Глава 1
Июнь. Сумерки. Северный ветер принес дождь, холодный мелкий и колючий. Редкие прохожие торопились домой, где было тепло и уютно, где их ждали. Я смотрел на этих людей, стоя под крышей автобусной остановки, и завидовал им. Им было куда идти, к кому спешить, а мне – нет.
Своего дома у меня нет, а из родительского я был изгнан еще вчера. Переночевав в парке на скамейке, я с утра бродил по городу в надежде на какой-нибудь заработок, пусть даже самый мизерный, и крыши над головой. Напрасно. Подросток, одетый в мятую и несвежую одежду, никому не внушал доверия, и мне везде отказывали.
Друзей, к которым я мог бы пойти переночевать, у меня никогда не было. После несчастного случая все свое время я посвящал учебе, и все равно оставался «неудачником», как считал мой отец. Все из-за перелома правой руки, навеки закрывшего для меня путь к музыке, а ведь отец так хотел видеть меня великим пианистом. Не вышло. С того момента, как врачи озвучили диагноз, я перестал для него существовать.
Даже в армию меня не возьмут. Не пригоден.
Как же так получается, что живой человек никому не нужен? Такое впечатление что штамп «Не пригоден» стоит не в военном билете, а на судьбе.
Живот заурчал, требуя еды.
На те копейки, что остались в кармане джинсов, когда я уходил из дома, я купил четвертинку хлеба, это и был мой завтрак, обед и ужин. Корочка, лежавшая сейчас в левом кармане, была оставлена на завтра. Живот бурчал, но больше меня сейчас донимал холод и мокрая одежда. Кто ж знал, что июнь может быть таким холодным.
Пойти домой, бухнуться в ноги отцу, подтвердив тем самым звание неудачника? Только не это. Подыхать буду, а домой не пойду. Отец в последнее время своими придирками и нотациями совсем жизни не давал, мать, как всегда безучастно смотрела из своего угла и просила не перечить ему, а я должен жить как скотина бессловесная? Не хочу.
С того дня, как я принес из школы аттестат, отец стал попрекать меня каждым куском хлеба и требовать найти работу. Я в принципе не против, только за квалифицированный труд платят больше. На институт наших средств не хватит, но я и не собирался туда. Я думал поступить в техникум, на какую-нибудь рабочую специальность, но отец их все приравнял к дворникам, и, мол, незачем на это тратить время и деньги, то же самое, что я получу в ЖЭКе без образования. На что-то большее я все равно не пригоден.
Вчера вечером во время ужина я и вспылил, выслушивая его очередные высказывания на свой счет. Результатом стал крик «Вон из моего дома!» и слезы матери. Хорошо хоть до рукоприкладства не дошло, выпил он не очень много в тот день.
С тоской посмотрев на затянутое тучами небо, я решил идти искать какой-нибудь незапертый подвал или чердак, где можно было бы переночевать, вчерашняя скамейка в парке не подходила для сегодняшнего ночлега, но тут мое внимание привлек приближающийся плач.
Почти сразу мимо меня пронесся маленький пацаненок лет шести, в странной вязаной шапочке, и бросился прямо на дорогу. Впереди мелькнули фары, и я, не раздумывая, кинулся за ребенком. Черный Лексус даже не притормозил, и то, что мы не попали ему под колеса, было просто чудом.
- Ты с ума сошел?! Жить надоело?! – Тряс я пацана, а он так горько рыдал, что я, не выдержав, прижал его к груди и погладил по спине.
- Все уже, все, маленький. Где твои родители?
Мальчишка, шмыгая носом, что-то залопотал на незнакомом певучем языке.
- Что? Я не понимаю. Ты по-русски говоришь?
Мальчишка глубоко вздохнул, положил ладошки мне на виски, сосредоточился, и...
- Я с братом живу. Он запретил уходить, но я так хотел посмотреть на этот мир, что убежал вслед за воинами и потерялся. Если до захода оранжевой луны я не успею вернуться, то останусь в этом мире и умру.
Теперь он снова разревелся. Н-да, игра у него какая-то странная. Луну оранжевую выдумал. А может это мой шанс хотя бы переночевать по-человечески? Надо только брата этого найти.
- Не реви. Вечер только начался, так что до захода луны мы что-то придумаем. Давай я тебя провожу? Куда идти помнишь?
- Нет. - Он всхлипнул – Там много деревьев, речка и мост каменный. И еще все это огорожено копьями черными.
- Копьями? Забор что ли? Это ты про парк говоришь? Только там забор сделан в виде острых пик с поперечными перекладинами.
- Не знаю. - Он уткнулся мне в грудь лицом. – Я устал и хочу кушать.
Вот и пригодилась хлебная корка. Малыш стрескал ее за секунду. Мало, конечно, но слезы высохли.
- Пошли, горюшко, - подхватив пацана под попку левой рукой, я поднял его, приказав крепче держаться за шею. - Парк Ленина тут рядом, через пять минут будем на месте.
Пять минут – это я, конечно, приврал. Топали мы добрых полчаса, тем более что слезать с моих рук пацан наотрез отказался. Он только вцепился в меня еще сильнее, когда я спросил, не хочет ли он пройтись своими ногами, так что пришлось мне тащить его на себе всю дорогу.
Когда мы, наконец, дошли до ворот парка, на улице совсем стемнело, хорошо хоть дождь прекратился, хотя из-за мокрой одежды продрог я изрядно, а тут еще и это «мелкое несчастье», тряслось от холода и жалось все плотнее, иногда всхлипывая:
- Ты теплый, с тобой хорошо.
Редкие фонари отбрасывали желтые пятна света на мокрый асфальт. Дождь прекратился, но с деревьев еще капало, хотя я уже и так промок достаточно, каплей больше, каплей меньше...
- Вот и парк. Помнишь, куда идти дальше?
- Нет. Это не здесь. Дальше. Там мост каменный, а под ним дверь.
- Где ж тут, в темноте, мост искать?
В ответ мальчишка снова заревел.
- Все-все, не реви. Идем искать твой мост. Какой он был? Перила какие? Может, деревья рядом или еще что-то?
- Мост из камня, а перила железные и плетеный железный рисунок под ними. Деревьев нет, только цветы, - и снова зашмыгал носом.
Делать нечего, пошел. Вскоре я наткнулся на то, что с большой натяжкой можно было назвать речкой. Вдоль нее я и пошел. Парк у нас небольшой, так что мы насчитали всего пять мостов, и, конечно же, наш оказался последним. Закон подлости, чтоб его.
Все это время меня не оставляла надежда на то, что брат мальчика пустит меня переночевать, или, на худой конец, одолжит немного денег или покормит. В моем положении привередничать не приходилось.
Жаль, армия для меня закрыта. Одет, обут, накормлен, чего еще желать? В ЖЕК я, кстати, тоже ходил, увы, работы для меня там не оказалось, как и на почте. Я уже подумывал сходить на стройку, но моя покалеченная рука не позволяла мне таскать тяжести и от долгого напряжения просто переставала работать.
Врачи говорили, что нервы так и не восстановились, не удивительно, после того как запястье было буквально раздроблено.
- Нам туда, - пацан указал на темную, едва заметную в тени дверь под мостом. Его брат - парковый сторож?
- Это же кладовка. Ты уверен, что нам туда? Ты же не там живешь?
- Нет, конечно. Там просто проход к нам.
- Это в подземный бункер что ли?
- Человек, пожалуйста, не спрашивай. Я не могу ответить, но нам надо именно туда и срочно. Поверь мне.
Я посмотрел на пацана и вздрогнул. На миг мне показалось, что глаза его светятся в темноте, да и обращение это - «человек». У меня по спине пробежали мурашки, но я отбросил все сомнения и пошел вперед. Терять мне было в принципе нечего. Хоть в подвале, хоть в бункере, все равно где, мне надо было согреться. Замерз я знатно, да и правая рука начала неметь от холода.
Недолго думая, я дернул дверную ручку на себя. К счастью дверь оказалась открыта, и я вошел внутрь, в полную темноту.
- Не видно ни зги. Куда идти?
- Прямо. Не бойся. Я подскажу.
- Лучше бы ты подсветил, - я поудобнее перехватил пацана и сделал несколько неуверенных шагов вперед, вытянув правую руку.
- Сейчас будет стена. Иди налево вдоль нее.
Так и есть. Сделав два шага, я наткнулся рукой на каменную кладку. Что ж, пойдем налево. Я пошел в указанном направлении, и в какой-то момент кладка сменилась необработанной шероховатой каменной поверхностью. В темноте я быстро потерял направление и ощущение времени. Я просто тупо переставлял ноги, держась свободной рукой за стену. Шел, не зная куда, в надежде просто согреться и отдохнуть. От стен веяло холодом, мальчишка висел на руке мертвым грузом, и только его сопение не давало мне сесть и сжаться в комок, чтобы согреться.
- Ты хороший, теплый, - снова заговорил пацан, а я подумал, что он, видимо, замерз еще сильнее меня, раз все о тепле говорит, - хочешь остаться со мной? Я тебя спрячу, а когда вырасту, возьму в свой гарем.
От такого предложения я запнулся и чуть не упал.
- Куда?
- В гарем, - он крепче обхватил меня за шею и прижался щекой к моему плечу, - с тобой уютно и тепло.
- Ага, тепло, - я решил не обращать внимания на слова мальчишки, мало ли что ребенок наплетет, - лучше скажи, скоро ли мы придем?
- Скоро. Совсем немного осталось, я уже границу чувствую. Только надо спешить, она может закрыться в любую минуту.
- Ладно.
Вдохновленный скорым окончанием пути я зашагал быстрее.
Постепенно в коридоре становилось светлее. В какой-то момент я понял, что могу видеть неровности у себя под ногами и выступы на стенах. Как ни странно, но никаких светильников ни на потолке, ни на стенах не было. Такое чувство, что сам воздух слабо светился. Я уже собирался спросить мальчишку о странном свечении, когда он всполошился.
- Надо бежать, скорее!
В его голосе было столько паники, что я бросился вперед, не раздумывая и не спрашивая, что случилось. Метров через пятьдесят позади нас разлился синий свет, отражаясь от стен и потолка пещеры, что-то звякнуло, словно струна порвалась на гитаре, и снова нас окутала темнота.
- Что это было? – я сбавил шаг и постепенно остановился, чтобы отдышаться, прижавшись спиной к стене.
- Граница закрылась. Мы очень вовремя прошли ее. Спасибо тебе. Теперь я дома. Почти.
- А как открыть эту границу ты знаешь?
Малыш как-то подозрительно засопел, уткнувшись носом мне в шею.
- Не реви и отвечай на вопрос. Знаешь?
- Она сама откроется, когда взойдет оранжевая луна.
- Прекрасно. И когда это будет?
- Не скоро. Прости.
- Не скоро – это когда? И не вздумай плакать, я и так весь мокрый.
- Пятьдесят лет по вашему счету.
- Сколько? – переспросил я шепотом. От представшей передо мной перспективы даже голос пропал.
- Ты не волнуйся, поживешь пока у меня.
- Я помню, в гареме. Только вот мне как-то не хочется евнухом становиться.
- Евнух – это что?
- Это такой мужик без яиц, который управляет гаремом.
- Как это, без яиц?
- Ох, пацан, ну и вопросы у тебя. Как, как?Отрезают их и все, чтобы на добро хозяйское не зарился.
- Какой в этом смысл? Он же тогда становится бесполезен как любая женщина. Хотя нет, женщины могут рожать детей, а эти мужчины больше ни на что не способны.
- Смысл в том, малыш, чтобы чужие мужики гарем не попортили.
Мальчишка рассмеялся.
- Что ты, чужой гарем никто портить не будет, это же смертная казнь, а вот эти, как ты их назвал, евнухи? Они же не смогут больше делиться энергией, ведь именно накопитель энергии у них и удаляют. В нашей стране это самое суровое наказание для любого эльвита. Лучше смерть, чем такое.
- Н-да, сурово у вас, - мы явно не понимали друг друга, так что я решил на время оставить эту тему, - а другого выхода из этого подземелья нет?
- Я не знаю. Воины всегда ходят по этой дороге и в ваш мир и обратно с рабами.
В мир? С рабами?! Я уже начинал было представлять себя в роли евнуха в подземном гареме, а теперь оказывается, что я вполне могу стать рабом в его доме. Ошейник, цепь и плети. Вот же повезло. В моей голове уже начали мелькать картинки ужасного рабства в подземных пещерах, из которых я выберусь только вперед ногами.
После рассказа пацана, мне совсем не хотелось попадать в его ненормальную страну, или что там у них. Кстати...
- Малец, а тебя как зовут? Меня Виктор, но можно просто Вик.
- Тики. Вообще-то мое имя длиннее, но тебе, как моему спасителю, можно называть меня так. И еще я чувствую твой страх, - он погладил меня теплой ладошкой по щеке, - не бойся, я же обещал тебя спрятать. Пойдем, пожалуйста, дальше. Я устал и очень хочу кушать. Видишь вдали свет? Там выход.
Действительно, впереди тускло что-то поблескивало. Назад пути уже не было, так что я двинулся вперед, навстречу моей новой, можно даже сказать, второй жизни.
Глава 2
- Ох, чую э-э... носом, что меня впереди ждет еще много проблем из-за встречи с тобой.
Чем дальше я шел, тем светлее становилось впереди. Мальчишка виновато сопел мне в шею, а я уже чувствовал изрядную усталость, но упорно продвигался вперед. Надо же узнать, куда меня закинула судьба-злодейка.
- Нифига себе в нашем городе подземелья.
Выход оказался большой пещерой в лесу, сильно напоминавшем тропический. По крайней мере, деревья, увитые лианами, и яркие птицы, кричавшие на них весьма пронзительно, наводили на мысли именно о тропиках. Вопреки тому, что у нас давно должна была начаться ночь, солнце тут светило вовсю, но воздух был влажным и совершенно чужим, резким каким-то.
Ясно одно, в центральной части Евразии такого леса быть не могло. Никоим образом. И это не могло быть подземельем, ветер и солнце никак не могли бы попасть под землю. Значит...
- Другой мир? Дожился. Был бы пьян, подумал бы о белой горячке.
- Красиво? – мальчишка завозился на руках, и я поставил его на землю. - Не то, что у вас там. Шумно, грязно и воняет.
- И куда же ты меня привел?
Я отыскал глазами своего подопечного, радостно скалящегося.
- Домой, - ответил пацан, и стянул с головы шапочку.
Только сейчас я смог как следует рассмотреть того, кого таскал на руках столько времени. Смуглая кожа, волосы цвета белого золота заплетены в косу, глаза с узкими кошачьими зрачками и уши... длинные уши, выглядывавшие из-под волос. Когда мальчишка улыбнулся во весь рот, я успел еще заметить чуть увеличенные верхние клыки. Мама моя, куда же я попал?
- Ты кто? Ты не человек?
- Нет, конечно. Я эльвит. Принадлежу к старшей ветви правящего дома, - парнишка протянул мне руку, и я увидел на его пальчиках небольшие коготки, - Пошли? Не надо, чтобы тебя кто-то видел, пока мой брат не даст тебе статус.
Я заколебался было, разглядывая его когти на пальцах, но потом вспомнил о том, что пацан вполне мирно ехал у меня на руках, не делая попыток закусить мной, а значит бояться мне вроде бы нечего.
- Ай, была - не была. Пошли, - я взял его за руку, но уйти с полянки, окружающей место моего прибытия в этот мир, нам так и не удалось.
- Куда собрался, мой принц?
Так говорить могла только сытая гиена, собиравшаяся поиграть с жертвой, пока не надоест или не проснется аппетит.
На поляну в сопровождении пяти пятнистых кошек, вроде леопардов, вышли высокие мужчины, в количестве девяти штук, облаченные в светлые туники вроде тех, что обычно бывают надеты на древнегреческих воинах в исторических фильмах. В руках у каждого из них было по короткому копью, а на поясе висело по недлинному мечу. Им бы еще шлемы с гребнями, чтобы прикрыть длинные уши, и можно в киномассовку пускать. У каждого из них были короткие волосы, так что уши, чуть отвисавшие в стороны, представали во всей красе.
Возглавлял это воинство высокий мускулистый мужик с обнаженным торсом и полураспахнутыми темными кожистыми крыльями за спиной. Волосы у него были цвета темного пепла, заплетенные в толстую косу, практически достававшую до земли, а глаза... Встреться мне кто-то с такими злобными желтыми глазами в городе, на узкой улочке, бежал бы я от него, даже не задумываясь. Из одежды на нем были только штаны серого цвета, на ногах сандалии, а запястья и шея были увешаны множеством браслетов и цепочек со всевозможными камнями. И как его к земле не гнуло от такого количества висюлек? Несмотря на то, что он был увешан цацками, словно новогодняя елка, радости при его появлении я не ощутил. От этого странного крылатого субъекта веяло холодом и опасностью.
Пока я разглядывал новых действующих лиц, Тики шагнул вперед и расставил руки в стороны, пытаясь прикрыть меня собой.