Иторр Кайл
КАЙЛ ИТОРР
Наши беды здесь связаны
с еще большими опасностями
в других местах, в мирах,
которых мы никогда не видели
и не увидим, разве что во сне.
Ги Гэвриэл Кей
"Тигана"
ВМЕСТО ПРОЛОГА
или как Магнус Максимус не стал императором
- А что, надо было? - недовольно вопросил имперский полководец. - Не очень-то и хотелось, знаешь ли. Осточертел мне и Рим, и вся Италия. Вот хоть ты скажи, как там тебя - Беркут?- Кречет, с твоего позволения.- Беркут, Кречет - главное, что не дятел... Не, старик, вот ты вроде бы жизнь повидал больше моего, так скажи, зачем люди взбираются на трон?- Не знаю, - пожал плечами старик, назвавшийся Кречетом.- О! - Максен торжественно направил указательный палец куда-то в сторону, желая указать ввысь в традиционном жесте "небесам ведомо, как же ты прав", но на деле усиленно тыча ногтем в нос собеседнику. Последний, впрочем, успел уклониться и не обиделся. Не знаешь. Так ведь и никто не знает! Хошь, у самого Теодозия попытаем? У кесаря нашего августейшего, чтоб на него Митра трясучку сирийскую наслал. Вот прям так к нему придем и спросим: а с чего это ты, Теодозий, вдруг в кесари подался? Не ответит ведь. Умрет, а не ответит. Или мне голову снимет. - Максен немного подумал, в чем ему весьма помогли остатки испанского вина, и добавил: - Не, натурально снимет. Он любопытных ой как не жалует.Несмотря на количество выпитого, язык у имперца почти не заплетался. Попытайся Максен встать, вино сыграло бы с его ногами дурную шутку, но он был слишком опытен для такого безрассудного поступка. Пить - это пожалуйста, голову вино только освежает, слова с языка сходят легко и без запинок, а если не хочешь говорить чего - так и не говори. Вино смачивает язык, но не тянет за него. Вот бегать и прыгать после доброй порции вина лучше поостеречься: предки ведь, когда вино изобретали, его предназначали для услады желудка и удовольствия - а какое, спрашивается, удовольствие, едва выпив да откушав, пускаться в бега? Потому-то вино и связывает ноги, чтобы не взбрело какому невежде в голову счесть себя умнее предков. А кому так уж хочется бегать, пускай эль пьет или пиво. Бегать они не слишком мешают, зато связывают язык. То есть на самом-то деле они его развязывают, причем так развязывают, что поутру человек ползает, вывернувшись наизнанку, и пытается засунуть обратно и язык, и то, что с него вечером слетало. Язык обычно на место возвращается, но слова, разумеется, нет. Именно поэтому в просвещенной Pax Romana употребляли в основном вино, хотя знали и другие напитки, согревающие сердце и радующие душу. В Империи понимали цену не вовремя сказанного слова и не стремились ее платить.Судя по всему, понимал эту цену и мудрый Кречет, даром что принадлежал к варварскому племени гэлов. Все варвары насчет выпить совсем не дураки (это цивилизованные предки имперцев усвоили давно и прочно), но в силу своих варварских предрассудков они обычно хлестали лишь свое варварское пойло - эль, пиво, брагу, медовуху и другие варева да настои, для цивилизованного желудка подобные крысиному яду. Вина же упомянутые варвары не то чтобы не пили вовсе, но находили его пресным и безвкусным. Или наоборот, чересчур сладким и приторным. Варвары, одним словом.Максену, впрочем, попался на удивление утонченный собутыльник, с первого глотка оценивший хорошее испанское вино. Оценивали они оное вино не слишком долго, поскольку вина и было-то - небольшой бочонок. Зато под вино и разговор получился вполне пристойный, не утомляющий высокими материями и не отягощенный излишними размышлениями о судьбах мира.А Максену совершенно не хотелось ни размышлять, ни говорить о высоком.
- Вот меня хоть взять, - молвил он. - Всю Иберию, Дакию и Тракию от края до края не раз прошел, в пехоте и в кавалерии. Легионы меня знали и я их знал. Считай, вместо детей мне были. Звание выслужить много кому удавалось, особенно если чуть повезло с родней. А вот войска не всем подчинялись с охотой.- Так в чем же дело? - спросил Кречет.- Да в том, что мне императорские почести даром не нужны, а Теодозий не верил. Флавий ведь, у них у всех со времен Домитиана на этом пунктик. Мятежа легионеров и преторианцев боятся пуще чумы. Чуть кто из полководцев начинает выдвигаться, за ним сразу орава шпионов начинает бродить. Каждое слово ловят и на таблички записывают, да не абы как, а с подковырками... Солдаты тебя уважают и любят - ага, значит, готовишь переворот и заручаешься поддержкой легионов.Старик искоса посмотрел на беглого римлянина. Узкий профиль Теодозия ему доводилось видеть на имперских денариях. Доводилось и на профили предыдущих владык Pax Mediterrania глядеть, на подобных же монетах: гэлы сами не чеканили денег и мерили золото и серебро на вес, но по Галлии давно ходили монеты Империи, завезенные купцами с юга. Совсем нетрудно было вообразить новенький серебряный денарий с римскими письменами Magnus Maximus и профилем Максена.- Вот и он вообразил, - вздохнул имперец. - И намекнул, что негоже так. Доходчиво намекнул. Тут уж или действительно войска подымай, или давай деру во все лопатки.- А ты мог поднять войска?- Наверное. Я ведь тебе сказал, меня в легионах знали очень хорошо. Было кому поддержать.- Но тогда...- Объяснил ведь, кажется! Осточертело мне все. В отставку хотел подать, уехал бы к себе в поместье в Калатраве, женился... - Максен тоскливо посмотрел на пустой бочонок. - Эх, раньше умным надо было быть! Не сидел бы сейчас в этой Лагрии...- Ллогрис.- Один хрен...Бывший полководец и триумфатор Магнус Максимус, которого наемники-гэлы уважительно прозвали Максен Вледикс, то есть Максен Великий, устало смежил веки. Через несколько мгновений до Кречета донесся тихий храп римлянина.- Хорошо ты умеешь притворяться, Максен, - с одобрением проворчал старик. - Не хуже ваших кесарей. Правду говорил, святую правду и ничего кроме правды, - а самого-то главного так и не рассказал...Что Кречет понимал под "главным", ведал лишь он сам.Да еще, возможно, помянутый римлянином Митра, бог легионов, но не знати, - ибо последняя полных три четверти века как начала поклоняться богу своих рабов - Белому Христу. Распятый и воскресший триста пятьдесят лет назад где-то на восточном берегу Срединного моря, этот бог не терпел рядом с собой других небожителей.Во всяком случае, так теперь твердили его жрецы, чье прикосновение обращало узурпатора-захватчика - в законного владыку, благословенного небесами. Максен мог при поддержке легионеров сместить Теодозия, но чтобы занять трон Империи, ему пришлось бы отречься от своей солдатской веры и стать христианином, по крайней мере внешне. А Магнус Максимус не напрасно был любимцем легионов, причем не столько знатных и родовитых командиров, сколько простых солдат. Они действительно были семьей Максена, слово его никогда не расходилось с делом. Редко среди высшего сословия Империи попадались люди, отрицавшие лицемерие не только своими речами, однако Максен был одним из них.Максен Вледикс, Максен Великий, некоронованный король Ллогрис в очень недалеком будущем...Кречет мог бы сказать, что трон подарит Максену судьба, но слова "подарит" по отношению к судьбе он предпочитал не употреблять. Поскольку лучше многих ведал, кому и во сколько такие подарки обходятся.Важно, однако, другое. Максен сядет на престол и править будет лучше, чем все прежние князья-риксы Ллогрис, это друид мог прочесть уже теперь, но важно опять-таки не это.