========== Пролог ==========
<center>Пролог.
Дуэль.
«Дотянуться до тебя»
</center>
<b> Алиссин, наше противостояние похоже на бред.
Но пусть так и будет. Я не знаю правды, и теперь мне не придется её узнать.
</b>
- К барьеру!
- Начнём!
<b>Вспышка памяти.</b>
Лёгкий бег. Ноги едва касаются влажной травы. Совершая прыжок через костёр, мы держались за руки. Соймайн – праздник богов и влюблённых, самая короткая июньская ночь..."
<i>"Алиссин, помнишь?.." - "Нет".</i>
Мёртвая тишина в глазах: выжженная земля, бесплодная пустыня; а в моих - цветут незабудки, постепенно перерождаясь в мускари.
Расходимся на позиции по всем правилам. Замираем, не в силах решиться. Зову тебя мысленно. Продолжаю звать снова и снова. Беззвучным аконитом взгляда всматриваюсь в тёмную даль зрачков чужой неумолимой безответности. Мне хочется зацепиться за тебя вьюнком и остаться, повиснув на краешке рукава.
<i>"Алиссин... Алиссин... Алиссин!" </i>
Ответа не будет. Мы молчим. Бывают такие вещи, о которых оба не умеем говорить. Они важны, но язык наш нем. Мне хочется закричать:
<i>«Ты же умный, придумай что-нибудь!» </i>
Только ты всё придумал и сказал, и я сказал. Мужчины говорят один раз, споры решает оружие.
Мне нелегко. Но от того, кто смеялся в пыточных застенках Илларии, бессмысленно ждать откровений. Моя распевающая на жёрдочке птичка не желает свистеть грустные песенки, предпочитает щёлкать анекдоты и травить байки, а тебе она споёт молчаливую трель любви.
Я не умею по-другому, ты не умеешь. Мы не способны выражать чувства, утратили эту функцию, она атрофировалась давным-давно. На поверхности - простое стекло, а всё, что под ним, спрятано за десятью замками, и не надо о том знать. Держимся за свою территорию зубами, боимся утратить контроль над ситуацией. Отсутствие опоры под ногами - мучительно.
<i>Стань некромантом, читающим знаки по внутренностям. На срезе моего сердца ты сможешь найти все ответы. Сердце не обманет. Не веришь мне - поверь ему. Я не лгал тебе, Алиссин, в самом главном никогда не лгал. </i>
Мы не строили с тобой дом, просто нарисовали линию стен. Ничего не предлагали друг другу, ничего не обещали и не брали, не связывали себя обязательствами и клятвами - оставляли за собой право уйти в любой момент или просто не вернуться однажды.
Но оказалось, между людьми существуют невидимые узы, прорастают сами по себе, и ты не успеваешь глазом моргнуть, как в них запутываешься. Никакой домик не нужен...
Мой домик стоит напротив, с ничего не выражающим лицом, и собирается меня убить. Он так решил. Мы на разных сторонах, а рыцари света всегда знают, как поступать правильно. Закон ордена суров. Существует целый кодекс чести, которому мой справедливый и благородный рыцарь Алиссин Лория истово следует.
А у меня нет чести и гордости. Я ведьмаче - полевой вьюнок, сорная трава, не думаю о душе, выживаю любым способом.
Мы - словно на арене для рыцарских турниров, выбрали пустырь за чередой разноцветных рыночных палаток. Не хватает только зрителей, скрещенных копий, стягов и звонкого рёва трубы. Впрочем, далёкое стаккато сочной мелодии быстро восполняет этот недостаток, заставляя нас обоих вздрогнуть, оживая прошлым.
Гремит музыка. На дощатом полу сколоченной для выступления сцены босые ноги крестьянок отстукивают замысловатый мотив, создавая аккомпанемент для поединка. Театральное представление началось, и нам никто не помешает.
Всё закончится здесь.
<i>Безумие. Бред. </i>
<b> Алиссин, смогу ли я достучаться до твоих небес?
</b>
В посёлке праздник. Вечером грянет общее гулянье, а сейчас толпа пёстрого народа тянется на ярмарку смотреть представление и мир расцвечен яркими флажками и палатками. Синее небо режет глаза солнечной ясностью. От раскалённой жары воздух дрожит тяжёлым прозрачным маревом, заставляя нас обливаться потом ещё до начала поединка.
Зелёная трава, наряженная синими бродиэями, пахнет хмелем и летним льняным дурманом.
Мы стоим, сжигая глазами последние секунды времени и расстояния. Близко и далеко. Между нами - стена и песня, взлетевшая звучным, высоким голосом:
<b>Лай-лай-лай, ла-ла-ла-ла-ла.
Ла-ла-ла, лай-лай-лай, ла-ла. </b>
Стремительная музыка, топот босых ног. Неистово летят крестьянки, вытанцовывая на траве ожившей памяти. Взлетают в воздух яркие красные бусы и ленты. Всё быстрее, быстрее...
Алиссин медлит. Впервые я не могу прочитать его намерений, понять хоть одну причину. Дверь чужой души захлопнулась резко, едва не прищемив мне нос, чуть не разбив лицо. Я воочию вижу и ощущаю непроницаемую бронированную стену - на том месте, где раньше безмолвно пела разноцветная земля.
Ни один из нас не хочет думать, понимать, что там, внутри другого.
Мы просто выполняем свою работу. Без мыслей. Без чувств. Два убийцы.
Цепкий взгляд привычно выхватывает информацию. Оценка дистанции, стойки противника, позиции.
Мне хочется заорать от острого непонимания происходящего. Неверия в то, что это действительно происходит. Влюблённые бранятся - только тешатся, а моя любовь жаждет моей крови по-настоящему, и живым с пустыря уйдёт только один. Эмоции сменяют одна другую: от попытки образумить до сухого ледяного бешенства.
Лория молчит. Я молчу. Дышу на раз-два, тщательно обдумывая, что делать в этой ситуации. Имеет ли смысл продолжать цедить боль через ситечко разорванной невозможности души? Изнутри скрученной пружиной поднимается чёрная обида. Усмиряю её, не позволяя потерять самообладание. Лория - слишком серьёзный противник. Встретив инквизитора впервые, я влюбился именно в его мастерство.
Оба готовимся, настраиваемся, прогоняем кровь по венам, разминая мышцы незаметными движениями.
<b>Лай-лай-лай, ла-ла-ла, ла. </b>
Песня резко взлетает вверх, не успевая обрушиться вниз.
<b> НАЧАЛОСЬ. </b>
Сумасшедшее, резкое сближение.
Со стороны, наверное, выглядит так, словно две молнии сорвались с места, сталкиваясь грозой и рождая гром.
<b> УДАР.</b>
Парирую атаку наперевес. Давлю клинком, застываю, удерживая чужую волю жгучим ядовито-синим жалом глаз.
В этот раз всё по-другому: лишённое нежности, без права любви. Скрещиваются мечи, разрезая воздух собственным невидимым диалогом.
<i> Секунда - секунда - секунда... </i>
Острая синь, сумасшедшая бездонная чернота напротив. Кристально чёткое понимание.
"Назад дороги нет!"
Сердце стонет раненым зверем, а ум - подлая, совершенная, бездумная машина - находит и просчитывает комбинации, ищет лазейки.
Сухая пыль из-под ног, ветер с песком. В такие мгновения кажется, что время замедляется, отстукивая секунды вечности.
Скользящий сталью крик клинка. Вспышка. Ещё одна.
<b>УДАР.</b>
Воспоминания приходят непроизвольно. Словно тающие искорки костра, или летящие светлыми крыльями мотыльки. Множество воспоминаний.
Говорят, на пороге смерти перед глазами человека проносится вся жизнь, а у меня - только осколки, связанные с Алисси. Вспышки света, бликующие на лезвии.
<i>"... Солнечный зайчик медленно скользит по деревянной стене. Колышутся шёлковые занавески, пропуская майский сквозняк..."</i>
<b>УДАР</b>, снова <b>УДАР. </b>
Солнечный зайчик умер, разбитый танцем меча.
Искры летят от соприкосновения железа. <b>УДАР</b>, блок, толчок, <b>УДАР</b>, перекрестье, откат назад. Короткий полёт в атаке движений, следующих друг за другом.
Мы парим с тобой всего лишь секунду. Две птицы, висящие над миром, белые голубки, крылом к крылу на вершине бесконечности.
<b>УДАР - УДАР - УДАР.</b>
Ходим по кругу, вытаптывая ногами редкую траву с песком. Упрямо сжатая линия рта без надежды на перемирие.
<b>УДАР.</b>
Страстно целуются мечи – словно неистовые любовники, впивающиеся друг в друга сталью, - жадно грызутся лезвиями.
Вспышка. <b>УДАР.</b> Скользит железо. Бешеным лязгом гудят клинки, поют, приветствуя битву песней смерти.
<i>Сможем ли мы насытиться этим? Остановиться? Безумие. </i>
<b> УДАР. </b>Снова <b>УДАР. </b>
Глаза в глаза, вцепляясь друг в друга бешеными зрачками.
<i> О да, Алиссин, ты помнишь эту кипящую страсть?</i>
Тяжёлое дыхание срывается с губ, обжигая лицо.
Скользящий выпад. Уход в сторону. Шаг, разворот, атака по косой.
Лория парирует мгновенно. Обводит, пытаясь использовать обманку и сделать подсечку, но приём не проходит. Бью в колено подкованным сапогом, заставляя утечь инерцией вслед за клинком, и почти бездумно принимаю кинжал наручем, скрытым шёлковой манжетой запястья. Щёлчок пружины активирует когти. Провожу круазе, но Алиссин успевает сделать откат, прежде чем стальная лапа выбьет оружие и порвёт плоть.
<i>Я тоже подготовился, Алиссин, пришёл на эту битву не с пустыми руками. </i>
Синее небо над головой. Сумасшедшая драка. Песня, задающая ритм, танец крестьянок и отблеск костров в памяти...
"Жаркая южная ночь. Мы, обнявшись за плечи, выплясываем под дудочки пастухов, выделываем ногами кренделя.
Трам-па-па.
Слетают тяжёлые ботинки. А ты хохочешь, словно сумасшедший, сверкая белыми зубами. Я впервые видел, чтобы ты смеялся так искренне, легко, по-настоящему. В тот день ты был живым, Алиссин. А потом я убил нас. Ты ещё не знал, что мы мертвы, а я - знал. Знал сразу после твоих слов. Признания, разодравшего пополам.
Венок белых звездочеев на голове, прыжок через костёр. Травинка, волнительно зажатая твоими губами. Я не стал её отбирать, накрыл своими – попробовать... Забрать летний вкус на память."
<b>УДАР - УДАР - УДАР. </b>
Росчерк лезвия – вспышка памяти...
.
========== Пролог (продолжение) ==========
..Май бессовестно выхолаживает комнату зелёным сквозняком, угрожает простудой, заглядывая солнцем через развевающиеся занавеси.
Тёплые пальцы Алиссина безбрежной нежностью рисуют письмена на моей груди. Поразительный контраст между внешней отстранённостью и внутренним содержанием. В такие моменты мне всегда хочется спросить: о чём он мечтает, погружённый в собственную даль? Загадочный, холодный, далёкий, как синие звёзды в зимнюю ночь.
Каждый день мы встречаемся здесь - в полутёмной комнате, выходящей окнами на восток, в сторону океана. Слушаем шум прибоя.
Колышутся тонкие нежно-лиственные занавески, принося с собой запах моря и крики береговушек. На полукруглом балконе жаркое солнце вытапливает слюду из мозаичного пола, а здесь, в комнате, всегда царит полумрак и прохлада.
Ты не любишь света, мой сумеречный Алиссин. А я люблю, очень люблю, но он не отвечает мне взаимностью.
<i>Время. </i>
Лория поднимается с кровати; стремительно, как суровая стальная стрела. Накидывает одежду в молчании, изредка зыркая на меня полувопросительным взором. Не понимает, глупый, что я любуюсь им: темноволосым, сильным, изящным, с тонкой талией и широкой линией плеч. Мышцы перекатываются и играют при каждом движении, инквизитор будто состоит только из мышц; но сам - худой, жилистый; на теле - ни грамма жира, один лишь сухой рельеф.
Лория заканчивает одеваться: застёгивает рубаху, повязывает шейный платок.
Я слежу за уверенными движениями чужих пальцев, а изнутри - при воспоминании о том, как нежны и пронзительно чувственны они могут быть, - накатывает жаркая волна. Насколько трепетно способны вылепить лаской каждый сантиметр тела, насколько сладко и мучительно умеют истязать часами, заставляя гортанно всхлипывать. Инквизитор даже в постели остаётся ведьмачьим палачом, просто это слово приобретает совершенно иной смысл, чарующий оттенок острейшего, до крика, удовольствия.
Лория накидывает колет, наводя последний штрих, перед тем как исчезнуть, раствориться в начинающемся вечере.
Ни поцелуя, ни словечка напоследок.
Словно два разных человека. Алиссин в постели – сверкающий ураган нежности и страсти, и Алиссин в жизни – каменная, некуртуазная бесцеремонность, под которой прячется мучительная неловкость, боящаяся собственной самости.