Сивке, так выпало
Сивка робела перед колонистами, которых, как она знала, в экипаже будет много. Выражение «девочка с Земли» было нарицательным. Такая «девочка», по представлениям потомков переселенцев в Мун-Сити и других космические городах, всегда непроходимо тупа, жадна и физически не развита. В лучшем случае она просто старомодна. В худшем случае она хитрое и злобное животное. Мелкий ящер, удравший на свободу из земного Парка Архаичной природы.
Когда, ещё в школе, их возили на экскурсию в Мун-сити, Сивка вдоволь насмотрелась на «лунатиков». Их группу привезли в интернат «Голубой свет», в котором учились «сивиллы» и который принадлежал Корпорации управления.
Сивка увидела невысоких и хрупких подростков: с одинаковыми пропорциями, белокожих и тёмнокожих, одетых в хорошо сидящую и опрятную форму с нашивками, с фирменными дорогими электронными клипсами, поясами и браслетами.
Здесь выращивали будущих сотрудников аналитического сектора, способность к прогнозу, анализу и мгновенной реакции на ситуацию закладывалась в них ещё в лаборатории. Корпорация оплатила генетические исследования, рождение и обучение «сивилл», а затем «продавала» выпускников в другие учебные заведения, чтобы они получали специализации: финансы, безопасность, управление людскими ресурсами, управление информацией, управление производством и десятки других управлений.
Сивка увидела, как живут те, кому назначено управлять и принимать решения.
«Сивиллы» были модификантами, до пятнадцати лет у них была унисексуальная физиология и психология, после они проходили специальную комиссию, которая отбирала, кому следует делать перемену пола, кому нет, кого оставлять уни-сексуалом, а кого, в соответствии с будущим местом работы и проживания, нужно делать мужчиной или женщиной.