Чем выше обезьяна взбирается по дереву...
Анна Шикльгрубер, служанка, незамужняя, родила Алоиса, которого усыновил человек без определенных занятий Джон Георг Гидлер; Алоис Гидлер и Клара родили Адольфа...
Адольф Шикльгрубер-Гитлер родился в австрийском городе Браунау 20 апреля 1889 года.
В день смерти 30 апреля 1945 года рост имел 172 см, вес 82 кг, образование - незаконченное среднее (реальная школа).
Особые приметы: хорошая память, плохие зубы.
...Он плакал во сне, проснулся от одиночества, тоски. Открыл глаза и понял, что заболеет: перед тем, как заболеть, всегда плачет во сне. В большой, отделанной теплыми коврами бетонной спальне он был один. Никого не хотелось видеть. А его ждут: там уже собрались, с 16.30 его дожидаются начальники штабов - сухопутных войск, военно-воздушных, морских. И "человек No 2", "человек No 3", "No 4", "No 5" - все, сколько их есть пронумерованных, себя пронумеровавших. Смотрят на разложенную на столе карту, развязно болтают, обсуждают положение на юге, осторожно посматривают на единственный стул и стараются угадать его сегодняшние мысли, решения.
Думать о себе, как о Нем, видеть себя, как Его, стало привычкой Адольфа Шикльгрубера-Гитлера. На Него и сам уже может смотреть со стороны, но не снизу вверх, как другие обязаны, а скорее, как очень заботливый, хотя и бесцеремонный денщик. Которому все кажется, что хозяин без него не то и не так сделает и тем повредит своей репутации. "Ну что у Тебя рука эта все дрожит, попридержи правой, если дрожит!.. Ну что Ты так засмущался, уставился в свою бумагу? Может, еще очки достанешь, на нос посадишь при всех?! Крикни! Громко выкрикни - не важно, что! - и пойдет. Сразу узнают тебя, обрадуются..."
До трех ночи не спал, выслушивал вечерние донесения офицеров-оперативников: о неожиданно широких действиях русских на Харьковском направлении. Неужели догадываются, что не Москва, а юг главное направление?.. Хотят опередить, ослабить Твой удар. Поздно! Такого, упреждающего, боялся - кошмары мучили! - в тридцать девятом, сороковом. Вдруг вырвутся на европейские бетонные дороги! Пока их обратно загнали бы, все израсходовали: накопленные боеприпасы, бензин, время. Главное - время! И при этом не давать им чему-то научиться, воевать научиться, разгрызать по-одному, главное, по-одному! Те самые генералы, которые дрожали перед азиатскими просторами и хитростью Сталина, потом, друг друга толкая, спешили сообщить, как все удачно и по плану идет. И даже лучше, чем планировалось. Никто не мог рассчитывать на внезапность тактическую. Страегическую - понятно, этого добиться некоторым удавалось, если какое-то государство взялось раньше и действует энергичнее. Но чтобы сегодняшний противник ничего не замечал до последнего дня, когда современная военная машина такая громоздкая, звучная! Или они действительно не верили, не хотели верить собственным глазам и ушам?
Но вот этот сон и снова слезы, давние, детские слезы, уводящие далеко назад, где не было фюрера, а если и был, никто этого не знал. И знать не хотели! Не было фюрера, но были тоже планы и мечты - всегда о великом. Художника Гитлера мечты, который всем им докажет, заставит приползти к ноге всех, кто знать не хотел его... Который стоял у изголовья умирающей и уже знал, что умирает мать избранного. Под призрением "доктора для бедных" еврея Эдуарда Блоха умирала мать фюрера!.. Интересно, сберег доктор Блох картину, подаренную ему после похорон? Теперь эта акварель - его талисман! Сколько раз ни настигала бы германская армия еврея Блоха, Эдуарда Блоха из австрийского города Линца, куда бы ни переезжал он, будет, как было в 1938-м. Далекая и вседержащая рука откроет ему дверь в соседнюю страну. И снова в соседнюю. Пока существуют соседние страны. Возможно, Эдуард Блох и будет последний еврей в Европе, потом в Америке, потом в Азии, в Австралии...
Ни к чему теперь болезнь, а ты обязательно разболеешься - нашел время) Возьми, возьми себя в руки.
Нужна ясная голова-это наступление должно все выправить. Зима показала: положиться не на кого. И больше всего злит, когда начинают бормотать, будто ты не говорил им, не было этого, не предупреждал, не указывал заранее! Пусть, пусть снова сидит стенографист и все записывает, чтобы не могли отпереться, когда История будет подводить итоги. Можно подумать, что ты не вбивал всем в башку, не повторял сто раз: не Москва, не Москва, не Москва! Главная цель - юг, промышленность и нефть юга!.. Так нет же, каждому хотелось обскакать Наполеона. А что бензина осталось на один месяц-это не их, не генеральская забота. Затащили армии в снега, на погибель!.. А потом готовы были бежать* как тот самый корсиканец-де Березины и дальше. И побежали бы, когда бы не взял армию в собственные руки и не превратил русские "котлы" в немецкие крепости. Сколько ни смещай этих боков, этих браухичей, все они одной кости и для них ты "гефрайтер", "унтер - офицерский чин". Как бы громко, каким бы сладким хором ни повторяли: "Мой фюрер!" Вот отдал бы я тогда все капитану Рему, он бы вас всех подравнял, подстриг-под СА! А может, зря, зря не отдал?! Ха, вон как удивились и скрыть не смогли удивления, обиды, что "гефрайтер" отшвырнул их бездарную директиву и написал свою - о наступлении на Кавказ, на Сталинград. Как же, их наукам не учился - списывать у Клаузевица, Мольтое, Шлиффена, -а лезет в их святая святых! Она в учебники войдет. Как решающая директива о решающей битве! Пока Сталин дожидается нового наступления на Москву (далась она им всем, и моим тоже!), я перережу Советской России жилы. Сначала на юге. Потом Мурманскую дорогу. Москва и повиснет в пустоте. Пыль и кровавое месиво! Не нужна мне Москва. Как и Ленинград не нужен. Пусть содрогнется мир - я с корнем вырву два ноющих зуба Европы. В Гималаях эхо отзовется. А впереди Иран, Ирак, Египет, Индия... И Тибета Наконец-то никто не будет стоять между Ними и Мной...
* * *
Холодная, скользко изогнутая Вселенная, а в ней солнечно освещенная ниша. Как стеклянная мухоловка. Стенки из синего бесконечного льда. Там, снаружи. Их глаза. В круглой нише, внутри ледяной Вселенной ползают по изогнутой стенке те, кто называет себя людьми. (И воображают, что они не внутри-шара, а на поверхности - "на планете".) Снаружи Они! Глаза льда. Нет, огненные Глаза! Я, только я вижу Их. О, нелегко было выманить Их из тысячелетней дали и выси! И остановить, удержать на себе. На Германии. Мои людендорфы думают, что под Москвой меня русские остановили. Нет, меня, нас оставили Они! Увели Глаза в сторону, и лед пополз, стал побеждать. Огонь отступил. Отвернулись на миг, чтобы мы ощутили, что с нами будет, если оставят насовсем. Как его оставили, отдав в мои руки. Не сибирские дивизии и не Америка страшить должны, а Их гнев. И не гнев это, а внезапное безразличие, отсутствие. Их нет, и лед наступает на нишу. Надо быть Их огнем. Их гневом и ужасом, и тогда Глаза снова смотрят, ждут, требуют. И все идет, как предсказывал я. В этом еще раз все убедятся, когда по-настоящему заработает директива 41, победоносно двинется шестая армия, направляемая моим шестым чувством. Любопытное совпадение!.. Это наше главное оружие, секретное, им владеет Германия, пока есть я. Только пока я есть. Пора, наконец, понять простую истину: Фюрер хорош не потому, что хорош, а потому, что есть, и он незаменим. Попрекают меня импровизаторством. Меня! Эти бумажные черви в мундирах, которые я же им и вернул. Я, "гефрайтер", "младший чин", вернул им генеральские, фельдмаршальские! Вернул Германии оружие. Но они все еще Клаузевицем живут, война для них - служанка политики, и только. А политика, по их книжечкам и понятиям, - наука всего лишь о возможном. О "возможном"! Тоже мне наука. Возможное я достану и без всякой науки. Весь фокус, чтобы добиться невозможного. Вопрос о жизни и смерти расы, а они - "возможное"! Не государства сегодня, а расы воюют - все против всех.