I
— МиссСпенссейчаспожалует, сэр.
— Благодарювас, — сказалмистерХаттон, необорачиваясь. ГорничнаямиссСпенсбыладотакойстепениуродлива— уродливапредумышленно, какемувсегдаказалось, злонамеренно, преступноуродлива, — чтоонповозможностистаралсянесмотретьнанее. Дверьзакрылась. Оставшисьодин, мистерХаттонвстализаходилпогостиной, поглядываяназнакомыевещи, которыевстречалоздесьегосозерцательноеоко.
Фотографиигреческойскульптуры, фотографииримскогоФорума, цветныерепродукциикартинитальянскихмастеров-всетакоебесспорное, такоеизвестное. БедняжкаДженнет! Какаяузостькругозора, какойинтеллектуальныйснобизм! Оееподлинномвкусеможносудитьвотпоэтойакварелиуличногохудожника, закоторуюоназаплатиладвасполовинойшиллинга (азарамкутридцатьпять). СколькораземуприходилосьвыслушиватьотДженнетэтуисторию, сколькоразонавосхищаласьпринемэтойловкойподделкойподолеографию. "Подлинныйхудожникигде— напанели!" — ислово "художник" звучаловееустахсбольшойбуквы. Понимайтетак, чтоореолегославыосенилотчастииДженнетСпенс, непожалевшуюдатьемуполкронызакопиюсолеографии. Онакакбывоздаваладолжноесобственномувкусуихудожественномучутью. Подлинныйстарыймастерзаполкроны. БедняжкаДженнет!
МистерХаттоностановилсяпереднебольшимпродолговатымзеркалом. Нагнувшисьслегка, чтобыразглядетьвнемсвоелицо, онпровелбелымхоленымпальцемпоусам. Усыунегобылитакиежепышныеизолотистые, каки. двадцатьлетназад. Волосытоженепоседели, ипокачтоникакогонамеканаплешь— тольколобсталнескольковыше. "КакуШекспира", — улыбнувшись, подумалмистерХаттон, разглядываяблестящуюигладкуюкрутизнусвоегочела.
"Сдругимиспорят, тыжнеуязвим… Избезднквершинам… Величиетвое… Шекспир! О, еслибытыжилсрединас! Впрочем, это, кажется, ужеоМильтоне— прекраснаядамаХристоваКолледжа. Да, новнем-то, внемсамомничегодамскогонет. Таких, какон, женщиныназываютнастоящимимужчинами. Поэтомуонипользуетсяуспехом— женщинамнравятсяегопышныезолотистыеусыито, чтоотнегоприятнопахнеттабаком. — МистерХаттонсноваулыбнулся— онбылнепрочьподшутитьнадсамимсобой. — ПрекраснаядамаХристова? Э-э, нет! ДамскийХристос, вотонкто. Мило, оченьмило. ДамскийХристос". МистерХаттонпожалел, чтоздесьнепередкемблеснутьтакимкаламбуром. БедняжкаДженнет— увы! — несможетоценитьего.
Онвыпрямился, пригладилволосыисновазаходилпогостиной. Римскийфорум, бр— р! МистерХаттонтерпетьнемогэтиунылыефотографии.
Вдругонпочувствовал, чтоДженнетСпенсздесь, стоитвдверях. Онвздрогнул, точнозастигнутыйнаместепреступления. ДженнетСпенсвсегдапоявляласьбесшумно, какпризрак, — этобылаоднаизееособенностей. "Ачтоеслионадавностоитвдверяхивидела, каконразглядываетсебявзеркале? Нет, неможетбыть. Авсе-такинеприятно".
— Вызасталименяврасплох, — сказалмистерХаттон, спротянутойрукойидянавстречуей, иулыбкасновазаигралаунегоналице.
МиссСпенстожеулыбалась— своейулыбкойДжоконды, каконоднаждыполунасмешливопольстилей. МиссСпенспринялакомплиментзачистуюмонетуистехпорстараласьдержатьсянавысотелеонардовскогообраза. ОтвечаянарукопожатиемистераХаттона, онапродолжалаулыбатьсямолча— этотожевходиловрольДжоконды.
— Каквысебячувствуете? Надеюсь, неплохо? — спросилмистерХаттон. — Видуваспрекрасный.
Какоестранноеунеелицо! Этотротик, стянутыйулыбкойДжокондывхоботокскруглойдыркойпосредине, словноонавот-вотсвистнет, былпохожнаручкубезпера. Надортом— тонкийноссгорбинкой. Глазабольшие, блестящиеитемные— глазатогоразреза, блескаитемноты, которыебудтосозданыдляячменейивоспаленно-красныхжилокнабелке.
Красивые, нонеизменносерьезныеглаза, ручкабезперасколькоугодномоглаизощрятьсявулыбкеДжоконды, новзглядоставалсяпо-прежнемусерьезным. Смелоизогнутые, густопрочерченныетемныебровипридаваливерхнейчастиэтоголицанеожиданнуювластность-властностьримскойматроны. Волосыбылитемные, тожекакуримлянки, отбровейкверху— истиннаяАгриппина.
— Решилзаглянутьквамподорогедомой, — говорилмистерХаттон. — Ах, какприятно… — онповелрукой, охвативэтимжестомцветыввазах, солнечныебликиизеленьзаокном, — какприятновернутьсяналоноприродыпоследеловогоднявдушномгороде.
МиссСпенсселавкреслоиуказалаемунастулрядомссобой.
— Нет, нет, увольте! — воскликнулмистерХаттон. — Тороплюсьдомой, надоузнать, кактаммоябеднаяЭмили. Ейнездоровилосьсутра. — Темнеменееонсел. — Всежалуетсянаприступыпечени. Вечноенедомогание. Женщинам… — мистерХаттоносексянаполусловеикашлянул, стараясьзамятьдальнейшее. Ончуть-чутьнесказал, чтоженщинамсплохимпищеварениемнеследуетвыходитьзамуж; ноэтобылобыслишкомжестокосегостороны, даон, собственно, такнедумал. КтомужеДженнетСпенсверовалавнеугасимыйпламеньчувствидуховноеединение. — Эмилинадеется, чтоейбудетлучше, — добавилон, — иждетваскзавтраку. Приедете? Ну, пожалуйста! — Онулыбнулсядлявящейубедительности. — Учтите, чтоприглашениеисходитиотменя.
Онапотупилась, мистеруХаттонупоказалось, чтощекиунеечутьпорозовели. Этобыладаньему, онпровелрукойпоусам.
— ЕслиЭмилидействительнонеутомитмойприезд, янепременнобуду.
— Разумеется, неутомит. Вашеприсутствиеподействуетнанееблаготворно. Инетольконанее, ноинаменятоже. Поговорка "третийлишний" нераспространяетсянасупружескуюжизнь.
— О-о, какойвыциник!
Всякийраз, когдамистерХаттонслышалэтослово, емухотелосьогрызнуться: "Гав-гав-гав!" Онокоробилоегобольшевсехдругихсловвязыке. Однаковместотогочтобызалаять, онпоспешилсказать:
— Нет, чтовы! Ятолькоповторяюпечальнуюистину. Действительностьневсегдасоответствуетнашимидеалам. Ноэтонеуменьшаетмоейверывних. Ястрастнопреданмечтеобидеальномбракемеждудвумясуществами, живущимидушавдушу. И, по-моему, этотмойидеалдостижим. Безусловно, достижим.
Онмногозначительнозамолчалибросилнанеелукавыйвзгляд. Девственница— ноещенеувядшая, несмотрянасвоитридцатьшестьлет, — быланелишенасвоеобразнойпрелести. Иктомужевнейдействительноестьчто-тозагадочное. МиссСпенсничегонеответилаемуипродолжалаулыбаться. Бывалиминуты, когдамистеруХаттонупретилаэтаджокондовскаяулыбка. Онвстал.
— Ну, мнепора. Прощайте, таинственнаяДжоконда. — Улыбкасталаещенапряженнее, онасосредоточиласьвстянувшемсяпокраямхоботке. МистерХаттонвзмахнулрукой— вэтомжестебылочто-тоотВысокогоВозрождения— ипоцеловалпротянутыеемупальцы. Онвпервыепозволилсебетакуювольность, иее, видимо, несочличрезмерной. — Снетерпениембудуждатьзавтрашнегодня.
— Всамомделе?
ВместоответамистерХаттонпоцеловалейрукуещеразиповернулсякдвери. МиссСпенсвышлавместеснимнатеррасу.
— Агдевашамашина?
— Яоставилееуворот.
— Япойдупровожувас.
— Нет! Нет! — ТонумистераХаттонабылшутливый, новтожевремярешительный. — Нивкоемслучае. Запрещаю!
— Номнехочетсяваспроводить, — запротестоваламиссСпенс, стрельнуввнегосвоейДжокондой.
МистерХаттонподнялруку.
— Нет, — повторилон, потомкоснулсяпальцемгуб, чтоможнобылопринятьчутьлинезавоздушныйпоцелуй, ипобежалпоаллее, побежалнацыпочках, размашистыми, легкимипрыжками, совсемкакмальчишка. Сердцеегопереполнилосьгордостью; вэтомбегебылочто-топленительноюношеское. Темнеменееонобрадовался, когдааллеякончилась. Уповорота— там, гдеегоещеможнобылоувидетьиздома, — оностановилсяипосмотрелназад. МиссСпенспо-прежнемустояланаступенькахтеррасыиулыбаласьвсетойжеулыбкой.