Он только ощущал быстротечность времени и понимал всю срочность дела, почти физически ощущая тяжелый груз ответственности, обрушившейся на него. Он был всецело поглощен этим и больше ни о чем не мог думать. Но бесстрастное, спокойное лицо кирпично‑красного цвета с глубокими бороздами морщин под густой шапкой белых волос не отражало волновавших его чувств. Разве только задорно торчавший над щеткой седых усов орлиный крючковатый нос, блестевшие чуть ярче глаза и слегка расслабленная поза, в какой он сидел в плетенном из тростника кресле, выдавали его волнение и напряжение. Но и только. По внешнему виду Фостера Фарнхолма, отставного бригадного генерала, можно было сразу уяснить, что он находится в ладу с окружающим миром.
Дверь позади него отворилась, и в комнату вошел молодой, устало выглядевший сержант. Фарнхолм вынул изо рта трубку, медленно повернул голову и приподнял одну бровь в немом вопросе.
– Я доставил ваше послание, сэр. – Голос сержанта звучал устало, соответствуя всему его виду. – Капитан Брайсленд сказал, что прибудет немедленно.
– Брайсленд? – Седые брови сошлись над глубоко сидящими глазами. – Кто таков этот капитан Брайсленд, черт побери? Послушай, сынок, я совершенно определенно просил твоего полковника повидаться со мной. Я должен немедленно увидеть его. Немедленно, понимаешь?
– Возможно, я смогу вам помочь.
Еще один человек появился в дверях позади сержанта. Даже в неверном свете свечей были заметны налитые кровью глаза и лихорадочный румянец, пятнами покрывающий желтые щеки, но мягкий голос с уэльским акцентом был вполне вежлив.
– Вы безусловно можете помочь, – удовлетворенно кивнул Фарнхолм. – Пожалуйста, позовите сюда вашего полковника. И немедленно. Нельзя терять ни минуты.
Брайсленд покачал головой:
– Я не могу этого сделать. Он уснул впервые за трое суток. И один бог знает, что ему предстоит завтра утром.
– Понимаю. Тем не менее, я должен его увидеть. – Фарнхолм помолчал, выжидая, пока перестанет строчить расположенный вблизи тяжелый пулемет, и очень серьезно продолжил: – Капитан Брайсленд, вы даже не можете предположить, как жизненно необходима моя встреча с вашим полковником. Сингапур просто ничто, во всяком случае в сравнении с моим делом. – Он сунул руку под рубашку и вынул оттуда черный автоматический кольт калибра 0,455. – Если мне придется искать его самому, то я использую вот это. И я найду его. Но не думаю, что эта штука мне потребуется. Сообщите своему полковнику, что бригадный генерал Фарнхолм находится здесь. Он придет.
Брайсленд, колеблясь, посмотрел на него долгим взглядом, кивнул и молча повернулся. Через три минуты он вернулся и встал у двери боком, чтобы дать возможность пройти идущему следом человеку. Тот вошел в комнату.
Фарнхолм полагал, что полковнику должно быть лет сорок пять – пятьдесят. А выглядел он семидесятилетним и шел пошатываясь, как долго поживший и очень уставший человек. Глаза его сонно слипались, но все же он выдавил улыбку, когда шел через комнату, протянув руку для вежливого рукопожатия.
– Добрый вечер, сэр. Откуда вы могли появиться?
– Добрый вечер, полковник. – Поднявшийся на ноги Фарнхолм проигнорировал вопрос. – Значит, вы меня знаете?
– Я знаю о вас. Услышал о вас впервые примерно три ночи назад, сэр.
– Хорошо, хорошо, – удовлетворенно кивнул Фарнхолм. – Это сохранит массу времени. А для объяснений времени у меня нет. Перехожу прямо к делу. – Он полуобернулся, когда разорвавшийся поблизости снаряд встряхнул комнату, а взрывная волна едва не загасила свечи. Потом вновь взглянул на полковника. – Мне нужен самолет, чтобы вылететь из Сингапура, полковник. Мне неинтересно, какой будет самолет, меня не интересует, кого вам придется из него вытряхнуть, чтобы я смог попасть на борт.
Потом вновь взглянул на полковника. – Мне нужен самолет, чтобы вылететь из Сингапура, полковник. Мне неинтересно, какой будет самолет, меня не интересует, кого вам придется из него вытряхнуть, чтобы я смог попасть на борт. Мне даже неинтересно, куда он полетит – в Бирму, в Индию, на Цейлон или в Австралию. Мне это безразлично. Мне необходимо место в самолете. И немедленно.
– Вам необходимо место в самолете из Сингапура, – тупо повторил полковник деревянным голосом и без всякого выражения на лице, потом вдруг устало улыбнулся, словно улыбка стоила ему больших усилий. – Хотели бы мы все получить такое место, бригадный генерал.
– Вы не понимаете... – Медленным движением, подчеркнувшим его бесконечное терпение, Фарнхолм положил свою трубку на пепельницу. – Я знаю, что сейчас сотни раненых и больных, женщин и детей...
– Последний самолет уже улетел, – резко оборвал его полковник и провел рукой по усталым глазам. – День или два тому назад, точно не помню.
– Одиннадцатого февраля, – подсказал Брайсленд. – «Харрикейны», сэр. Они улетели в Палембанг.
– Верно, – вспомнил полковник, – «харрикейны». Улетели весьма поспешно.
– Последний самолет. – В голосе Фарнхолма не было никаких эмоций. – Последний самолет. Но... я знаю, есть и другие. Истребители «брюстеры», «вайлдебисты»...
– Все или улетели, или уничтожены. – Теперь полковник наблюдал за Фарнхолмом с некоторым любопытством в глазах. – Но если бы даже они не улетели, это не имело бы никакого значения. Селетар, Сембаванг, Тенга – японцы уже захватили все эти аэродромы. Я не знаю о судьбе аэропорта Каланг, но уверен, что все это бесполезно.
– Да‑да, я понимаю. – Фарнхолм перевел взгляд на лежащий у его ног кожаный саквояж и вновь поднял глаза. – А... летающие лодки, полковник? «Каталины»?
Полковник отрицательно покачал головой, давая таким образом окончательный ответ. Фарнхолм долго, не мигая, смотрел на него. Понимающе кивнул, словно принимая сложившуюся обстановку, и взглянул на часы.
– Могу ли я поговорить с вами наедине?
– Конечно, – не колеблясь ответил полковник. Он подождал, пока дверь за Брайслендом и сержантом закроется, и еле заметно улыбнулся Фарнхолму. – Боюсь, что последний самолет все же улетел, сэр.
– Я в этом и не сомневался. – Фарнхолм начал расстегивать рубашку. Немного помолчав, он поднял глаза: – Вы знаете, кто я такой, полковник? Я имею в виду не только имя.
– Знаю уже целых три дня. Полная секретность и тому подобное. Предполагали, что вы можете оказаться в этом районе. – Впервые полковник посмотрел на своего гостя с откровенным любопытством. – Шеф службы контрразведки Юго‑Восточной Азии последние семнадцать лет, разговаривает на большем количестве азиатских языков, чем кто‑либо другой...
– Не нужно комплиментов. – Расстегнув рубашку, Фарнхолм снял с талии широкий плоский пояс, покрытый резиной. – Полковник, а разве вы сами не говорите на каких‑либо восточных языках?
– Есть такой грех. Вот поэтому‑то я и нахожусь здесь. Я знаю японский. – Едва заметная улыбка тронула губы полковника. – Думаю, что в концлагере это будет весьма кстати.
– Японский? Это может помочь. – Фарнхолм расстегнул два кармашка на поясе и выложил на стол перед собой их содержимое. – Посмотрите. Можете сказать, что это такое, полковник?
Полковник пристально взглянул на него, бросил взгляд на лежащие на столе фотостаты и фотопленки, кивнул, вышел из комнаты и возвратился с очками, увеличительным стеклом и фонарем.