— Это хорошо против одного… А их трое.
— Почему вы остановили корабль? — вдруг гаркнул Погребняк.
— Не кричите… Нет нужды. Мы не сможем уйти от них.
— Почему? У нас достаточно мощности!
— Они легче. На прямой, да, мы легко уйдем. Долгую гонку, почти наверняка, они не выдержат… Но в астероидном поле, они нас нагонят. — Игорь усмехнулся. — Хотя откуда я знаю, что они могут? Может им до другой звезды — раз плюнуть.
— Капитан, — голос Погребняка вдруг сделался опасно тихим, — почему вы остановили корабль?
— Я же говорю…
— Почему?
— Расчет не в нашу пользу. К тому же, есть опасность… Помните грузовик в астероидном поясе? Хотите получить шрапнель в борт? Это космос, а не теоретический полигон.
Богданов посмотрел на бегущую рядом с инопланетными кораблями строку параметров. «Какой же я дурак! Какой дурак! Устроил погоню, чуть ли не со стрельбой, пушку велел подготовить… Идиот! — Игорь едва не хлопнул себя по лбу. — Надо было всю мощность направить на спецканал, Земля должна знать. Теперь уже поздно. Не успеем… Простая радиограмма будет идти двадцать лет… Что же делать?»
Он даже глаза закрыл, что бы хоть чуть-чуть успокоиться.
— Бортинженер, срочно, записи бортового журнала в третий зонд. Программируйте геоцентрическую орбиту с высоким перигеем. И маяк. Запуск по моей команде.
Пальцы Мацуме забарабанили по клавиатуре.
— Готовность через десять секунд.
Игорь оценил траектории. Выждал момент, когда пусковая панель оказалась на противоположенной от приближающихся кораблей стороне и скомандовал:
— Пуск!
Дальний чуть тряхнуло. Маневр удался. Пиропатроны отстрелили зонд. Капсула провалилась вниз, на момент вспыхнула точкой двигателя и ушла к планете. Рано или поздно, чем бы не закончилась экспедиция «Дальнего-17», земляне снова появятся в этих краях. Земля должна знать.
— Одобряю ваши действия, капитан, — сказал Погребняк, подходя совсем близко к Богданову. — Но не считаете ли вы, что пора вскрыть известный вам конверт в сейфе?
До Игоря не сразу дошел смысл сказанного.
— Простите?
— Внештатная ситуация. Конверт, — словно ребенку разъяснял Погребняк.
— Откуда вы знаете про…
— Капитан, у нас нет времени, нужно вскрыть конверт. Вы должны вскрыть его, слышите? Должны вскрыть. — Погребняк подходил все ближе и ближе, буквально вплотную.
— Что за конверт? — спросил Баркер.
Погребняк резко повернул голову в его сторону.
Игорь даже удивился, какими жуткими стали глаза Александра.
— Помните, Кларк, я говорил, что ситуация может измениться? Сейчас самое время для этого. Капитан…
Одним длинным движение Баркер вдруг оказался за спиной Погребняка. Его большая ладонь легла на плечо Александра. Тот так же стремительно накрыл ее своей, сделал движение в сторону. Баркер присел, потянул Погребняка на себя.
Все произошло так быстро, что Игорь не успел ничего сделать и даже понять.
Баркер и Погребняк замерли на мгновение. Потом разошлись. Дистанция между Александром и Игорем увеличилась до безопасной.
— У меня есть командир, — тихо произнес Кларк. — И я буду выполнять его распоряжения.
Он сделал усиление на слове «его». Это услышал и Александр.
— Откуда вы знаете про конверт? — повторил свой вопрос Богданов.
Погребняк открыл было рот, но его перебил Мацуме:
— Капитан…
Он ткнул какую-то кнопку на клавиатуре. Ожили динамики.
Игорь ожидал услышать что угодно, но только не это. Правильный, хотя и несколько архаичный немецкий. Это было окончание предложения, начало которого они пропустили:
— …оружие. Предлагаем вам совершить приземление в зоне, координаты которой мы обозначим. Пожалуйста, внимательно отнеситесь к этому предупреждению.
— Что он говорил про оружие? — поинтересовался Кадзусе.
— Что они не хотят его применять, — ответил побледневший Мацуме.
— Капитан, вы отстраняетесь от командования кораблем властью данной мне Агентством. — Погребняк пошел вперед. — Вскройте конверт, и вы все поймете!
На его пути встал Баркер. Американец выглядел так, что становилось ясно, шутки с захватами кончились.
Погребняк смерил его взглядом. Потом покосился на подтянувшегося к месту предполагаемой драки Кадзусе.
— Идиоты! — зарычал Александр.
Богданов, играя желваками, отвернулся и холодно приказал:
— Мацуме, внешнюю связь.
В первом приближении космопорт напоминал большую выжженную в джунглях площадку. С высоты «Дальнего-17» можно было разглядеть врытый в землю ЦУП, более всего похожий на бункер, несколько вышек охраны периметра и пару больших ангаров. Неподалеку от «Дальнего» стояли похожие на диски корабли «аборигенов».
Сразу же после посадки на летное поле высыпали люди. Гуманоиды. Окружили корабль.
Поскольку причальной вышки тут не было, Игорь вместе с остальной командой вышел на широкую аппарель аварийного нижнего трапа. Задержался на мгновение, буркнул за спину:
— И где Погребняк, когда он так нужен?
— Не знаю, капитан, в каюте пусто. Не нашли. — В голосе Кадзусе слышалось напряжение. Доктор нес с собой «тревожный чемоданчик» с красным крестом. Лекарства, перевязочный материал. Игорю показалось, что этот врачебный атрибут нужен ему скорее для самоуспокоения.
— Ладно, пошли. — Богданов первым спустился с трапа.
Люк за спиной зашипел и закрылся, наглухо блокируя корабль. Теперь без кода внутрь «Дальнего» не зайти.
В груди гулко бухало сердце. С верхних ступенек трапа, в местных сумерках, Игорь видел только темные фигуры. Сильный, порывистый, но теплый ветер рвал полы плащей и резко хлопал двумя небольшими флажками, закрепленными на флагштоках у границы периметра.
— Кто-нибудь видит, что там на флагах? — вполголоса спросил Баркер.
— Я ничего не вижу. — Кадзусе прокашлялся. — Но волнуюсь.
— От чего бы это? — деланно удивился Кларк.
Богданов неожиданно для себя фыркнул, сдерживая нервный смех. Следом за ним захихикал Кадзусе.
— Прекратите, идиоты, — простонал Баркер, тоже с трудом сдерживаясь. — Это же первый официальный контакт!
— Нам можно, мы же не специалисты, — еще больше веселясь, ответил Богданов.
С трапа они сходили, вытирая слезы. Смех был безусловно истеричный, зато дал хорошую разрядку. Как ни крути, а ситуация была дурацкая.
Во-первых, принимающую сторону инопланетянами назвать язык не поворачивался. Они были, мягко говоря, гуманоидами, а если называть вещи своими именами — просто людьми. По крайней мере, внешне.
Во-вторых, проблем языкового барьера не возникало. Немецкий — один из многочисленных мировых языков, обязательных к изучению.
В-третьих, специалист по контактам, доставший капитана за время полета до самых почек, в самый ответственный момент исчез.
Идиотизм.
Но так или иначе, а контакт нужно было завязывать. И, ступив на твердую поверхность космодрома, Игорь улыбнулся, развел руки в стороны и произнес извечную, и, по большому счету, ничего не значащую фразу:
— Мы пришли с миром.
Из группы встречающих вперед вышел человек в фуражке. Черный кожаный плащ и красная нарукавная повязка смутно что-то напомнили. В голове Богданова закрутились символы, образы, картины. Где же он это видел? Где?
Вокруг них стояли неплотным кольцом люди, судя по всему — солдаты. Каски, приталенная форма, ремни, оружие. Какие-то автоматы?
— Мы рады приветствовать вас. Просим пройти с нами. Для официальной встречи.
— Если это возможно, мы бы хотели остаться у корабля.
— С ним ничего не случится. На этой планете нет существ, которые могли бы повредить его.
«На этой планете, — отметил про себя Богданов. — Не „на нашей“, а „на этой“… Значит не какие-нибудь параллельные вселенные. Они такие же пришельцы, как и мы?»
— Это будет встреча с руководством?
— Да. Официальная встреча. Прошу пройти с нами. — Человек в плаще качнул головой. На дороге, что вела к космопорту, загорелись фары, и громко зарычал двигатель.
— Не слишком вежливо, везти гостей на грузовике, — прокомментировал вполголоса Баркер.
— Я думаю, мы для них такая же неожиданность, как и они для нас, — ответил Кадзусе. — Скажи спасибо, что не на лошадях. Хотя тебе как потомственному ковбою, это было бы привычней.
— По-прежнему боишься лошадей?
Кадзусе хмыкнул.
Игорь обратил внимание, что встречавший их человек внимательно прислушивается к их разговору, но, видимо, не понимает ни слова.
— Меня зовут Игорь Богданов, я капитан корабля. — Он сделал паузу, ожидая, что встречающий тоже представится. Но тот молчал.
Наконец, видимо теряя терпение, он снова показал на грузовик. Сопровождавшие его солдаты — а это однозначно были солдаты — беспокойно зашевелились, кто-то мотнул стволом в сторону машины. Идите, мол, сколько можно?
Поняв, что больше из принимающей стороны не выкачать, Игорь снова улыбнулся и не торопясь пошел вперед. Следом двинулся встречавший их безымянный человек. Когда Богданов подошел близко к грузовику, деревянный борт с грохотом опрокинулся, а налетевший ветер рванул ворот сопровождавшего. Тускло блеснули серебром петлицы.
И Богданова вдруг как током ударило!
Он вспомнил, где видел этот красный флаг с белым кругом и черной раскорячкой свастики в середине! Он вспомнил, где видел эту черную форму и эти кожаные плащи, и серебряные петлицы у воротника, и красные нарукавные повязки!
Только все это было невозможно за двадцать световых лет от Земли! Это было невозможно тут, в системе Глизе! Невозможно, невозможно, невозможно!
У Игоря едва заметно подогнулись колени, он замешкался у грузовика. Один из солдат сделал шаг в его сторону… И Богданова окатил с ног до головы неожиданный, невозможный страх! Он приостановился. Глянул пристально на солдата. Но серые глаза ничего не выражали. Подоспевший офицер, теперь Игорь не сомневался, что это именно офицер, снова указал на грузовик и повторил терпеливо:
— Прошу пройти с нами.
Солдат незаметно отодвинулся в сторону.
Позади Богданова подпер Баркер.
— Не волнуйтесь, капитан. Все будет хорошо.
«И действительно, — отрешенно подумал Игорь. — Чего это я?»
Он легко запрыгнул в кузов, сел посередине простой деревянной лавки. По бокам пристроились остальные члены экипажа.
Солдаты сопровождения и офицер тоже забрались в кузов.
Лязгнул запорами борт. Машина взревела двигателем, выплюнула зловонный дым и тяжелыми рывками пошла вперед по летному полю. От рывка Мацуме едва не упал, в последний момент ухватившись за Баркера. Офицер невозмутимо держался за край лавки.
Пока машина шла по прямой, Игорь в проем кузова видел удаляющийся «Дальний-17». Надежный дом. Звездолет, преодолевший миллионы километров, чтобы попасть… куда? Где они оказались? Откуда тут?..
Богданов поймал себя на том, что упорно не хочет называть вещи своими именами, предпочитая «они» или «эти».
Потом дорога вильнула, «Дальний» пропал из виду. И на какой-то момент Игорю показалось, что он очутился в совершенно другом времени, известном ему только по страшным экспозициям музеев, пугающим историческим хроникам…
Сквозь густые ветви видно было немного — лишь небольшой участок летного поля. Покрытие его выглядело ровным и твердым, но попробовать определить материл, которым укатали поле, Александр не рискнул бы. От противоположного конца поля, сквозь просеку, разрезающую буйную зеленую поросль, убегала тонкая лента дороги. Отсюда она выглядела, как усыпанная щебнем грунтовка, но ручаться, что это на самом деле так, Погребняк не стал бы.
Продолжительного торжественного контакта двух цивилизаций, на который рассчитывал капитан, не вышло. Люди в черном подошли к экипажу «Дальнего», окружили. И хотя с такого расстояния Александр не мог разобрать ни единого слова, интонации говорили о многом.
Богданов держался предельно вежливо. Местные тоже не грубили, но движения их были решительными, голоса звучали настойчиво. А оружие в руках людей в черном, хоть и примитивное, отметало все иллюзии о миролюбивом настрое аборигенов. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: нарываться на конфликт не стоит.
Понял ли это капитан, или все еще на что-то рассчитывал?
— Мудак, — пробормотал Александр себе под нос и быстро облизнул губы.
Он имел в виду капитана, но тут же пришла мысль, что сам ничуть не лучше. Фактически, он завалил работу, раз позволил ситуации выйти из-под контроля. Да, капитан должен был вскрыть конверт, но он его не вскрыл, и в этом была ошибка Погребняка. Его просчет. Он не должен был допустить такой ситуации. Если в механизме разбалтывается какое-то соединение, слетает шестеренка, или идет в разнос двигатель, виноват не двигатель и уж тем более не шестеренка. Виноват тот, кто приставлен следить за механизмом.
Александр снова выругался. Вдалеке утробно заурчало. Рык приблизился, заглушая и без того едва различимые голоса. По звуку Погребняк готов был увидеть взлет местной ракеты, не меньше. Но расчет оказался неверным.
По летному полю к людям подкатился странного вида автомобиль на четырех колесах. Впереди располагалась кабина, сзади — крытый какой-то тканью фургон. Машина выглядела так, словно ее угнали не то из музея Транспорта и машиностроения, не то из Политехнического, не то вовсе из музея Истории.
Корпус автомобиля был угловатым и грубым. Колеса массивными, посадка высокой. Узкие окна скорее походили на бойницы. Выглядел монстр не лучше, чем рычал, но в этой убогой угловатости чувствовалась простота, продуманность и надежность.
Автомобиль рычал двигателем, и теперь не было слышно даже интонаций. Оставалось наблюдать за происходящим, как за пантомимой.
Люди в черном пригласили землян в фургон. Богданов, по всей вероятности, попытался отказаться. Аборигены настояли, убедительно пошевелив оружейными стволами. Судя по жестам, они не угрожали, а лишь объясняли что-то, указывая дулами направления и убеждая в необходимости ехать. Но все же это убеждение можно было трактовать двояко.
Богданов кивнул и первым полез в фургон. Следом двинулись японцы. Баркер был последним, перед тем как залезть в машину он с усмешкой поглядел на аборигенов, а потом коротко стрельнул взглядом по зарослям, в которых затаился Погребняк.
На секунду Александру показалось, что Кларк видит его, но в следующее мгновение наваждение прошло. Никто с такого расстояния не смог бы его разглядеть да еще сквозь буйную растительность.
Люди в черном погрузились следом. Металлически лязгнули захлопывающиеся дверцы. Автомобиль взрыкнул двигателем и, развернувшись, неторопливо покатил через летное поле к грунтовой дороге.
Александр снова услышал свой голос, и сорвавшиеся с языка слова были неприличными.
Ладно, поздно ругаться, действовать надо.
Он отступил на несколько шагов назад — так, чтобы сквозь беснующуюся тропическую растительность был виден край летного поля — и как мог быстро ломанулся сквозь джунгли вдоль кромки.
Джунгли. Это определение всплыло само собой, ассоциативно. Но к местным реалиям, во всяком случае, тем, что он пока видел, оно подходило как нельзя лучше.
Растительность была разнообразной и настолько плотной, что приходилось именно продираться. Тропинок здесь не было. Даже намека на что-то похожее. Только стволы, ветки, листья, лианы и вьюны. Создавалось впечатление, что площадку летного поля аборигены буквально выгрызли у местной природы. Та же, вынужденная уступить, не сдавалась и собирала силы, чтобы однажды отвоевать у людей свое.
Погребняк почувствовал себя диким зверем. Частью природы. Существом, которое ходит там, куда человек идти не решается.
С руки сорвалась отведенная в сторону ветка и ощутимо хлестнула по лицу, выбивая ненужные мысли.
«Господи, какая чушь в голову лезет».
Он обогнул летное поле и оказался уже на полпути к дороге. Сквозь зелень просвечивал лишь край площадки, было слышно, как урчит автомобиль.