АРБАТСКОЕ ВДОХНОВЕНИЕ, ИЛИ ВОСПОМИНАНИЯ О ДЕТСТВЕ
Антону
Упрямо я твержу с давнишних пор:
меня воспитывал арбатский двор,
все в нем, от подлого до золотого.
А если иногда я кружева
накручиваю на свои слова,
так это от любви.
Что в том дурного?
На фоне непросохшего белья
руины человечьего жилья,
крутые плечи дворника Алима...
В Дорогомилово из тьмы Кремля,
усы прокуренные шевеля,
мой соплеменник пролетает мимо.
Он маленький, немытый и рябой
и выглядит растерянным и пьющим,
но суть его - пространство и разбой
в кровавой драке прошлого с грядущим.
Его клевреты топчутся в крови...
Так где же почва для твоей любви? -
вы спросите с сомненьем, вам присущим.
Что мне сказать? Я только лишь пророс.
Еще далече до военных гроз.
Еще загадкой манит подворотня.
Еще я жизнь сверяю по двору
и не подозреваю, что умру,
как в том не сомневаюсь я сегодня.
Что мне сказать? Еще люблю свой двор,
его убогость и его простор,
и аромат грошового обеда.
И льну душой к заветному Кремлю,
и усача кремлевского люблю,
и самого себя люблю за это.
Он там сидит, изогнутый в дугу,
и глину разминает на кругу,
и проволочку тянет для основы.
Он лепит, обстоятелен и тих,
меня, надежды, сверстников моих,
отечество... И мы на все готовы.
Что мне сказать? На все готов я был.
Мой страшный век меня почти добил,
но речь не обо мне - она о сыне.
И этот век не менее жесток,
а между тем насмешлив мой сынок
его не облапошить на мякине.
Еще он, правда, тоже хил и слаб,
но он страдалец, а не гордый раб,
небезопасен и небезоружен...
А глина ведь не вечный матерьял,
и то, что я когда-то потерял,
он в воздухе арбатском обнаружил.
Булат Окуджава
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
В положенный день не пришла почта. Не пришла онаичерезнеделю.Но
сани из Кежмы приходили к Федьке, к продавцу, привозили что-то.
Саша зашел влавку.Федядверьнеоткрывал,пускалчереззаднее
крыльцо, через кладовку.
- Тебе товары привезли?
- Привезли кой-чего.
- А почты почему нет, не знаешь?
- Кто знат. Тебе, может, чего в долг записать?
- Ничего не надо, спасибо.
Зашел Саша и к Всеволоду Сергеевичу.Тотлежалнакровати,укрытый
хозяйской барчаткой - длинным полушубком до пят, со сборками на поясе.
- Заболели?
- Здоров.
- Чего же лежите?
- А что делать?
- Почему почта не приходит?
- Почта? Почты вам захотелось? Вам сейчас другую почту преподнесут.
- Не понимаю.
- Не понимаете... А что происходит в стране, понимаете? Врагирабочего
класса убили товарища Кирова, а вы хотите,чтобыэтимврагамаккуратно
доставляли почту Да вы что, Саша?! Властям надо изготовиться для ответного
удара. Такого удара, чтобы дрогнула земля Российская. Чтобы неповадно было
убивать вождей рабочего класса,чтобыврагирабочегокласса,личность
которых еще выясняется, не смели бы подсылать убийц, личность которых тоже
еще выясняется. А вы письма ждете, по газеткам соскучились.Какиеписьма
врагам рабочего класса? Чтобы они сговорились, как избежатьвозмездияза
совершенное убийство? Какие газеты? Чтобыонимоглисориентироватьсяв
событиях, чтобы могли маневрировать? Нет, дорогой, такой возможности вы не
получите. Еще скажите спасибо, что вас не трогают, не заставляютвтакой
мороз шествовать до Красноярска.
- Ладно, - засмеялся Саша, - не пугайте меня,аглавное,непугайте
себя.
Всеволод Сергеевич сел на кровати, уставился на Сашу.
- Вы давно видели Каюрова?
- Каюрова? На днях встретил на улице.
- Больше не встретите.
Саша вопросительно смотрел на него.
- Да, да, - повторил Всеволод Сергеевич, - егоувезлисегодняночью,
подъехала кошевка, побросали его барахлишко и увезли.
- Никто этого не видел, - растерянно проговорил Саша.
- Конечно. Собаки и те не лаяли. Все спали. Вот такие дела. Выпомните
своего спутника Володю Квачадзе?
- Конечно.
- Его под конвоем этапировали в Красноярск. И всех его единомышленников
и с Ангары, и сЧуны.Ивсехгольтявинских,МариюФедоровну,бывшую
эсерку, Анатолия Георгиевича, бывшего анархиста, и эту красотку...Фриду.
Всех подбирают. Скоро и наша с вами наступит очередь. Вам не попадаласьв
Кежме старуха, ссыльная Самсонова Елизавета Петровна?
- Да, я ее знаю.
Ей Саша передавал от Марии Федоровны деньги - двадцать пять рублей.
- Эту старушку тоже угнали, а ей, между прочим, семьдесят два года.
Саша пожал плечами.
- Молодых - Володю, Фриду, меня - можноотправитьвлагерь,всеже
даровая рабочая сила. Но старуху - ее до Красноярска не дотащат, помрет по
дороге.
- Кого это интересует, коговолнует?Предписанаопределеннаяакция:
ссыльных с такими-то статьями и сроками этапировать в Красноярск.Чтоже
вы думаете, какой-нибудь уполномоченный будет рассуждать: старая, больная,
жалко... Да его расстреляют за невыполнение приказа.Атак-отправил,
выполнил приказ. Умрет по дороге - он за это не отвечает. А дотащатживой
до Красноярска, добавят новый срок - и опять отправят -довезут,значит,
довезут, не довезут, значит, спишут. Сошлось в отчетности - все правильно.
Умер - сделаем отметку, уменьшим общий итог, и всяарифметика.Незнаю,
как вам, Саша, вы маломерок, но мне, Михаилу Михайловичу, по ихпонятиям,
рецидивистам, нам, как говорится в песне, "в срок назначенный".
- Ну что ж, - спокойно сказал Саша, - будем дожидаться.
Так они и продолжали жить в своей Мозгове, на краю света, оторванные от
мира, но чувствующие, что в мире происходит что-тострашное,чтодолжно
вскоре коснуться и их.