Рабочие тоже всталиусвоихмест,убольшихрукояток,
посредством которых по балансиру быстро перекидывался груз -- и
балансир то поднимал, то опускал снегосбросный щит.
Метельвыла упорно и ровно, запасшись огромным напряжением
где-то в степях юго-востока.
В вагоне было не чисто, но тепло икак-тоукромно.Крыша
вокзалагремелажелезами,отстегнутыми ветром, а иногда этот
скрежет железа перемежался с далеким артиллерийским залпом.
Фронтработалвшестидесятиверстах.Белыевсевремя
прижималиськжелезнодорожнойлинии,ищауютав вагонах и
станционных зданиях, утомившись в снежной степи на худых конях.
Но белых отжимали бронированные поезда красных,посыпаяснега
свинцомиз изношенных пулеметов. По ночам -- молча, без огней,
тихим ходом -- проходили броневые поезда,просматриваятемные
пространстваипробуя паровозом целость пути. Ночью ничего не
известно; помашет издали поезду низкое степное дерево -- иего
порежут и снесут пулеметным огнем: зря не шевелись!
--Готово?--спросилначальникдистанции и посмотрел на
Пухова.
-- Готово!-- ответ ил Пухов и взял в обе руки рычаги.
Начальник дистанциипотянулверевкукпаровозу--тот
запел, как нежный пароход, и грубо дернул снегоочиститель.
Выскочивсостанционныхпутей, начальник дистанции одной
рукой резко и коротко дернул за веревку паровозного свистка,а
другой махнул Пухову. Это означало: работа!
Паровозкрикнул,машинистоткрылвесьпар,аПухов
передвинул оба рычага,опускаящитсножамииразвертывая
крылья.
Сейчасжеснегоочиститель сдал скорость и начал увязать в
снегу, прилипая к рельсам, как к магнитам.
Начальник дистанции еще раз дернул веревку на паровоз,что
означало--усилитьтягу!Нопаровозвесьдрожалот
перенапряжения и сифонил так, что из трубы жар вылетал.Колеса
еговпустую ворочались в снегу, как в крутой почве, подшипники
грелись от частых оборотов иплохогомасла,акочегарвесь
взмокотработыстопкой,несмотрянато, что выбегал за
дровами на тендер, где его прохватывал двадцатиградусный ветер.
Снегоочистительипаровозпопаливглубокийснежный
перевал. Один начальник дистанции молчал -- ему было все равно.
Остальныелюдинапаровозеинаснегоочистителегрубо
выражалисьнакаком-тосамодельномязыке,сразуобнажая
задушевные мысли.
--Парумало!Пошуруйтопкуипросифонь, чтоб баланец
загремел,-- тогда возьмем!
Баланс--автоматическийпредохранительот
излишнего давления пара в котле. (Прим. автора.)
--Закуривай!--крикнул рабочим Пухов, догадавшись о том,
что делается на паровозе.
Начальник дистанции тоже вынул кисет инасыпалвкусочек
газеты зеленой самогонной махорки.
Кметелидавнопритерпелисьизабылипро нее, как про
нормальный воздух. Покурив,Пуховвылезизвагонаиздесь
только обнаружил гром бури, злобу холода и пальбу сухого снега.
-- Вот сволота!-- сказал Пухов, еле управляясь с тем, с чем
ему нужно было управиться.
Вдругбешенозаревел баланс паровоза, спуская лишний пар.
Пухов вскочил в вагон -- и паровоз сейчас же иразомвыхватил
снегоочистительизснежногобугра, пробуксовав колесами так,
что огонь посыпался из рельс. Пухов даже увидел, какхлестнула
водаизпаровозной трубы от слишком большого открытия пара, и
оценил машиниста за отвагу:
-- Хорош парень у нас на паровозе!
-- А?-- спросил старший рабочий Шугаев.
-- Чего а?-- ответил Пухов.-- Чего акаешь-то? Горекругом,
а ты разговариваешь.
Шугаев поэтому замолчал.
Паровоз прогудел два раза, а начальник дистанции крикнул:
-- Закрой работу!
Пухов рванул рычаг и поднял щит.
Подъезжалик переезду, где лежали контррельсы. Такие места
проезжали безработы:щитснегоочистителярезалснегниже
головкирельсаинемог работать, когда у рельса что-нибудь
находилось -- тогда снегоочиститель опрокинулся бы.
Проехав переезд, снегоочиститель понессяоткрытойстепью.
Укрытыйснегом,лежалискусныйжелезныйпуть. Пухов всегда
удивлялся пространству.Оноегоуспокаиваловстраданиии
увеличивало радость, если ее имелось немного.
Так и теперь -- поглядел в запушенное окно Пухов: ничего не
видно, а приятно.
Снегоочиститель,имеяжесткие рессоры, гремел, как телега
по кочкам, и, ухватывая снег, тучей пушил его направыйоткос
пути,трепещавыкинутымкрылом;этокрылоназначенобыло
швырять снег на сторону -- то оно и делало.
В Графской сделали значительную стоянку. Паровоз брал воду,
помощник машинистачистилдымовуюкоробку,топкуипрочее
огневое хозяйство.
Обмерзший машинист ничего не делал, а только ругался на эту
жизнь.Изштабакакого-томатросскогоотряда,стоявшего в
Графской, ему принесли спирту, и Пухов тоже прошелвдолю,а
начальник дистанции отказался.
-- Пей, инженер,-- предложил ему главный матрос.
-- Благодарю покорно. Я ничего не пью,-- уклонился инженер.
--Ну,какхочешь!--сказалматрос.--Атовыпей --
согреешься! Хочешь, рыбы принесу покушаешь?
Инженер опять отказался, по неизвестной причине.
-- Эх ты, тина!-- сказал тогда оскорбленный матрос.--Ведь
тебес душой дают -- нам же не жалко,-- а ты не берешь! Поешь,
пожалуйста!
Машинист и Пуховпилиижеваливсенапролом,улыбаясь
насчет начальника.
--Отстаньты от него!-- обрубил другой матрос.