Муха и сверкающий рыцарь
ГЛАВА I
ПОСЛЕДНИЙ ПАТРОН ДЛЯ МОСКВИЧА
Выстрелы почти не слышны.
Поп-пок! — очередь проходит в стороне от Маши. Пок! — и на пятнистой куртке противника вспыхивает кроваво-красное пятно.
Пятнистый сползает по стене. С головы скатывается шлем, по плечам рассыпаются белокурые волосы. Она узнает вчерашнего командира взвода из Курска.
— А я тебя любил, Незнамова! — шепчет курянин.
Маша перешагивает через него и ногой отбрасывает выпавший автомат. Как же, любил! Так она и поверила! Этому типу ничего не стоит пальнуть ей в спину.
На углу дома покосившаяся табличка с названием улицы: «25-Street». Значит, отсюда ей налево. Она хорошо изучила поселок и в бинокль, и по начерченному от руки плану. План составил Макс, вообще-то болтун и зазнайка. С утра до вечера мелет про свой мотоцикл и не замечает, что одна девушка… Стоп! Сейчас это не важно. Главное — Макс из московского отряда «Сокол», а туда кого попало не берут. Отборные ребята, у каждого по два спортивных разряда. Если эти отборные послали в разведку Макса, то ему можно доверять в таких делах.
Маша высовывается из-за угла. Справа что-то густо чадит, и рваные клочья дыма заслоняют солнце. А на мостовой валяется еще одна табличка: «17-Ave» — авеню, значит. Все точно, не подвел Макс. За разрушенным особнячком с вывеской «CAFE» видна Машина цель — борт самолета. Добраться до него, найти портфель с картой — и дело, считай, сделано.
На соседней улице мелькнули две черные фигуры. Свои, «соколы»! Один стоит у стены с оружием наготове, другой бежит через дорогу. Перебежал, присел у забора, выставил вперед ствол: теперь он прикрывает, а напарник перебегает к нему. Кажется, он похож на Макса, хотя на таком расстоянии точно не скажешь.
«Соколы» тоже рвутся к самолету, Они, конечно, союзники, и для победы не важно, кто первым доберется до карты. Но все-таки неплохо бы их обогнать.
Маша медлит. В угловом домике, из которого выскочил голубоглазый, может прятаться его напарник. Рванешь к самолету, а он выстрелит в спину. А если проверять домик, потеряешь минут пять, и тогда уж точно «соколы» обгонят… Напарник, ей самой сейчас нужен напарник! Но ее напарника-москвича подстрелили полчаса назад в коротком бою у водонапорной башни. Маша даже не успела узнать, как его зовут.
Топот за высоким забором по ту сторону улицы. Маша вскидывает ствол и нащупывает пальцем спусковой крючок. Подтянувшись, через забор перелезает чумазый, пахнущий дымом Петька. Его группа прорывалась справа, там до сих пор что-то горит. Петька немо шевелит губами и тянется к фляжке у Маши на поясе. Свою потерял, балбес. Пока он пьет, обливаясь от жадности, Маша прикидывает: был момент, когда напарнику голубоглазого ничего не стоило его снять. Петька сидел на заборе, автомат за спиной… Раз по нему не выстрелили, то скорее всего в домике никого нет.
— Ты одна? — возвращая фляжку, спрашивает Петька.
Маша не отвечает: и так все ясно. Их с Петькой двое да двое москвичей — вот и все, что осталось от сорока бойцов десанта.
— Прикрой! — бросает Маша, поворачивается и бежит по 17-й авеню.
Петька на всякий случай стреляет по выбитым окнам домика и топает следом. Надо ему сказать, чтобы не транжирил заряды.
Позади справу взлетает ракета. Ага, сработала сигнальная мина. Там сейчас должны быть «соколы». Жалко, что москвичи попали в засаду, но это поможет Маше. Пятнистые бросятся на сигнал, а «соколы», понятно, вступят с ними в бой. Им бы продержаться минуты две, отвлекая на себя пятнистых, и тогда Маша с Петькой под шумок добегут до самолета.
Краем глаза она замечает, как шевельнулся куст у дороги, начинает поворачиваться и слышит: «Пок! Пок!»
Попаданий Маша не чувствует. Ага, промазали! Она бросается на землю, перекатывается и влепляет по заряду в две пятнистые фигуры за кустом. Второму попадает прямо в лоб. Густое красное пятно сползает, заливая стекло шлема. Пятнистый падает. Для верности она добавляет первому и только тогда замечает, что уже попала ему в бок. — Пристрели меня, Незнамова! — стонет Петька. Он валяется в уличной пыли, картинно раскинув руки и ноги. Значит, стреляли в него, а девчонку оставили на потом: думали, она не успеет ответить.
Пятнистые не шевелятся, путь свободен, и Маша бежит к самолету. Жалеть Петьку некогда.
Кажется, она последняя из десанта. На двоих москвичей надежда слабая — скорее всего их уже перебили. Нужно достать карту! Это все, что она может сделать для ребят, которые не дошли до цели, — и для «соколов», и для «егерей» из Машиного родного Укрополя, век бы его не знать.
Вблизи видно, что самолет весь в дырочках от пуль, как будто изъеден червями. Почему-то его не охраняют. Макс уверял, что здесь негде спрятаться, кроме как в развалинах кафе на 17-й авеню. Насчет кафе он ошибся: Петьку расстреляли дальше по улице, из кустов, которых нет на плане Макса. Наверное, пятнистые только сегодня притащили эти кусты откуда-нибудь из леса и посадили для маскировки. А самолет стоит в точности, как нарисовал Макс: в стороне от домов, на асфальте, кое-где взломанном пробившейся травой. Спрятаться тут действительно негде.
Под брюхом самолета валяется сорванная дверь, из проема свисает обрывок веревки. Маша закидывает автомат за спину и подтягивается на руках.
В пассажирском салоне все вверх дном: кресла поломаны, из распоротых спинок лезет набивка. Не останавливаясь, она кидается в кабину летчиков. Угадала! На полу за распахнутой дверью виден портфель!
Кто-то сидит в пилотском кресле. Маша на бегу влепляет заряд в его круглый шлем, а потом видит свесившуюся неживую руку. Пальцы на ней без ногтей, большой и указательный торчат, а остальные три слиты вместе. Боясь прикоснуться к этой даже на вид холодной, космической руке, Маша нагибается и поднимает портфель. Заглядывает — вот она, карта! — и бросается из кабины. Фигура в пилотском кресле здорово действует на нервы. Чудится, будто убитый летчик глядит ей вслед.
Из самолета она выпрыгивает с разбега, не прикасаясь к веревке, и это ее спасает.
«Пок-пок-пок!»
Очередь проходит над головой и звенит по самолетному брюху. Маша приседает за колесо. Шагах в десяти от нее стоит пятнистый и стреляет от живота, не жалея патронов. Прежде чем он успевает взять прицел пониже, Маша снимает этого ковбоя своим предпоследним зарядом.
— Американских киношек насмотрелся? — говорит она.
Пятнистый сидит, изумленно глядя на расплывающееся по животу алое пятно. Совсем молодой, чуть постарше Маши. Губы дрожат — сейчас заплачет. Маша показывает ему язык и вдруг понимает, что противник был последний, на самом деле последний! То есть нет, у пятнистых, разумеется, остались бойцы. Но сейчас они ждут новых атак «соколов» и «егерей», не зная, что десант уничтожен. Через минуту Маша с портфелем исчезнет. Поэтому и готов разрыдаться «ковбой»: он тоже понимает, что игра проиграна.
Интересно, откуда он взялся? Патроны не берег, значит, в бою еще не был. Ясно: сидел в засаде. Но — где? Вокруг сплошной асфальт!
Маша обходит самолет и видит ровную дыру в асфальте — открытый люк. Внизу, на трубах, лежит широкая доска. Ого, и журнальчик тут же! Неплохо устроился «ковбой»: ребята бились за эту проклятую карту, а он разглядывал картинки и ждал, чем дело кончится!
Журнальчик так бесит Машу, что хочется подойти к пятнистому и ударить его прикладом. Хотя он-то не виноват. Макс — вот кто чуть несорвал операцию десанта! В разведку он ходил! Хвастался, что весь маршрут облазил на пузе. Вранье! Ночи сейчас лунные, он должен был разглядеть люк и кусты, из которых подстрелили Петьку. А если Макс не разглядел, то понятно, как появился его план. Московский «сокол» струсил и даже на сто шагов не подошел к самолету, а только посмотрел в бинокль и нарисовал, что увидел.
Пятнистый плачет. Не оборачиваясь, Маша подхватывает портфель с картой и бежит к лесу.
По плану Макса где-то поблизости должен быть овраг — отличный путь для отхода. Если, конечно, москвич опять не наврал.
Маша бежит на запад, к закатному солнцу. Минут через пять самолет исчезает за деревьями. Теперь пятнистый не увидит ее, и Маша сворачивает на север. Есть ли там овраг, нет ли — она уже обманула погоню. Впереди чуть слышно шумит шоссе. Она садится на землю, прислонившись к тонкой осинке, и дает себе девяносто секунд на отдых.
Славная была охота. Все как в мечтах: портфель с картой — вот он, и медаль, считай, уже на груди. Но, по совести, гордиться нечем: просто ребята ее сберегли. В бою у водонапорной башни ее напарник-москвич расстрелял все заряды и шел впереди, прикрывая Машу собой. Потом на его место встал другой и тоже получил в грудь очередь, которая могла достаться Маше. Последним вместо нее подстрелили Петьку, а она даже не оглянулась.
А все из-за Макса! Ну, погоди, москвич!
Над лесом взлетают зеленые ракеты — пятнистые сигналят. Спохватились! Маша улыбается, и вдруг — хлоп, хлоп! — выстрелы ракетницы слышатся со стороны шоссе. Два дымных следа, догоняя друг друга, перечеркивают небо. Секунду она еще надеется, что ракеты окажутся красными, своими. Но — нет! С треском вспыхивают зеленые огоньки и, потеряв скорость, начинают опускаться прямо у нее над головой. Случайность или ее заметили? Сзади слышится рев моторов — мотоциклы! Точно, заметили. Теперь у нее одна надежда…
Маша припоминает план Макса, смотрит на закатное солнце — ага, ей на северо-восток, значит, солнце должно быть сзади и слева. Пятнистые совсем близко, раз она слышала хлопки ракетницы. Минуты три можно побегать от них, а потом надо закопать карту и пробиваться за подкреплением. Хорошо бы за эти три минуты найти овраг. Макс говорил, что там есть где спрятаться.
Овраг Маша находит на второй минуте в том самом месте, где он изображен на плане.
И все-таки москвич соврал! Не был он здесь, а то бы сказал, что весь овраг завален мусором. Десятками, сотнями тонн мусора! Видно, шоферы мусоровозов сваливают в овраг свой груз, ленясь доехать до свалки. По дну течет грязный ручей, сверху жарит солнце. Жара и влага — все, что нужно для гниения. Вонь умопомрачительная. Маша стоит шагах в десяти от оврага, и у нее уже начинает кружиться голова.
Снова зеленая ракета. Погоня ушла в сторону, но это ненадолго. Затихший было рев мотоциклов опять приближается. А если…
Маша надевает противогаз, подходит к обрыву и «солдатиком» прыгает вниз, на гору мусора. Обратной дороги нет: стены оврага почти отвесные, без посторонней помощи ей не выкарабкаться. Только вперед!
Она то бежит, то бредет, проваливаясь в мусор. Маска противогаза пахнет резиной, воздух тяжело проходит через фильтр. Минут через пять Маша начинает задыхаться. Хочется сорвать противогаз, но об этом и думать нельзя. Впереди целое озерцо квашеной капусты — мусор с какой-то овощебазы. Капуста сгнила и превратилась в кисель. Что-то там копошится мелкое, белое. Присматриваться нет никакой охоты — Машу и так уже тошнит.
Обойти озерцо невозможно: справа, как баррикада, валяется на боку смятый «жигуленок», слева — строительные обломки с торчащими стальными прутьями. Содрогаясь, Маша ступает в капустную жижу. Ноги уходят в нее по колено, придавленная капуста бурлит, со дна поднимаются пузыри. «Зато не поймают», — успокаивает себя Маша.
Под ногами скользко. Шаг, еще шаг… Ноги разъезжаются, Маша теряет равновесие и плюхается в жуткий кисель!
Она падает на спину и успевает поднять над головой коробку противогаза и портфель с картой. Теплая пузырящаяся жижа просачивается под комбинезон. Миленькое дело — утонуть в кислой капусте, когда тебе тринадцать лет и победа, считай, в кармане! Цветы, пирог, испеченный в духовке полевой кухни… Поздравит ее, конечно, сам генерал. А Макс наконец-то сообразит, что кроме Москвы есть другие города, например Укрополь, и в них живут девчонки, например Маша… А она плюнет на Макса и пойдет навестить голубоглазенького курянина. Вот так-то! Нечего врать!
Интересные мысли приходят на помойке. Вдобавок ко всему оказывается, что Маша медленно тонет. Капустный кисель дошел уже до груди. Надо вставать, а как, если руки заняты, а под ногами скользко?
Размахнувшись, Маша бросает вперед портфель с картой. Он падает у самого берега капустного озера. Еще чуть — и не добросила бы. Так, одна рука свободна. Маша переворачивается на бок и пытается встать. Рука по локоть в склизком теплом киселе. Мерзость!
Она поднимается на колени… и встречает немигающий звериный взгляд. Собака, большая! Стоит на краю капустного озера, вздыбив шерсть на загривке и показывая желтые длинные клыки. Такая ка-ак вцепится, так и оставит без руки!
— Шарик, Шарик! Иди, гуляй, — бубнит Маша из-под противогазной маски. Она не боится собак, но эта…
Странная эта собака! Пятнистая. Уши круглые, морда тупая, голова растет прямо из плеч, хвост поджат к брюху… Майор предупреждал: не отходите по ночам от костра, в Подмосковье давно перебили всех волков, и теперь их место в природе занимают одичавшие собаки. СОВЕРШЕННО ОДИЧАВШИЕ! Ни у этого пятнистого «Шарика», ни у его бабушек и дедушек никогда не было хозяина. Человек для него — или враг, или обед, если повезет. Приручить такую собаку невозможно. Разойтись с ней подобру-поздорову — тоже. В одиночку она, может быть, побоится напасть, но если дикие собаки соберутся в стаю…
Дикарь садится на задние лапы, задирает башку к небу и воет! Зовет своих, понимает Маша. Она встает и на дрожащих ногах бредет по капусте туда, где валяется портфель.
Пес воет. Другие собаки не откликаются, и Маша уже думает, что все обойдется.
До портфеля остается шага три — осторожных, медленных шага. И вдруг дикарь, пробираясь между строительными обломками, обгоняет Машу и садится на капустном берегу. Портфель у него под носом: протянешь руку — тяпнет. Пбс принюхивается и кладет на портфель башку.
Глядя в глаза дикарю, Маша тянет из-за спины свое оружие. Дрянь оружие: маркер — автомат для пейнтбола, стреляющий шариками с краской… Разве что влепить псу между глаз, а еще лучше — в нос? Пока он облизывается, можно будет удрать. Но тратить последний заряд надо наверняка. Стрелять в упор, когда пес бросится.
Маша вскидывает приклад к плечу, и дикарь отскакивает от портфеля как ошпаренный. Ага, знает, что такое ружье! Не опуская ствола, она подхватывает портфель. Надо идти. Сердце подступает к горлу, в ушах колотится пульс. Какое счастье будет, отмывшись от капусты, лечь на траву и дышать настоящим живым воздухом, а не безвкусным из противогаза!
Пес трусит следом. Мусор у него под ногами шуршит и стеклянно звякает. Когда эти звуки становятся громче, Маша оборачивается и наводит автомат. Пес отбегает и прячется. Но как только Маша идет дальше, она снова слышит за спиной шорох бумажек и звяканье стекла.
Время от времени дикарь отстает и воет — надсадно, жутко, вот уж точно не по-собачьи, а по-волчьи!
Маше слышится ответный вой. На помощь дикарю спешит какая-то жуткая собака-робот. Голос у нее металлический, со звоном и очень громкий. Так и врезается в уши и пилит, пилит…
На самом деле пилит.
Маша просыпается и видит потолок со знакомым пятном. Это на Новый год у мамы в руках бабахнуло теплое шампанское. Полбутылки выплеснулось на гостей, до потолка достало.
Вой за окном не прекратился: ага, сосед с утра пораньше включил электропилу. Значит, скоро в школу. Народная примета: в конце августа в семь утра Пономарев дядя Вася начинает пилить дрова. И пилит каждое утро до ноябрьских холодов. По нему можно проверять часы и календарь.
Маша вздохнула. Хороший был сон. Страшный, но хороший. Ведь все, все было на самом деле! Друзья и противники со всей России, бои в поселке с иностранными вывесками. Это, конечно, не настоящий поселок, а полигон дивизии спецназа. Старый, давно не летающий самолет — чтобы спецназовцы в нем тренировались захватывать террористов. В пилотском кресле сидел манекен. Секретная карта в портфеле указывала команде-победительнице, где спрятан приз — четыре ящика с лимонадом и конфетами…