ГЛАВА I
Фамилия моего отца была Пиррип, мне дали при крещении имя Филип, атак
как из того и другого мой младенческий языкнемогслепитьничегоболее
внятного, чем Пип, то я называл себя Пипом, а потом ивсеменясталитак
называть.
О том, что отец мой носил фамилию Пиррип, мнедостоверноизвестноиз
надписи на его могильной плите, а такжесословмоейсестрымиссисДжо
Гарджери, которая вышла замуж за кузнеца. Оттого, что я никогда не виделни
отца, ни матери, ни каких-либо их портретов (о фотографии в те времена ине
слыхивали), первое представление о родителях страннымобразомсвязалосьу
меня с их могильными плитами. По формебуквнамогилеотцаяпочему-то
решил, что он был плотныйиширокоплечий,смуглый,счернымикурчавыми
волосами. Надпись "А также Джорджиана,супругавышереченного"вызывалав
моемдетскомвоображенииобразматери-хилой,веснушчатойженщины.
Аккуратно расположенныеврядвозлеихмогилыпятьузенькихкаменных
надгробий, каждое фута в полтора длиной, под которымипокоилисьпятьмоих
маленьких братцев, рано отказавшихся от попыток уцелеть во всеобщейборьбе,
породили во мне твердую уверенность, что все онипоявилисьнасвет,лежа
навзничь и спрятав руки в карманы штанишек, откуда и не вынимали ихзавсе
время своего пребывания на земле.
Мы жили в болотистом крае близ большой реки, вдвадцатимиляхотее
впадениявморе.Вероятно,своепервоесознательноевпечатлениеот
окружающего меня широкого мира я получил в один памятныйзимнийдень,уже
под вечер. Именно тогда мневпервыесталоясно,чтоэтоунылоеместо,
обнесенное оградой и густо заросшее крапивой, - кладбище; что ФилипПиррип,
житель сего прихода, а также Джорджиана,супругавышереченного,умерлии
похоронены; что малолетниесыновьяих,младенцыАлександер,Бартоломью,
Абраам, Тобиас и Роджер, тоже умерли и похоронены; что плоскаятемнаядаль
за оградой, вся изрезаннаядамбами,плотинамиишлюзами,средикоторых
кое-где пасется скот, - это болота; что замыкающая ихсвинцоваяполоска-
река; далекое логово, гдеродитсясвирепыйветер,-море;амаленькое
дрожащее существо, что затерялось среди всего этого и плачетотстраха,-
Пип.
- А ну, замолчи!-раздалсягрозныйокрик,исредимогил,возле
паперти, внезапно вырос человек. - Не ори, чертенок,нетоятебегорло
перережу!
Страшный человек в грубойсеройодежде,стяжелойцепьюнаноге!
Человек без шапки, в разбитых башмаках, головаобвязанакакой-тотряпкой.
Человек, который, как видно, мок в воде и полз по грязи, сбивал и ранил себе
ноги о камни, которого жгла крапива и рвал терновник! Онхромалитрясся,
таращил глаза и хрипеливдруг,громкостучазубами,схватилменяза
подбородок.
- Ой, не режьте меня, сэр! - в ужасе взмолился я. - Пожалуйста, сэр, не
надо!
- Как тебя звать? - спросил человек. - Ну, живо!
- Пип, сэр.
- Как, как? - переспросил человек, сверля меня глазами. - Повтори.
- Пип. Пип, сэр.
- Где ты живешь? - спросил человек. - Покажи!
Я указал пальцем туда, где на плоской прибрежной низине, в доброймиле
от церкви, приютилась среди ольхи и ветел наша деревня.
Посмотрев на меня с минуту, человекперевернулменявнизголовойи
вытряс мои карманы. В них ничего не было, кроме куска хлеба.Когдацерковь
стала на место, - а он был до того ловкий и сильный, что разом опрокинулее
вверх тормашками, так что колокольня очутилась у меня под ногами, - так вот,
когда церковь стала на место, оказалось, что ясижунавысокоммогильном
камне, а он пожирает мой хлеб.
- Ух ты, щенок, - сказал человек, облизываясь. - Надо же, какие толстые
щеки!
Возможно, что они и правда были толстые, хотя я в ту порубылневелик
для своих лет и не отличался крепким сложением.
- Так бы вот и съел их, - сказал человек и яростно мотнул головой, -а
может, черт подери, я и взаправду их съем.
Я очень серьезно его попросил не делать этогоикрепчеухватилсяза
могильный камень, на который он меня посадил, - отчасти для того,чтобыне
свалиться, отчасти для того, чтобы сдержать слезы.
- Слышь ты, - сказал человек. - Где твоя мать?
- Здесь, сэр, - сказал я.
Он вздрогнул и кинулся былобежать,потом,остановившись,оглянулся
через плечо.
- Вот здесь, сэр, - робко пояснил я.-"ТакжеДжорджиана".Этомоя
мать.
- А-а, - сказал он, возвращаясь. - А это, рядом с матерью, твой отец?
- Да, сэр, - сказал я. - Он тоже здесь: "Житель сего прихода".
- Так, - протянул он и помолчал. - С кемжетыживешь,или,вернее
сказать, с кем жил, потому что я не решил еще, оставитьтебявживыхили
нет.
- С сестрой, сэр. Миссис Джо Гарджери. Она жена кузнеца, сэр.
- Кузнеца, говоришь? - переспросил он. И посмотрел на свою ногу.
Он несколько раз переводил хмурыйвзглядсосвоейногинаменяи
обратно, потом подошел ко мне вплотную, взял заплечиизапрокинулназад
сколько мог дальше, так что его глаза испытующе глядели на меня сверху вниз,
а мои растерянно глядели на него снизу вверх.
- Теперь слушай меня, - сказал он, - ипомни,чтояещенерешил,
оставить тебя в живых или нет. Что такое подпилок, ты знаешь?
- Да, сэр.
- А что такое жратва, знаешь?
- Да, сэр.
После каждого вопросаонлегоньковстряхивалменя,чтобыялучше
чувствовал грозящую мне опасность и полную свою беспомощность.
- Ты мне достанешь подпилок.