В русском языке слово «казак» употреблялось как в общем смысле бездомник, бродяга, так и в более узком смысле одинокий вольный человек.
В дальнейшем слово «казак» стало распространяться на весь вольный люд, «кто искал себе спасение от холопства невольного, от прикрепления к земле, тяглу, к помещику», пишут историки.
Первое упоминание о казаках в русской исторической литературе мы встречаем в «Сказаниях» рязанского митрополита Стефана, оставленных по мотивам народных преданий о Куликовской битве. Когда великий князь Дмитрий Иванович, говорится в «Сказании», возвращался с победою в Москву, то его встречали «народ христианский воинского чина, живущие зовомии козаци».
В русских летописях упоминание о казаках встречается при описании битвы с татарским царевичем Мустафой в 1444 году, когда на реке Листоши на царевича напали с одной стороны «ополчение мордвы а с другой казаки рязанские»[13].
В зависимости от степени экономической и административной подчинённости правительственной власти казаки делились на городовых и вольных.
Городовые казаки имели такую же организацию, как и стрельцы, но если те по службе относились к числу гарнизонных воинов и редко высылались за пределы городской черты, то городовые казаки несли службу в степи, по засекам, в дозорах и в секретных доездах и караулах. По Уставу князя Воротынского от 1571 года городовые казаки выселялись в район Волго-Донской переволоки, в «дикое поле» и на Муравский шлях, для наблюдения за движением татар, для ловли «языков» и доставки их в ближайшие города.
Во время разъездов казакам запрещалось без надобности ссаживаться с лошадей, дважды разводить огонь на одном и том же месте, останавливаться на открытых местах для ночлега и под страхом смертной казни запрещалось покидать пост до прибытия очередной смены. За небрежное несение службы виновники подвергались жестокому публичному наказанию[14].
В разряд городовых казаков Московское правительство приглашало всех желающих из числа вольных, бродячих и всякого рода гулящих людей. За службу им платили из казны «кормовое жалованье», наделяли землёй, давали оружие и лошадей[15].
В отличие от городовых казаков, вольное казачество не подчинялось Москве и формировалось исключительно за счёт беглого люда, уходившего из родных мест по различным социальным причинам.
По национальному составу вольное казачество отличалось большей разноплемённостью: это были люди «разных племён, писал Исаак Масса, из земли Московской, татарской, турецкой, польской, литовской, карельской и немецкой, но большей частью москвитяне»[16], с преобладанием в разговорной речи русского языка. Это сообщение подтверждает и Г. Катошихин, который писал, что казаки «породою москвичи и иных городови многие из них московских бояр, и торговые люди, и крестьяне»[17].
По своему общественному устройству казачьи общины (независимо от их местоположения будь то на Дону, Яике или на Тереке) имели чисто русские свойства: они строились по образу существовавших в Древней Руси народных собраний Вече и имели в основном много общих черт. Руководство в общине обычно принадлежало одарённым и сильным натурам, обладающим определёнными военными способностями. Выборы предводителя атамана происходили на общем собрании членов общины Круге. Избранный атаман в повседневной жизни пользовался только исполнительной властью, однако во время военных походов он наделялся правами военачальника, и его распоряжения являлись законом для всех и выполнялись беспрекословно.
Казачество, разбросанное волею судьбы по всем окраинам России, имело одну общую казацкую идею, один мощный казачий дух. Казачество стояло за свою свободу, за права обиженных и угнетённых, за свои земли и за свою веру.
А были они православными христианами.
Итак, из вышеописанного мы уяснили, что при первоначальном своём возникновении казачество разделялось на две совершенно различные группы вольные общины и служилое городовое казачество.
Но со временем часть городского казачества слилась с мелким поместным дворянством, со стрельцами, с иными городскими и сельскими сословиями, а остальные или вошли в состав бывших вольных общин, или послужили к образованию новых казачьих войск. Из бывших вольных: Донское, Уральское, Терское, Кубанское. Из бывших городовых: Астраханское, Оренбургское, Сибирское, Семиреченское, Забайкальское, Амурское и Уссурийское.
Старейшим и крупнейшим, как по своей численности, так и по своему историческому значению, является Войско Донское, возникновение которого относится к первой половине XVI века, а старшинство считается со времени первой милостивой Царской грамоты, посланной Донцам Иваном Грозным в 1570 году.
Следующим является Войско Уральское, переименованное в 1775 году из бывшего Яицкого, образовавшегося около середины XVI века и считающего своё старшинство с 1591 года, когда впервые яицкие казаки приняли участие в походе царских войск против Шамхала Тарковского.
К той же середине, или даже к началу XVI века, относится возникновение и Терского Войска, основание которому положили вольные казаки, поселившиеся в Терско-Сунженских гребнях, от которых и получили имя Гребенских. Впоследствии к ним присоединилось войско Терско-Семейное, аграханские и кизлярские казаки, большая часть прежнего Волжского войска, составившая Моздокский и Волжский полки, и казаки малороссийские, образовавшие Владикавказский полк. Кроме того, Терское казачество пополнялось как русскими выходцами и переселенцами с Дона, из Малороссии и из различных губерний центральной России, так и иноплеменниками татарами, осетинами, грузинами. Старшинство Терскому Войску считается с 1577 года, когда терские казаки впервые действуют под царскими знамёнами.
3
Первым слоем казачества на Тереке явились Гребенцы, появление которых на Северном Кавказе надо отнести к середине или даже, быть может, к первой половине XVI века. А некоторые исследователи считают, что первоначальное поселение этих казаков в здешних местах относится примерно к концу первой четверти XVI века, когда с присоединением Рязанского княжества практически завершился процесс объединения русских земель и образования централизованного государства. По мнению И. Попко, Московское правительство, присоединяя Рязань, повторило те же меры, какие оно предпринимало прежде по отношению к другим городам: значительная часть населения выселялась в северные области, а освободившиеся плодородные земли раздавались местным и иногородним служилым людям. Вначале Московское правительство очистило центральную часть Рязанского княжества, а затем приступило к захвату окраинных земель, границы которых проходили по Средней Оке и по дальним берегам Дона и его притоков. В сферу испомещения[18] попадали, естественно, и земли рязанских казаков, державших караулы в Червленном Яру и по Хопру, которых решено было выселить в Суздальскую землю. Однако возмущённые рязанцы отказались исполнить княжеский указ, и многие из них (молодые и небогатые), составили ватагу и отправились в путь, но «уже не само-дурью, а обдуманно, с родом и племенем, у кого такие были»[19]. Они опустились по Хопру и Дону до Переволоки, затем вышли на Волгу и морем достигли реки Терек. Далее, двигаясь вверх по реке, они осели по берегам реки Сунжи, ниже устья Аргуна, «за Тереком в гребнях (то есть в горах) по коим местам гребенскими казаками поименовались». Нельзя, конечно, отрицать отдельных выходов с Дона, через «дикое поле», но основной поток беглых людей, как и в последующие годы, шёл на Терек по Волге и Каспийскому морю. Об этом же сообщается в грамоте царя Фёдора Ивановича в 1584 году турецкому султану: «А на Тереке живут казаки волжские, опальные беглецы, без государева ведома»[20].
После высадки на берега Сунжи (приток Терека) казаки поселились «в урочищах Голого Гребня, в ущелье Павловом, при Гребне и ущелье Кашлаковском и при Пименовом дубе». Здесь они основали три станицы: Курдюкова, Гладкова и Шадрина, названные по именам своих атаманов. Затем, когда «за утеснением их жилищ, хотя и целыми городками те деревни сделались, принуждены были ещё два городка построить, Новогладков и Червлёный, с которого времени стало их пять станиц»[21]. В 1711 году казаки в целях безопасности переселились на левый берег Терека и поставили в линию на протяжении 80 км пять станиц: Червлённую, Щедринскую, Новогладковскую, Старогладковскую и Курдюковскую. В этом порядке они оставались до середины XIX века, хотя местоположение отдельных станиц менялось по причинам различных стихийных бедствий: пожаров, наводнений и тому подобного. Из вышеприведённого мы можем только представить, как сотни, тысячи русских людей пустились в дальний путь, не боясь трудностей, борясь со стихией, чтобы добыть воли. Давайте представим, как плыли казаки по Волге, как шли, сгорая под жгучими лучами взбесившегося солнца. Шли под потоками ливней, тоскливо поглядывая на небо. Гибли от напряжения, лишений, простуды. Шли. Искали новую жизнь, новую правду.
При строительстве станиц прибывшие казаки занимали свободные, пустопорожние земли, при этом руководствовались не только задачами обороны, но и состоянием источников существования: наличие плодородных земель, лугов, возможность промысловой охоты и рыболовства. Они вступали в тесные дружественные отношения с соседними горскими народами, особенно с чеченцами, которые по своему развитию стояли ниже пришельцев, казаков, оказывали им посильную помощь, вели с ними меновую торговлю[22].
Помимо гребенских казаков в середине XVI века в дельте нижнего течения Терека начинает складываться ещё одно северокавказское казачество Терское Низовое. В отличие от гребенских, терские казаки формировались из числа беглых, разрозненных групп русских людей и горских народов. Об их происхождении сообщается, что они «составились само собою в древних временах разными людьми из кавказских черкесов, донских и гребенских казаков, поляков и грузин»[23]. Первое документальное известие о появлении терских казаков относится к 60-м годам XVI века. В Ответе Московского правительства на жалобу посла ногайского мурзы Исмаила говорится: «а которые казаки поговаривали и людей били, и государь приказал тех казаков многих казнить, а иные от государя нашего опалы бежали в Крым и Черкасы»[24]. Известно, что в 1559 году эти казаки овладели городом Теркольте или Тюмень, расположенным на одном из рукавов Терека, хотя он был для них только опорным пунктом, а жили они по-прежнему небольшими юртами в удобных для промысла местах, занимаясь рыбной ловлей, охотой, скотоводством. В минуты всеобщей опасности они собирались на сборном пункте, отражали набег или сами уходили в поход «за зипунами», то есть для грабежа проходящих купцов, а затем снова возвращались на прежние места.
По численному составу Терское Низовое казачество было непостоянным: они свободно пополнялись с Волги, Дона или с гор и так же свободно уходили в другие, облюбованные ими места, и нередко массами гибли во время перехода по Каспийскому морю.
Приток беглого люда на Терек особенно усилился после 1576 года, когда стольник Мурашкин разгромил на Дону многие поселения вольных казаков. Напуганные такими решительными мерами правительства, волжские казаки решили, не дожидаясь участи донцов, покинуть Волгу: одна часть с атаманом Ермаком ушла служить к именитым купцам Строгановым и покорила затем Сибирское ханство; другая с атаманом Нечаем перебралась на реку Яик (Урал) и положила начало Яицкому казачеству; а третья часть с атаманом Андреем Шадрой ушла на Терек и заняла там пустующие места.
В начале 70-х годов XVI века терско-низовые казаки поставили в урочище Баклакове, при впадении одного из рукавов реки Терек в Каспийское море, город с пристанью, с высокими земляными укреплениями, ограждавшими его с трёх сторон, получивший название по форме застройки Трёхстенным. Современники не оставили нам описание города, однако археологические исследования позволили профессору Е. И. Крупнову восстановить его очертания и указать на основное занятие жителей[25].
Развитие Терско-Гребенской казачьей общины как военной организации происходило в условиях ожесточённой борьбы с крымско-турецкими и персидскими захватчиками и их союзниками горскими феодалами. Постоянная тревога прививала казакам особые качества, свойственные порубежному казачеству.
«Меня всегда поражала, писал князь Гагарин, много лет живший среди казаков, постоянная готовность казака к бою и к встрече с опасностью».
Отмечая прекрасные боевые качества терских казаков, генерал Ермолов писал, что они «всегда отличались от всех прочих казаков особенной ловкостью, исправностью оружия и добротою лошадей».
По мере расширения русской колонизации на Северном Кавказе терско-гребенские казаки всё больше и больше попадали в сферу влияния московских воевод и постепенно утрачивали свою самостоятельность. В 1668 году, после разрушения Трёхстенного городка морским прибоем, терские низовые казаки переселились на реку Копай, в старый город (Тюмень) и оказались в ближайшем соседстве с Терской крепостью. И здесь тесная зависимость от царских воевод установилась уже сама собой, и «казаки 27 августа 1688 года были включены в общий состав гарнизона под именем Терского казачьего войска»[26].
Гребенские казаки ещё сохраняли свою самостоятельность, хотя они, по неписаному соглашению, находились в номинальной подчинённости Терскому воеводе и принадлежали к местному гарнизону.
Внутри своих городков гребенцы управлялись станичными атаманами, выбиравшимися из своей среды «погодно», и по штату в них значились войсковые чины: атаман, писарь, есаулы и хорунжие. Однако дальнейшим указом Сената от 3 марта 1721 года они были подчинены военной коллегии, и им определено было постоянное жалованье по строевому составу в 500 человек[27].
С подчинением военной администрации заканчивается первый период в истории Терско-Гребенского казачества период вольной колонизации Предкавказья и начинается второй превращение казаков в особое служилое сословие, в профессиональных воинов крестьян.
В 1722 году, возвращаясь из «Персидского похода», Пётр I остановился в 20 верстах от устья реки Сулак, впадавшей в Аграханский залив Каспия, и, осмотрев эти места, приказал заложить здесь крепость, назвав её крепостью Святого Креста. По своему назначению крепость должна была служить опорным пунктом России на границе с Дагестаном, и в связи с этим размеры её были довольно значительными. Её окружала высокая стена с шестью бастионами, на которых установлено было 35 медных и чугунных пушек, а глубокие рвы и окопы вокруг крепости делали её почти неприступной. В неё были переселены все низовые терские казаки с семьями, скотом и домашним скарбом. Для усиления границы от крепости и до моря сюда перевели тысячу семей (отсюда «семейные») из числа донских, хоперских, бузулукских и других городков, и поселили в трёх станицах, и они вместе с терскими казаками образовали новое казачье войско Аграханское. Но просуществовало это войско недолго. За десять лет донские казаки трижды меняли своё местожительство из-за климата, истощения и болезней. А тут, в 1727 году, на западном побережье Каспийского моря появилась «моровая язва» чума. Несмотря на оградительные меры, болезнь проникла в крепость Святого Креста и оттуда перешла далее на Сулакскую линию. Потери были очень велики. В это время политическая обстановка на Ближнем Востоке складывается не в пользу России. Уступая притязаниям Ирана, Россия в 1735 году по Ганжинскому договору упраздняет границу по реке Сулак и отводит свои войска на Терек.