I
Войдя в комнату, Рубо положил на стол фунтовый хлебец, пирог и поставил
бутылку белого вина. Тетушка Виктория перед уходом на службузакрылатрубу
раньше, чем следовало; печь страшно накалилась, и в комнате была невыносимая
жара. Помощник начальника станции открыл окно и облокотился на подоконник.
Онсмотрелизокнавысокогодома,последнегосправойстороны
Амстердамского тупика. В этом доме общество Западной железной дорогиотвело
квартиры для некоторых своих служащих. Комната тетушкиВикториипомещалась
на пятом этаже, и окно, прорубленное в чердачной крыше,выходилопрямона
железнодорожнуюстанцию,котораяврезаласьвЕвропейскийквартал;в
открывшемся громадном пролете неожиданно дляглазаразвертываласьширокая
даль. В этот день горизонт, сливаясь с тусклымнабухшимнебом,освещенным
неярким февральским солнцем, казался еще шире.
Напротив в солнечныхлучах,просвечивавшихсквозьсероватуюдымку,
неясно обозначались вдали легкие очертания домов Римской улицы. Слевавидны
были навесы крытых складов, их громадные арки с закопченными стеклами. Далее
шли колоссальные постройки главнойжелезнодорожнойстанции,котораябыла
отделена сторожкой и грелочной от других, меньшихстанция:Аржантейльской,
Версальской и станции Окружной дороги. Справа железнаязвездаЕвропейского
моста закрывала пролет, который затем открывался сноваиуходилвдальдо
самогоБатиньольскоготуннеля.Внизу,прямоподокном,наобширной
территории станции, разбегались веером три двойныхрельсовыхпути,словно
выходившие прямо ив моста. Каждыйпутьразветвлялсянастанциивцелую
сложную сеть, бесчисленные колеи исчезали под навесами.Передстанционными
постройками стояли три будки стрелочников, у каждой -маленькийобнаженный
садик. В хаосе вагонов и локомотивов, загромождавших рельсы, большой красный
стрелочный диск ярким пятном вырисовывался в бледном свете дня.
Рубо загляделся на эту картину, мысленно сравнивая громаднуюпарижскую
станцию со станцией в Гавре. Каждый раз, когда он приезжал на день в Париж и
останавливался у тетушки Виктории, в нем просыпался интерес к его ремеслу.
На главном дебаркадере началасьсуета:прибылмантскийпоезд.Рубо
следил за дежурным паровозом, маленькимлокомотивомстендеромнашести
низких, соединенных друг сдругомколесах,приступившимужекразборке
поезда. Паровоз работал проворно и усердно,увозяиотодвигаявагонына
запасные пути. Другой, могучийкурьерскийпаровоз,начетырехгромадных
быстроходных колесах, одиноко стоял, выбрасывая из трубы густой черныйдым,
медленно и прямо поднимавшийсявверхвспокойномвоздухе.Носособым
вниманием следил Рубо за поездом, который должен былотойтив3часа25
минут в Кэн. Пассажиры ужесиделиввагонахиожидалитолькоприцепки
паровоза.
Рубо не виделпаровоза,стоявшегозамостом,нослышал,как
паровоз давал короткие, частые свистки, требуя,чтобыемуочистилипуть,
точно начинал терять терпение. Был отдан приказ, отрывистым свистком паровоз
ответил, что понял приказание. Перед тем, как он тронулся, наступила тишина,
потом открыли отводные краны, и струи пара с оглушительным свистом вырвались
почти на уровне рельсов. Рубо увидел, как отмостакатилосьбелоеоблако
пара, которое, словно снежный пух, подхваченный вихрем,клубамиизвивалось
среди железных поясов моста, а сгущавшийся дым другого паровоза раскидывался
в это время черной завесой.Вдалиглухораздавалисьсигнальныесвистки,
различные распоряжения, слышалось скрипение поворотных кругов. Вдругзавеса
из клубов дыма и пара разорвалась, промелькнули один мимо другого два поезда
- версальский и отейльский. ОдиншелвПариж,другойтолькочтовышел
оттуда.
Рубо хотел уже отойти от окна, но,услышавголос,назвавшийегопо
имени, перегнулся через подоконник и увиделстоявшегонабалконе,этажом
ниже, молодого человека лет тридцати. Это был обер-кондукторАнриДовернь,
живший там вместе со своим отцом, помощником начальника главнойстанции,и
двумя сестрами, Клер иСофи.Молодыедевушки,очаровательныеблондинки,
восемнадцати и двадцати лет, вели хозяйство на деньги - шесть тысяч франков,
- которые зарабатывали ихотецибрат.Весельевихдоменикогдане
прекращалось; и сейчас из открытого окнараздавалсясмехстаршейсестры,
младшая пела, а несколько канареек в большойклеткесоперничалиснеюв
руладах.
- А, господин Рубо, так вы в Париже! Вас,наверное,вызвалисюдапо
поводу истории с супрефектом?..
Сноваоблокотившисьнаподоконник,помощникначальникастанции
рассказал, что ему пришлось выехать из Гавра с утренним курьерскимпоездом.
Начальник службы эксплуатации вызвал его в Парижисделалемустрожайший
выговор. Счастье еще, что дело ограничилось тольковыговором,ато,чего
доброго, могли бы, пожалуй, совсем прогнать со службы.
- А ваша супруга тоже здесь? - осведомился Анри.
- Да, она приехала за покупками.
Рубо ждал ее в комнате тетушки Виктории, которая давала ему ключ каждый
раз, когда он с женою приезжал в Париж. Они любилизавтракатьтамвдвоем,
пока тетушка Виктория была наслужбе.НаэтотразсупругиРубослегка
закусили в Манте, чтобы по приезде в Париж сразу заняться делами; но пробило
уже три часа, и Рубо чуть не умирал с голоду.
Анри из любезности задал ему еще один вопрос:
- Вы и переночуете тут?
Нет, ему с женой необходимо вернутьсявГаврсвечернимкурьерским
поездом. Тут не разгуляешься!Вызываюттолькодлятого,чтобызакатить
выговор, а потом марш немедленно назад!
Обер-кондуктор и помощник начальника станции переглянулисьипокачали
головой; расслышать друг друга они уже немогли:громкие,бурныеаккорды
фортепьянозаглушилиихголоса.