Рендел-холл, Суссекс, Англия.
Ноябрь 1812 года.
Онзнал, что теперь может сделать с ней все, что пожелает.Ода,
именновсе,чтозахочет.Наконец-тоонапоняла,чтонеможет
рассчитыватьна помощь своего жадного сводного братца. А еекислолицая
горничнаяДоркас...стоило только пригрозить, чтостаройдуреплохо
придется, и девчонка тут же сделалась шелковой. Как глупо с егостороны
неподумать об атом раньше! На будущее всего-навсего стоит лишьиногда
напоминать ей о том, что старуху можно легко отправить к ее Создателю. О
да, теперь она будет подчиняться любому его приказу!
Онпогляделнанееиулыбнулся.Егомолодаяинежная
семнадцатилетняя жена. Она стояла на коленях, обнаженная, опустив голову
иобхвативсебя руками. Ему особенно нравилось, как густыепрекрасные
волосы закрывали ее лицо плотным покрывалом, спадая до самого пола.Она
всеещетяжелодышала, хрупкие плечи, покрытые синякамиоткожаного
ремня, нервно вздрагивали.
-Тыбылаплохой,непослушной девчонкой,-сказалон,снова
взмахиваяремнем.Кончик кожаной змеи заделзатолькочтовспухший
рубец,но она не вскрикнула, не дернулась. Это ему понравилось.Раньше
онатак часто пыталась бежать от него, бороться, вырываться. Нотеперь
оннесомневался,что она останется там, гдевелено,итакдолго,
сколько он пожелает.
-Тыбольше никогда не оставишь меня, - продолжал он. - Якрайне
недоволентобой, Ариель. Кроме того, твоему брату было ужаснонеловко.
Подуматьтолько,примчатьсяк нему, переполошитьвесьдом,даеще
смущать его всякими безумными сказками!
Она ничего не ответила. Даже не шевельнулась.
-Нет, ты не должна была делать это, - задумчиво добавил он спустя
несколькомгновений и снова взмахнул рукой. На этот раз ременьобвился
вокругееталии. Она всегда была стройной, но сейчасвыгляделапочти
болезненно-худой, и это совсем ему не понравилось. Как отвратительны эти
выпирающие ребра! Его женщины должны быть пухленькими!
-Как можно ожидать от тебя исполнения супружеского долга, если ты
выглядишь как тощая кляча?
Она ничего не ответила.
Оннаблюдал,каконанамгновениезастыла,потоммедленно
выпрямилась,поднялаголову и откинула с лицаволосы.Онабылапо-
прежнемухорошенькой, несмотря на очевидные недостатки. Многопридется
емупотрудиться,преждечемонастанетнастоящейженщиной!Эти
прекрасные волосы - его мать посчитала бы их просто рыжими,ноонбыл
поэтомипосетил в юности Италию и лучше разбирался в подобныхпещах.
Да, именно волосы привлекли его, волосы и голубые глаза, такие светлые и
чистые-нималейшего оттенка серого или зеленого!Иобычновних
светилсястрах - страх перед ним.
Это было ему по душе. Он считал,что
страх делает ее бледную кожу еще более бесцветной.
-Ятаксчастлив, что на твоей коже нет веснушек,-сказалон
больше себе, чем ей. Крайне необычно, о да... Взгляни на меня, Ариель, и
прекрати эти глупости.
Ей каким-то образом удалось скрыть свой ужас перед ним и посмотреть
прямонанего, сквозь него, что мгновенно вывело его из себя.Ноона
уставиласьнемигая, и в этом взгляде не отражалось ничего,абсолютно
ничего:ниненависти,нистраха,лишьчто-товродеслепой
настороженности.Он предпочитал испуг, но понял, чтонестоитбольше
бранить ее, поскольку был уверен: она поняла, кем стала для негоикем
останется, пока ему будет это угодно.
-Хорошо,-объявил он, улыбаясь ей. - Думаю, ты ужедостаточно
m`j`g`m` за свою маленькую шалость. Разрешаю тебе разговаривать со мной,
Ариель.Яжелаю,чтобы ты рассказала все, очемговориласосвоим
братом,абсолютно все, иначе эта белоснежная кожа натвоемпрелестном
задике станет сине-фиолетовой. Так, на этот раз я почти не тронул тебя -
полагаю, я престо в хорошем настроении сегодня. Ну же, Ариель,яжелаю
услышатьправду,всю,доконца, иначемнеможетприйтивголову
приказатьпривести сюда эту твою старуху и дать ей отведать вкусмоего
ремня.
Онаповерилаему. Она так устала, устала до предела.Лишьболь,
пульсирующаябольвспинеибедрах, покрытыхшрамамиисиняками,
напоминала о том, что она еще жива. Единственное, что чувствовала вэту
минуту Ариель, - она жива, по-прежнему дышит, слышит и видит. Сейчас она
хотелалишь,чтобык ней вернулась способность смеяться-искренне,
весело, заразительно.
Онасказала медленно, очень четко, так, чтобы он не смогобвинить
ее а капризах и излишней угрюмости и не начал снова избивать:
- Ты причинил мне ужасную боль. Я не смогла этого вынести.
Ариельсамаудивилась спокойствию собственногоголосаисловно
обрелаот этого новые силы, но прежде, чем смогла продолжить, онрезко
сказал:
-Чего же ты ожидала? Я научил тебя, как возбудить мужчину, ноты
снова все испортила. Что же мне прикажешь делать - похвалить тебя за то,
чтооставила меня по-прежнему вялым и неудовлетворенным? - Ариель мудро
промолчала. - Говори же! - раздраженно воскликнул он.
Онаискоса следила, как он отступает, и ощутила, что мышцы немного
расслабились. Ее мускулы уже свело от неудобного положения.Онотошел,
уселсявкреслоинакрутил ремень на руку, словно дама,сматывающая
клубок шерсти. Странно, зачем он хочет, чтобы она рассказала о разговоре
сЭваном? Но Ариель тут же поняла, в чем дело, и снова пожалела, что не
можетсмеяться,смеятьсянад собственной невероятнойнаивностью.Он
желалзлорадствовать,глумиться,бахвалитьсяпередней;заставить
понять, насколько он сильнее.
Ариельвынудиласебя продолжать, спокойно, бесстрастно,мысленно
представляятусценув спальне, даже сейчас ощущаятогдашнюю,почти
забытую теперь, боль.