Но теперь Кратов понимал, что никогда в жизни она не сорвет ни единого цветка... Из дальнего загона доносилось капризное взмыкивание бубоса по имени Дракон. Все было хорошо и покойно. Ферма готовилась отойти ко сну.
- У меня самые разнообразные интересы, - сказал Кратов. - Я от рождения любопытен. Должно быть, потому постоянно и встреваю в разные истории. Например, мне доводилось видеть, как диким животным вкладывали лишку ума. Что не мешало им оставаться животными.
- Но вы же пользуетесь космическим кораблем-биотехном. И, похоже, вас не смущает его небольшой, но отчетливый интеллект.
- Биотехны - не бионты. У биотехнов не бывает конфликтов между древними инстинктами и программами. Потому что у них нет древних инстинктов. Биотехны помнят только то, что в них вкладывают создатели. Биотехны никогда не были дикими животными.
- К чему вы клоните, доктор Кратов?
- В последнее время я обнаружил за собой одну неприятную особенность. Вернее, мне указали на нее... старшие братья. Куда бы я ни попал, где бы ни оказался, вскоре выясмялось, что я догонял какую-то неприятность. Не злой рок преследует меня, а я его. Забавно, правда?
- Такого я еще не слышал, - покивал учитель Тонг. - Чтобы не судьба охотилась за человеком, а он был охотником за судьбой!
- Если бы я был охотник, то давно бы уже пристрелил эту черювку, а шкуру повесил дома над камином... Картина и впрямь странноватая. По Галактике сама собой катится волна катаклизмов, И не одна, кстати говоря Галактика слишком велика, чтобы позволить себе роскошь безмятежной жизни... Но за одной из этих волн с некоторых пор катится другая. Как будто нечто... или некто... задался целью упредить ее или по меньшей мере свести последствия к минимуму. И я - на гребне этой другой волны.
- Знаете что, доктор Кратов, - сочувственно сказал Тонг. - Я не самый лучший исповедник на острове. А вот не хотите ли поговорить с учителем Ольгердом Бжешчотом? Он прекрасный психоаналитик, правда детский, но зато один из лучших в своей области...
- Я так и знал, что вы примете меня за юродивого, - фыркнул Кратов. - Не следовало мне перелагать свои проблемы на вас... Вы спросили, к чему я клоню? Я честно пытался объяснить. Вот уже несколько месяцев я на Земле. Как предполагалось - в безопасном удалении от галактических процессов и катаклизмов... Но я все время настороже. Я напряженно жду подвоха. Куда бы я ни пошел, я ловлю себя на том, что пытаюсь разглядеть, какую беду мне предстоит опередить и предотвратить.
- В таком случае, остров с тремя сотнями детей должен был бы стать последним местом, куда вам следовало бы направиться на этой планете, сказал учитель Тонг слегка напряженным голосом.
- Вы снова путаете, - возразил Кратов. - Я не приношу несчастья. Я следую за ними. Я на них указываю. Я не мина замедленного действия, а компас и лекарство в одном флаконе.
- Здесь только дети и животные, - сказал Тонг. - Да еще мы, десяток умных, осторожных и предусмотрительных взрослых. Никаких несчастий здесь и быть не может.
Прелюдия
- тУдивительно, - рассмеялся Кратов. - Как порой трудно поменять местами причину и следствие... Ничего еще не случилось, учитель. Может быть, и вовсе не случится. Ведь я уже здесь, и, вполне возможно, этого достаточно... В конце концов, мне нужно было попасть на остров, где скрывается от мира, от меня и от себя мой старинный чруг, которого я не видел двадцать лет. Вы говорите, что никогда не видели здесь ни одного отшельника и вообще хотя бы кого-то, отдаленно с моим другом схожего. Но все же я здесь, а не там, где мне следовало быть. Что это значит?
- И что же все это значит? - терпеливо спросил Тонг.
- Дети, животные и горстка умных взрослых... И еще кто-то в лесу. Кто торит звериные тропы, не желает показываться, но по ночам из хулиганских побуждений стучит в окна и стращает малолеток.
А также способен генерировать эмо-фон и воспринимать оный.
Тонг коротко улыбнулся.
- Вам доводилось бывать в диком, первозданном лесу?
- И многажды, - сказал Кратов выжидательно.
- Я имею в виду: в настоящих, лишь слегка и с краешку тронутых цивилизацией джунглях Индокитая? Вы как опытный исследователь космоса и просто разносторонне образованный человек должны помнить, что биосфера Земли почти не имеет аналогов в экзобиологни по своему разнообразию. Земля - один из немногих уголков мироздания, где до сих пор сохранились и благополучно сосуществуют одна разумная раса и три биологических царства эукариот, и почти четыре десятка биологических типов, отдельные из которых дошли до нас в неизменном виде от начала времен! Вас удивляет, что в этих джунглях могут обитать существа - безусловно, не являющие собой никакой угрозы детям! - которых вы никогда прежде не видели даже на картинках, и которые могут вести себя так, как вы себе и вообразить не в состоянии?
- Не удивляет. Я давеча уже имел удовольствие послушать птичку, которая ревет, как голодный ишак...
- А вы знаете, что некоторые животные, на первый взгляд весьма примитивно организованные, могут генерировать сложный, многослойный спектр эмоций?
- Дьявол! - Кратов хлопнул себя по лбу. - Ну конечно же! Звериный эмофон! Понимаете, я нормально воспринимаю эмо-фон некоторых китов, слона и гориллы...
- На этом острове нет ни одного слона и гориллы, - сказал учитель Тоыг. - И никто еще не сообщал мне, что в лесу могут водиться киты. Самое крупное дикое животное - пожалуй, бинтуронг. Бионты, разумеется, намного крупнее.
- Конечно, ото были не киты, - рассеянно промолвил Кратов. - Хотя от этого вашего Майрона можно ждать чего угодно...
Он уже несколько мину г. наблюдал за беспорядочными перемещениями Грегора от одной компании к другой. "Губернатор" выглядел чрезвычайно озабоченным - намного сильнее обычного. И его беснокойство мгновенно передавалось каждому из учителей, к кому бы он ни обращался.
- Перед тем, как была основана Ферма, - говорил Тонг, - остров подвергся тщательным исследованиям. Здесь практически не сохранилось ядовитых насекомых. Ядовитые пресмыкающиеся оттеснены в самую глушь, ибо истребить их начисто означает разрушить сложившийся биоценоз: тотчас же расплодились бы какие-нибудь крысы...
Грегор уже стоял возле них, набычившись и комкая бейсболку в руках. Похоже, он колебался, говорить ли при посторонних.
"Началось", - подумал Кратов.
- Что случилось? - спросил он, вскакивая на ноги. - Выкладывай, не чинясь.
- Может быть, ничего страшного, - торопливо сказал Грегор. - Может быть, я чего-то не знаю... Рисса исчезла, - закончил он с отчаянием в голосе. - Никто не видел ее после захода солнца.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Блудные братья I
1.
Первый раунд - короткие пять минут - как и положено, был разведкой сил и способностей противников. В зрелищном смысле ничего особенного он не представлял, более напоминая собой замысловатый танец с редкими, в одно легкое касание, ударами, и не ударами даже, а намеками на удары, обозначенными угрозами без сколько-нибудь зримого воплощения. Публика скучала. Кое-кто бесцельно бродил между кресел, кое-кто начинал посвистывать. Потом начался спектакль - два договорных круга по два раунда каждый, единственная цель которых - доставить удовольствие тем, кто означенного удовольствия жаждет.
- Значит, так, - деловито сказал Рыжий Черт. - Сначала ты, Зверь, гоняешь Серпа по рингу. Два раунда и ни секундой больше. И чтобы без глупостей. Серп, мать твою, не вздумай своевольничать, как в прошлый раз, ты меня понял?
- Понял, - пробурчал Серп Люцифера, без грима и боевого костюма выглядевший вполне миролюбиво и даже застенчиво. - Что уж я, по-твоему...