Владимир Анин
Десять минут назад и другие рассказы
Из области фантастики
Фабрика
Я лежал на спине, накинув на лицо панаму и закрыв глаза. «Не нужен нам берег турецкий» всплыли в памяти слова старой песни. Нет, ребята, подумал я, тут вы неправы. Где, как не в Турции, может погреть свои косточки простой российский обыватель? Шелест волн убаюкивал, горячий ветер ласкал тело. Пальцы на ногах начинало пощипывать видимо, тень уже успела переместиться, подставляя мои ступни беспощадному южному солнцу. Но вставать и в очередной раз передвигать лежак категорически не хотелось.
Папа, папа! послышался Лялькин голос.
Лялька это моя трехлетняя дочь. Она сидела у воды и увлеченно играла в песочек, а тут вдруг стала кричать на весь пляж. Я испуганно вскочил и посмотрел на Ирину, которая как ни в чем ни бывало спала на соседнем лежаке, выставив на всеобщее обозрение обнаженную грудь. Хотя, надо признаться, было, что выставлять, и я, несмотря на тлеющую где-то в глубине души ревность, позволял ей демонстрировать свои прелести. Тем более что на пляже это было в порядке вещей, а восторженные взгляды окружающих доставляли моей жене истинное наслаждение.
Лялька бежала ко мне, размахивая лопаткой, и верещала:
Ведерко уплыло!
Ирина даже бровью не повела. Мать называется! Вот оно женщина на курорте. Как и всему другому, отдыху она отдается с головой. И ничто на свете в эту минуту ее не тревожит. Тем более что рядом есть любящий муж, который обо всем позаботится.
Ну, где твое ведерко?
Я присел рядом с дочкой, стряхивая песок у нее с головы.
Там! сказала Лялька, махнув рукой в сторону моря.
Ох-ох-ох! вздохнул я. Ну, ничего, сейчас мы его поймаем.
После часа лежания на жаре даже теплая вода Средиземного моря кажется слишком бодрящей. По колено можно зайти почти сразу, но дальше это требует определенных усилий и воли. Собравшись с духом, я резко окунулся по шею и поплыл туда, где метрах в ста от берега покачивалось на волнах Лялькино ведерко.
Однако вскоре я заметил, что оно почти не приближается видимо, его относит ветром, и прибавил ходу. Когда наконец до цели оставалось совсем немного, я оглянулся и обнаружил, что заплыл уже очень далеко, так что люди на берегу казались крошечными насекомыми. В это время набежавшая волна перевернула ведерко, и оно скрылось под водой.
«Только этого не хватало!» подумал я и нырнул следом.
Казалось, еще чуть-чуть, и мне его уже не достать. Я сделал рывок и, схватив ведерко за дужку, попытался всплыть. Но не тут-то было безобидное детское ведерко потяжелело до веса двухсотлитровой бочки и потащило меня ко дну. Я не на шутку перепугался и, отпустив ведерко, рванул кверху, но какая-то неведомая сила не желала выпускать меня из своих объятий. Я отчаянно барахтался, а отблески на поверхности воды становились все дальше и дальше, сумрак вокруг меня сгущался. Резкая боль пронзила голову, будто в уши воткнули раскаленный металлический прут. От ужаса я взвыл. Вода хлынула в рот и в нос. В глазах потемнело, и я потерял сознание
Над самым ухом пронзительно крикнула чайка. Я открыл глаза, а точнее, один, левый, глаз, потому что лежал, уткнувшись лицом во влажный песок. Волны одна за другой набегали на берег, щекоча пятки шипящей пеной. Я закашлялся и срыгнул соленой водой. Тело ныло, будто по мне проехался трактор. Я с трудом приподнялся и сел. Вокруг ни души, берег совершенно пуст. Куда-то подевались лежаки, навесы. И гостиница исчезла.
Может, конечно, меня отнесло куда-нибудь в сторону, да вот только я знаю наверняка, что все побережье в районе Анталии сплошь застроено гостиницами. Найти в этих краях дикий участок очень непросто. Я сам несколько раз совершал пешие прогулки по берегу, и сколько видел глаз, всюду был лишь один сплошной пляж, усеянный туристами, а из-за деревьев выглядывали самые разнообразные строения гостиницы всех возможных категорий.
Я встал и для верности подпрыгнул. Ничего. Проклятье! Я повернулся к морю и стал вглядываться вдаль, пытаясь отыскать катер, яхту или, на худой конец, какого-нибудь серфингиста. Но тщетно покрытая легкой рябью, водная гладь до самого горизонта была пуста. Я постарался взять себя в руки и решил отправиться на поиски людей. Где-то же они должны быть!
Не успел я об этом подумать, как земля под ногами дрогнула, и скрипучий металлический голос за спиной произнес:
Freeze! Turn around! Slowly!1
Чего? пробормотал я, хотя прекрасно понял услышанное, просто это было очень неожиданно.
Russian? Русский? произнес все тот же голос. Повернуться кругом! Медленно!
Я стал поворачиваться, для верности даже подняв вверх руки. То, что я увидел, вынудило меня застыть в буквальном смысле этого слова. Со стороны я, наверное, выглядел смешно: челюсть отвисла, глаза выкатились из орбит, а волосы на голове встали дыбом. А как, по-вашему, должен реагировать человек, еще совсем недавно беспечно загорающий на пляже в окружении таких же отдыхающих, и вдруг оказавшийся на пустынном берегу лицом к лицу с огромной говорящей машиной?
Чудовищный агрегат, представляющий собой блестящий на солнце цилиндрической формы стальной корпус на четырех слоновьих ногах, с длинной извивающейся шеей, вперился в меня зелеными зрачками глаз, притороченных на макушке маленькой круглой головы. Две небольших руки-щупальца с клешнями медленно раскачивались в воздухе.
Прошу следовать за мной, сказала машина и, развернувшись, зашагала прочь от берега.
Один глаз ее повернулся на сто восемьдесят градусов и продолжал следить за мной. Заметив, что я не шелохнулся, машина остановилась.
В ваших интересах следовать за мной!
Я понял, что лучше подчиниться.
Поначалу пришлось топать в гору. Рыхлый песок под ногами затруднял движение, но механический «бронтозавр» легко шагал вперед, виртуозно раздвигая щупальцами ветви деревьев, умудряясь не сломать ни одной. Поднявшись на вершину холма, я с ужасом понял, что нахожусь на острове, в центре которого, словно гигантский кратер, выделялась огромная впадина, поросшая густым лесом. Вдалеке, над деревьями, высилось замысловатое строение, утыканное трубами.
Это какая-то фабрика? спросил я, но машина продолжала молча шагать вперед.
Территория фабрики была обнесена глухим каменным забором с несколькими рядами колючей проволоки наверху. Мы подошли к массивным стальным воротам с ярко-оранжевой надписью «Sand Island» («Песчаный остров»). Машина наклонила голову к какому-то устройству, похожему на видеокамеру, и ворота медленно открылись.
По многочисленным асфальтовым дорожкам, которыми была оборудована территория странной фабрики, сновали десятка три неуклюжих машин на колесиках, с шестью механическими руками, большой платформой и плоской головой, похожей на башню бронетранспортера. На конце коротенькой «пушки» светился зеленый глаз, наподобие тех, какие были у моего провожатого.
Одна за другой подкатывая к пандусу, с которого им на платформу аккуратно укладывались какие-то коробки с такой же надписью, что и на воротах фабрики «Sand Island», машины обхватывали поклажу всеми шестью руками и катили по дорожке куда-то вправо, исчезая за углом.
«Мистика какая-то!» подумал я.
Прошу за мной, проскрежетала машина и, распахнув стальные двери по соседству с пандусом, шагнула внутрь.
Мы очутились в гигантском цехе. Грохот сотен работающих механизмов оглушил меня. Слева тянулся ряд огромных котлов, похожих на чугунки с крышкой, из которых то и дело вырывался пар. Справа несколько конвейеров сплошным потоком выплевывали разнообразные пачки ярко зеленого цвета с оранжевыми буквами. Многорукий столб виртуозно укладывал маленькие пачки в картонные ящики, а шустрые стальные каракатицы с короткими щупальцами подхватывали упаковки и перебрасывали их на ползущие кверху платформы ленточных подъемников. Достигнув потолка, упаковки вливались в один поток и, захваченные подвесным транспортером, плыли по направлению к пандусу.
Словно во сне, я шел за «бронтозавром» по узкой, выложенной кирпичного цвета плиткой дорожке. Миновав цех, мы попали в длинный полутемный коридор, в конце которого выделялась крашенная в оранжевый цвет металлическая дверь с засовом.
Машина отперла дверь и приказала:
Входите!
Я шагнул в полутемную комнату, пытаясь разглядеть, куда я попал.
Угощение для вас, профессор, сказала машина и захлопнула дверь.
Что?! воскликнул я и, похолодев от ужаса, бросился назад.
Но засов снаружи уже успел лязгнуть, путь к отступлению был отрезан.
Откройте! завопил я. Вы не имеете права! Я гражданин России. Я не желаю быть угощением.
Успокойтесь, голубчик, донесся из темноты хрипловатый мужской голос с откровенным кавказским акцентом. Никто не собирается вас кушать. Эта дурацкая машина все время путает слова недостаток мультилингвистики. Знание двадцати языков не всегда идет на пользу. Она просто хотела сказать, что вы мой гость.
Из полумрака вынырнул плотного телосложения седой мужчина в потертом костюме.
Профессор Абуладзе, Эдуард Гургенович. А вас как величать?
Семен можно просто Сеня, оторопело ответил я.
Вы, наверное, замерзли? спросил профессор, сочувственно глядя на меня, стоявшего перед ним в одних плавках. Вот, наденьте. Он протянул мне белый халат.
Спасибо, профессор, сказал я, решив, что буду называть его «профессором», поскольку имени-отчества не запомнил, а переспрашивать было неловко. В халате действительно стало уютнее.
Вот что, Сеня, хочу сказать откровенно: вы в полном дерьме.
Не понял
Я имею в виду, что ситуация, в которую вы попали, почти безвыходная. Как, впрочем, и у меня. Мы с вами пленники самого чудовищного за всю историю человечества тирана роботизированной целлюлозно-бумажной фабрики, как бы смешно это ни звучало. Садитесь, он пододвинул мне табурет, сейчас я вам все объясню.
И профессор начал свой странный рассказ. Чем дальше я слушал, тем больше округлялись мои глаза, ибо поверить в услышанное мог разве что человек с больной психикой. Но после прогулки по острову в компании механического чудища я уже не был уверен в себе.
По словам профессора, идея строительства полностью автоматизированной фабрики по производству бумажных изделий принадлежала ему и группе тбилисских ученых. В качестве полигона был выбран этот маленький остров в Черном море.
В каком море?! переспросил я.
В Черном. А что вас так удивило? Поначалу этот остров был необитаемым, а потом наш институт с помощью заинтересованного спонсора приобрел его в собственность. Под моим руководством здесь трудилась целая армия специалистов. Прятать нам, в общем-то, нечего это всего лишь целлюлозно-бумажная фабрика, хоть и необычная поэтому никаких средств сверхзащиты мы не придумывали. Разве что пустяшную электромагнитную оболочку да простенькие оптические искажатели, чтобы со спутников не было видно всех подробностей. Ну а против любопытных туристов и прочих зевак по периметру острова стоят слабенькие психотронные излучатели, они попросту отпугивают непрошеных гостей, не позволяя им приближаться к острову.
Профессор подошел к двери, прислушался, потом повернулся и продолжил свой рассказ.
Когда строительство фабрики было завершено, за бригадой, в составе которой были инженеры, программисты и техники, прибыл теплоход. Профессору предстояло еще какое-то время пробыть на острове, чтобы проследить за пуском производства и убедиться, что фабрика работает без сбоев. Весь производственный персонал рабочие, грузчики, механики были роботами, или, как их называют, АМП: автоматизированный механический персонал. Не по-русски, конечно, а по-английски Automated Mechanical Personell хотя аббревиатура такая же. Машины так и нумеруются: АМП-1 разнорабочий, АМП-2 грузчик, АМП-3 фасовщик, и так далее. Самые мощные с точки зрения начинки и технических возможностей механики. Для них была разработана особая программа и мощный речевой аппарат. Это необходимо для того, чтобы контролировать работу фабрики, регулировать производство и отгрузку, а также следить за безопасностью.
Та штуковина, что привела вас сюда, сказал Абуладзе, и есть один из пяти механиков.
Провожая бригаду специалистов, профессор вышел на причал. Одно обстоятельство немного смутило его на палубе не было ни одного моряка, лишь голос капитана звучал из громкоговорителя, отдавая команды. Абуладзе не придал этому значения, и, когда судно отчалило, направился в свои апартаменты, которые находились прямо в его кабинете. Но возле самой фабрики дорогу ему преградил механик. Двое других зашли по бокам, а один встал сзади.
Господин профессор, сказал, подходя, пятый механик, мы благодарим вас за блестяще выполненную работу. Однако для безопасности фабрики мы вынуждены переселить вас в другое помещение. Когда вы понадобитесь, мы вас пригласим.
Какое «другое помещение»? У меня же в кабинете все управление, связь! Вы что, с ума сошли?! воскликнул профессор, забыв, к кому обращается.
Но машины аккуратно обхватили его своими стальными клешнями и препроводили в камеру, куда впоследствии привели и меня.
А что с бригадой? спросил я.
Понятия не имею! Ведь я с тех пор так и не смог связаться с большой землей. Но предчувствия у меня поганые. Эти машины держат меня, потому что я им нужен. Они меня кормят, поят, даже книгами снабдили. Вот и вас привели, чтобы мне не было скучно. Я, честно говоря, просто поражен уровнем их интеллекта, мы на такое не рассчитывали. Кстати, а как вы попали на остров? Я что-то все о своем, да о своем. Простите старика.
Боюсь, профессор, что мое появление здесь покажется вам еще более странным, чем вся эта история с взбунтовавшимся машинами. Я с семьей приехал в Турцию
Как вы сказали? удивился профессор.
Да, вы не ослышались, в Турцию, более того на Средиземное море. Мы поселились в замечательном отеле «Туртель» неподалеку от города Сиде. Три дня благополучно отдыхали, а на четвертый произошло нечто странное.
И я рассказал историю о неудачной попытке спасти Лялькино ведерко.
Не может быть! воскликнул профессор. Они все-таки сделали это!
Что «это»? И кто «они»?
Они хорошо бы понять, кто воплотили в жизнь мою идею. Аквателепортатор! Я ведь работал над ним с две тысячи четвертого года.
Обидно, конечно, когда двухлетний труд кто-то бессовестно крадет, согласился я.
Какой «двухлетний»! Я потратил на него сорок два года!
Позвольте, но вы же только что сказали, с две тысячи четвертого
Молодой человек, если сейчас две тысячи сорок шестой, то сколько, по-вашему, прошло лет с две тысячи четвертого?
Что-о-о?! вскрикнул я. Это же бред какой-то!
В каком смысле? переспросил профессор.
Вчера было еще двадцать восьмое июля
А сегодня двадцать девятое.
две тысячи шестого!
Профессор сел на табурет и обхватил голову руками. Через некоторое время он поднялся, подошел к зарешеченному окну, потом повернулся ко мне и сказал:
Это катастрофа! Это не просто аквателепортатор, это аквателепортатор с функцией перемещения во времени. По моим расчетам, такого эффекта можно добиться только через сто пятьдесят лет Но они уже научились это делать!
Скажите, профессор, а почему «аква»?
Да очень просто! При нынешнем уровне развития науки и технологии, телепортация теоретически или нет, видимо, уже практически возможна только в среде, более плотной, чем воздух, но, в то же время, допускающей физическое перемещение. А такой средой, как вы понимаете, является вода. М-да! Значит, им нужны средства, финансы, и они наладили поставку бумажных изделий в ваше время.
Но зачем? В чем тут выгода? Неужели ваша бумага стоит намного дешевле нашей?