Этой повестью я обязан своему бывшему товарищу Ф. Е. Пухову
и тов.Тольскому,комиссаруНовороссийскогодесантавтыл
Врангеля. (Прим. автора.)
1
Фома Пухов не одарен чувствительностью: оннагробежены
варенуюколбасурезал,проголодавшисьвследствие отсутствия
хозяйки.
-- Естество свое берет!-- заключил Пухов по этому вопросу.
После погребения жены Пухов лег спать,потомучтосильно
исхлопотался и намаялся. Проснувшись, он захотел квасу, но квас
весьвышелзавремя болезни жены -- и нет теперь заботчика о
продовольствии. Тогда Пухов закурил -- для ликвидации жажды. Не
успелондокурить,аужкнемукто-тогромкопостучал
беспрекословной рукой.
--Кто?--крикнулПухов,разваливая тело для последнего
потягивания.-- Погоревать не дадут, сволочи!
Однако дверь отворил: может, с делом человек пришел.
Вошел сторож из конторы начальника дистанции.
-- Фома Егорыч,-- путевка! Распишитесь в графе! Опять метет
-- поезда станут.
Расписавшись, Фома Егорыч поглядел вокно:действительно,
начиналасьметель, и ветер уже посвистывал над печной вьюшкой.
Сторож ушел, а Фома Егорыч загоревал,подслушиваясвирепеющую
вьюгу,-- и от скуки, и от бесприютности без жены.
--Всесовершаетсяпозаконам природы,-- удостоверил он
самому себе и немного успокоился.
Но вьюга жутко развертывалась над самой головойПухова,в
вечнойтрубе,иоттогохотелосьбыиметьрядомссобой
что-нибудь такое -- не говоря про жену,нохотябыживность
какую.
По путевке на вокзале надлежало быть в шестнадцать часов, а
сейчасчасовдвенадцать еще можно поспать, что и было сделано
Фомой Егорычем, не обращая внимания на пение вьюги над вьюшкой.
Разомлев и распарившись, Пухов насилупроснулся.Нечаянно
он крикнул, по старому сознанию:
--Глаша!--женупозвал; но деревянный домик претерпевал
удары снежного воздуха и весь пищал. Две комнаты стоялисовсем
порожними,иниктоневнялсловамФомы Егорыча. А бывало,
сейчас же отзовется участливая жена:
-- Тебе чего, Фомушка?
-- А ничего,-- ответит, бывало, Фома Егорыч,--этоятак
позвал: цела ли ты!
Атеперьникакогоответаиучастия:вотони,законы
природы!
-- Дать бы моей старухе капитальный ремонт -- жива бы была,
но средств нету и харчи плохие!--сказалсебеПухов,шнуруя
австрийские башмаки.
--Хотьбыавтоматвыдумаликакой-нибудь:до чего мне
трудящимся быть надоело!-- рассуждал Фона Егорович,упаковывая
в мешок пищу: хлеб и пшено.
На дворе его встретил удар снега в лицо и шум бури.
--Гадабестолковая!--вслухинавстречудвижущемуся
пространству сказал Пухов, именуя всю природу.
Проходя безлюдной привокзальной слободой, Пухов раздраженно
бурчал -- не от злобы, а от грусти и еще отчего-то,ноотчего
-- он вслух не сказал.
Навокзалеуже стоял под парами тяжелый, мощный паровоз с
прицепленнымкнемувагоном--снегоочистителем.На
снегоочистителебылонаписано:"СистемаинженераЭ.
Бурковского".
"Кто этот Бурковский, где он сейчас и живли?Ктожего
знает!"--сгрустьюподумалПухов,иотчего-тосразу ему
захотелось увидеть этого Бурковского.
К Пухову подошел начальник дистанции:
-- Читай, Пухов, расписывайся,и--поехали!--иподал
приказ:
"ПриказываетсяправыйпутьотКозловадо Лисок держать
непрерывно чистым от снега, для чего пустить вбезостановочную
работувсеисправныеснегоочистители.Послеудовлетворения
воинскихпоездоввсепаровозыпоставитьдлятяги
снегоочистителей.В экстренных случаях снимать для той же тяги
дежурные станционныепаровозы.Присильныхметеляхвпереди
каждоговоинскогосоставадолженнеотлучноработать
снегоочиститель, дабы ни на минуту не было прекращенодвижение
и не ослаблена боеспособность Красной Армии.
Пред. Глав. рев. комитета Ю.-В. ж. д. Рудин. Комиссар путей
сообщения Ю.-З. ж. д. Дубанин".
Пухов расписался -- в те годы попробуй не распишись!
--Опять неделю не спать!-- сказал машинист паровоза, тоже
расписавшись.
-- Опять!-- сказал Пухов, чувствуя странное удовольствие от
предстоящего трудного беспокойства: все жизнь как-то незаметней
и шибче идет.
Начальник дистанции, инженер игордыйчеловек,терпеливо
слушалметель и смотрел поверх паровоза какими-то отвлеченными
глазами. Его раза два ставили к стенке,онбыстропоседели
всемуподчинился-- без жалобы и без упрека. Но зато навсегда
замолчал и говорил только распоряжения.
Вышел дежурныйпостанции,вручилначальникудистанции
путевку и пожелал доброго пути.
--До Графской остановки нет!-- сказал начальник дистанции
машинисту.-- Сорок верст! Хватит ливодыувас,еслитопку
придется все время форсировать?
--Хватит,--ответилмашинист.--Водымного-- всю не
выпарим!
Тогда начальник дистанции и Пухов вошли вснегоочиститель.
Тамужележаливосемьрабочихидокраснакалиличугунку
казенными дровами, распахнув для свежего воздуха окно.
-- Опятьнавоняли,дьяволы!--почувствовалидогадался
Пухов.--Аведь только что пришли и харчей жирных, должно, не
едали! Эх, идолы!
Начальник дистанции сел на круглый стул увыпуклогоокна,
откудаонуправлял всей работой паровоза и снегоочистителя, а
Пухов стал у балансира.