---------------------------------------------
Ольга Лаврова, Александр Лавров
При московских рынках (не при всех) есть небольшие гостиницы. Не то что второразрядное – десятиразрядное пристанище для тех, кто привез товара не на один день.
И вот с утра в коридоре такой гостиницы появляются трое здоровых парней и четвертый, тоже не хилый, которого назовем по фамилии, поскольку он будет фигурировать в последующих событиях; это Шишкин.
Парни деликатно стучат в номер.
– Входите, не заперто, – доносится мужской голос.
Компания входит, затворяя за собой дверь, и в номере с места в карьер завязывается потасовка.
– Да вы что?!
– А вот что! Счас поймешь!
– За что, ребята?..
Пожилая женщина опрометью кидается прочь. Выбегает из подъезда, суматошно дует в милицейский свисток, кричит в пространство:
– Помогите! Люди добрые, помогите!
Немногочисленные «добрые люди», приостановившись, глазеют издали.
Спугнутые свистком, вываливаются те четверо, видят, что свистит всего-навсего дежурная, испуганно умолкшая при их появлении.
– Поймала, мамаша! – усмехается Шишкин. – Держи-хватай! – И парни неторопливо направляются к стоящему неподалеку «Москвичу». Шишкин вразвалку шагает последним.
Набравшись храбрости, дежурная пускает еще одну дрожащую трель. Шишкин раздраженно оглядывается, и ненароком оказавшийся поблизости Томин успевает его перехватить.
– Чего лезешь не в свое… – начинает Шишкин, но осекается при виде удостоверения.
А парни, собравшиеся было на выручку, пушечно хлопают дверцами, и «Москвич» рвет с места. Томин, проводив взглядом заляпанный грязью номер, поворачивается к Шишкину.
– МУР, значит? – не слишком испуганно произносит тот. – Тогда, конечно, в своем праве. С МУРом кто спорит…
– Что тут?
– Ничего особенного…
– Ничего особенного, да? – восклицает дежурная. – Ни за что ни про что кинулись человека бить!
– Мамаша, побереги нервы.
– Заявились в гостиницу… слышу крики…
– Пошли, – командует Томин, перехватывая руку Шишкина повыше локтя.
Дурацкий характер: на кой шут старшему инспектору заниматься разбирательством драки, да еще в выходной? Но автоматика срабатывает – что называется, не проходите мимо. Знал бы он, сколько неприятностей навлечет на свою голову!
* * *
В отделении милиции, куда доставлены Шишкин и побитый Панко, взъерошенный, со ссадиной на скуле, Томин ведет разбирательство с участием дежурного милиционера.
– Спекулянт, товарищ майор! – возмущается Шишкин. – Дерет с рабочего человека без зазрения совести!
– Я сам рабочий человек! – срывается на крик Панко.
– Нет, вы поглядите, а? Ворюга он, вот кто!
– Давайте поконкретней.
– Вполне конкретно. Я даю пятьдесят одной бумажкой. Он отходит якобы разменять. Возвращается и сует сдачи восемнадцать рэ.
– Не слушайте, вранье!
– Погодите, товарищ, – останавливает Панко дежурный. – Надо по очереди.
– Да ты уж помолчи, барыга, – подхватывает Шишкин. – Я ему это, говорю, что? Где остальные деньги? Отваливай, говорит, не заслоняй товар. Я – культурно между прочим – забирай, говорю, свою черешню, чтоб те подавиться. Давай полста назад. А ты ж, говорит, четвертной давал. Представляете, товарищ майор? Заткнись, мол, и отваливай по-тихому. И смотрю – верите, нет? – справа-слева уже группируются. Сподвижники в халатах. За мои же трудовые еще вывеску, гляди, попортят. Чего будешь делать, товарищ майор. Дал задний ход…
Панко от негодования утратил дар речи.
– Кто-нибудь видел, какой купюрой вы платили? – интересуется Томин.
– А как же. Старушка как раз приценялась, все видела!
– Может подтвердить?
– Где ее на рынке сыщешь? Небось с испугу от ихних цен ноги в руки.
Нет у меня свидетелей, чтоб официально его притянуть. Но снести не могу. Это ж издевательство, товарищ майор, правильно? Ну и позвал своих ребят. И весь сюжет… По справедливости не со мной надо разбираться, а с этой спекулянтской рожей. По семь рубликов за килограмм, а? С ума можно спятить!
Цифра производит неблагоприятное впечатление. (Напоминаем, читатель, иные времена, иные мерки.)
– Да-а, частный сектор… – кривится дежурный.
– Скажешь, опять вру? – вдохновленный невольной поддержкой вопрошает Шишкин. – Подлюга!
– Что происходит?! Кого хулигански избили?! Теперь при вас оскорбляют, а вы потакаете? – орет Панко.
– Я в получку семьдесят несу, – наседает Шишкин, – семьдесят! А он их из столицы чемодан попрет, кровосос!
– Можно поспокойнее? – прерывает его Томин. – И вы тоже, – оборачивается он к Панко. Снова Шишкину: – Значит, документов никаких при себе?
– Не в загс шел, чтобы с паспортом.
– Данные проверим по адресному, – говорит дежурный и кивает помощнику, сидящему за перегородкой. – Проводи гражданина, пусть обождет.
– Теперь с вами, – продолжает дежурный, когда Шишкина увели. – Стало быть, со вчерашнего дня торгуете черешней. По семь рублей за килограмм.
– Это к делу не относится. Почем да сколько – забота моя!
– Бывает, и наша, гражданин Панко. Бывает. Вы родом-то с-под Курска?
– В паспорте написано.
– Место работы?
– Изучайте, пожалуйста, – Панко извлекает справку, разглаживает и кладет на стол. – У меня отгулов пять дней. Меня кооператив выделил ехать…
– Справок этих мы видели-перевидели. На базаре у всех справки. Пачками.
– А что если мы сейчас свяжемся с Курском? – заглянув в справку, спрашивает Томин, испытующе глядя на Панко.
* * *
Знаменский идет по коридору учреждения, где во всей атмосфере чувствуется солидность: на полу ковровая дорожка, двери кабинетов на порядочном расстоянии одна от другой. Знаменский открывает ту, где на табличке значится: «Заместитель председателя Комитета народного контроля».
Секретарша отрывается от машинки.
– Пожалуйста, Петр Никифорович у себя.
Через двойные двери с тамбуром Знаменский входит в кабинет.
Петр Никифорович встает, здоровается, приглашает сесть и сам садится уже не за письменный стол, а напротив Пал Палыча в кресло. Передвигает телефон, чтобы можно было дотянуться.
Дальнейший разговор то и дело прерывается звонками, и каждый раз зампред извиняется, прежде чем снять трубку. С Пал Палычем он приветлив и прост, но это простота крупного руководителя, в повадке и интонациях ощущается огромная власть, которой он обладает.
– Начальство вам объяснило причину?
– Да, Петр Никифорович.
– Не возражаете поработать с нами? – Вопрос шутливый, ответа не требует, да зампред его и не ждет, а обменивается с собеседником беглой улыбкой. – Время от времени мы включаем следователей в наши комиссии. Как юристов – на правах остальных проверяющих. Вашей базой заведует, – зампред бросает взгляд на записи, – Чугунникова Антонина Михайловна. Для начала попрошу взять на себя две задачи. Первая – сомнительный эпизод с исчезновением трех вагонов овощей.
Его прерывает телефонный звонок.
– Извините. Да?.. А вы держитесь четко: нам нужны не эмоции, а объяснения. Другой позиции не будет. Всего доброго… И второе, что важно для оценки дел на базах вообще, – продолжает зампред тем же тоном, что и прежде, мгновенно вернувшись к теме разговора со Знаменским. – Есть люди, которые создают трудности, чтобы их преодолевать. Мне бы хотелось… Телефонный звонок.
– Извините. Да?.. Поддержу, с удовольствием… Давай… Что у овощников есть трудности – понятно.