Мэри-Дженис Дэвидсон
Глава 1
Дженни Лоуренс, слишком поглощенная чтением нового выпуска «Гламура», даже не обратила внимания на то, как лифт вдруг затрясся и остановился. И только когда погас свет, она поняла, что случилось.
— Ну же! — воскликнула она, сворачивая журнал. В ее планы вовсе не входило застрять в лифте из-за того, что в здании вырубило электричество. По крайней мере, сегодня.
— Только не сейчас, — пробормотал голос у нее за спиной, и Дженни чуть не вскрикнула от неожиданности. Она даже не подозревала, что в лифте может быть кто-то еще. Хотя когда она утыкалась носом в книгу или журнал, то могла пропустить появление даже Динозавра Барни.
— Ну, здесь хотя бы вполне удобно, правда? — поинтересовалась она у обладателя голоса. — Надо же, в тот самый день, когда мне удалось наконец разобраться с рекламой пораньше… Думаю, правду говорят: хотела как лучше — получилось как всегда. А куда вы торопитесь? Вот я надеялась проскочить по мосту до начала пробок. Терпеть не могу, когда…
— Тихо.
Хм, а у него приятный баритон, из тех, что ей нравятся, несмотря на его резкость. Дженни утихомирилась, ничуть не обидевшись на приказ.
Некоторые люди не любят болтать с незнакомцами. А может, у парня клаустрофобия? Или боязнь темноты? Мракофобия? В любом случае, вряд ли он в восторге от того, что застрял в лифте бог знает насколько. Бедняга. Главное, чтобы у него не началась истерика. Нет ничего хуже, чем истерика у взрослого мужчины.
— Простите, — пробормотала Дженни и тут же добавила: — Я уверена, долго мы здесь не пробудем.
Услышав шорох, она догадалась, что мужчина отходит к дальней стене, вроде как пытается максимально увеличить расстояние между собой и ею.
Разозлившись, Дженни выпалила:
— Какого чёрта? У меня нет вшей. По крайней мере, больше нет, — добавила она, стараясь смягчить тон.
— Замолчи. И отойди в дальний угол. Немедленно.
— Ага, разбежалась! — она повернулась на голос. — Слушай, если ты такой необщительный, то это вовсе не значит, что я…
— Хватит! — Приятный баритон куда-то подевался, сменившись низким рычанием, словно он цедил слова сквозь зубы. — Не подходи ко мне. Держись подальше. Когда ты двигаешься, то с потоками воздуха я чувствую твой запах сильнее.
— Значит, я гадко пахну, да?
«Отлично, — мрачно подумала она. — Застрять в лифте наедине с психом, забывшим сегодня принять предписанные лекарства. И почему я не пошла по лестнице?»
— Нет. Вовсе нет. — Дженни почувствовала, как от этого тихого голоса в темноте по спине побежали мурашки. — Просто он слишком… сильный.
— Угу, спасибо. — Точно, он совсем чокнутый, каким бы сексуальным ни был его голос. Утром после душа она не успела даже парфюм нанести, так что ни черта он не мог учуять, кроме разве что легкого аромата мыла марки Dial. — А у тебя уже есть врач, с которым ты сможешь все это обсудить? К которому тебе следует обратиться после того, как мы выберемся отсюда?
Он фыркнул.
— Я не сумасшедший. Хотя ничуть не удивлен, что ты сделала такой вывод. Как тебя зовут?
— Джейн Доу.
Мужчина тихо рассмеялся.
— И какая опасность в том, чтобы назвать настоящее имя?
— Ладно, но только если обещаешь больше не сходить с ума. Я хочу сказать, сильнее, чем сейчас. Я Дженни Лоуренс.
В Сент-Поле проживали тысячи Лоуренсов, так что, если он вдруг окажется маньяком-убийцей, вряд ли сможет найти ее после того, как они выберутся из этой ловушки.
— Только помни, ты обещал.
— Вообще-то я ничего не обещал. Ничего хорошего. — Он тихо вздохнул в темноте.
Может, это глупо, но Дженни вдруг стало жалко этого незнакомца с окончательно съехавшей крышей, говорящего странные вещи и обладающего самым сексуальным голосом, который она когда-либо слышала.
— Ты замечательно пахнешь.
— Не начинай снова, — предупредила она.
— Луна поднимается. Я ее чувствую. — Он шумно сглотнул. — Осталось совсем мало времени.
— Да, парень, вот в этом ты прав. — Вытянув перед собой в темноте руки, Дженни шагнула вперед и принялась колотить в двери лифта.
— Эй! — крикнула она. — Есть там кто-нибудь? Тут одна славная девушка заперта наедине с психопатом.
— У тебя овуляция, — произнес он ей в самое ухо, и Дженни, вскрикнув, отшатнулась от него так, что отлетела бы к дальней стене, если бы он ее не поймал. И даже несмотря на свой испуг, она не смогла не отметить про себя, какие сильные у него руки и как ей нравится этот свежий, чистый, невероятно мужской запах.
— Ты… — во рту вдруг пересохло, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить свою гневную тираду: — Ты меня напугал. Не смейбольше вот так ко мне подкрадываться. А еще можешь меня наконец отпустить, — она выдернула свою руку, сердце колотилось так сильно, что — Дженни была просто уверена в этом — его удары грохотом разносились в тесном пространстве лифта. Стоп, а что это за бред он сказал? Неужели он имел в виду?..
— Уже поздно. А у тебя овуляция, — повторил он, голос низким рычанием разнёсся в темноте. — Это как… течка, грубо говоря. А я слишком близок к превращению.
— Ну так пошевеливайся, — резко бросила она, — и заканчивай с этим своим превращением.
— Тебе не понравится, если я это сделаю, — тихо сказал он. — Совсем не понравится.
Дженни подумала, что многие женщины на ее месте впали бы в панику от такого поворота событий, но этот извращенец с сексуальным голосом и сильными руками даже не подозревал, с кем имеет дело. У нее был черный пояс по карате, с пятидесяти ярдов она могла прострелить монетку в один цент, и однажды ей уже пришлось уложить на больничную койку несостоявшегося грабителя с переломанными ребрами. Если парень задумал что-то нехорошее, сегодня окажется явно не его день.
— Послушай, мне очень жаль, что ты испытываешь… ну… это недомогание, но если ты просто будешь вести себя спокойно, нас вытащат отсюда прежде…
Все с той же шокирующей неожиданностью рука вдруг легла ей на шею, заставляя Дженни поднять голову. Она почувствовала на губах жаркое дыхание, когда он глубоко вдохнул.
— У тебя течка, — прошептал он ей на ухо. — И луна поднимается.
Он жадно вдохнул снова.
Застыв на месте, она ждала, что он скажет дальше.
— Мне очень жаль.
В следующее мгновение его рот нашел ее губы. Прижавшись к стене лифта, Дженни почувствовала, как руки скользят по ее телу и нечто твердое упирается в живот. Мужчина дышал тяжело и хрипло, и ей пришла в голову бредовая мысль, что так он втягивает в себя ее запах, упивается им. Второй, не менее бредовой, мыслью было расслабиться в его объятиях, жадно отвечая на поцелуи. Но ее руки, независимо от того, что творилось в голове, пытались бороться с насильником, хотя отталкивать его было все равно, что двигать с места дерево.
— Боже, — простонал он ей в волосы.
— Хватит…
— Мне жаль.
— Прекрати…
— Мне очень жаль.
— …прежде чем я…
— Ты веришь в оборотней?
— …разобью твою тупую… Что?
— Я оборотень. И сегодня полнолуние. В других обстоятельствах я смог бы… но луна почти взошла. И ты так близко.
— О чемты говоришь? — завопила она.
— Я просто пытаюсь объяснить. Почему это должно случиться… почему это неизбежно. Не бойся.
— Я небоюсь, — прошипела она, снова толкая его в грудь. И кажется, на этот раз у нее получилось его немного отодвинуть. Или же он просто сделал шаг назад.
— Ты лжешь. — Странно, но он умудрился произнести это как-то почти ласково. — Я чувствую запах твоего страха.
— Не знаю, как вдолбить это тебе в голову, — процедила Дженни сквозь зубы, — но какому-то там мужчине меня не испугать. И я не пахну.
— Бояться — это естественно, — продолжал он ее успокаивать. — Я не могу тебя в этом винить. Если бы я оказался заперт в коробке в сотне футов от земли наедине с оборотнем, которого отделяет лишь какой-то час от изменения формы, я бы, наверное, спятил.
— Кстати, о спятивших оборотнях, — сказала Дженни, пытаясь шуткой разрядить слишком накалившуюся обстановку. — Признаюсь, меня это немного беспокоит. Может, есть какой-нибудь специалист, с которым я смогу потом это обсудить? Может, какая-то групповая терапия? Что-то вроде «мужчины-возомнившие-себя-оборотнями-и-бедные-девушки-нечаянно-застрявшие-с-ними-в-лифте»?
Мужчина хрипло рассмеялся.
— И ты не мог повременить еще часок со своим нервным срывом? — продолжала Дженни, обрадовавшись его реакции. Если она сумеет его отвлечь, хотя бы ненадолго, то подоспеет помощь, и…
Но тут мужские руки легли на ее предплечья, притягивая Дженни ближе.
— Мне очень жаль, — сказал он, в голосе действительно слышалось раскаяние.
Приятный, невероятно мужской аромат окутал Дженни, и ей вновь пришлось бороться со своим невольным влечением. Но она вовсе не собиралась вот так легко позволить ему сотворить то, за что он столь настойчиво извинялся. Сделав глубокий вдох, она отвела назад руку, приготовившись нанести прямой удар. Если случайно он придется по переносице, то может оказаться смертельным, поэтому Дженни надеялась попасть в лоб или скулу. Убивать сумасшедшего ей не хотелось. Кулак врезался в его подбородок, и Дженни почувствовала, как мужчина отшатнулся.
— Ой, — только и сказал он.
У Дженни отвисла челюсть. Она же его ударила, она точно знала, что ударила. Да у нее вся рука онемела. И теперь он должен валяться без сознания или, по крайней мере, тихо стонать на полу.
— Славный удар, — заметил мужчина, словно говорил о выпивке, а не приеме, который она оттачивала четыре месяца. — Неплохо поставлен.
— Да ты с ума сошел, — прошептала Дженни. Или это она спятила? А может все правда? И он на самом деле — смешно подумать — оборотень? Дженни провела ладонью по его лицу, уверенная, что хотя бы кровь у него должна идти, но пальцы наткнулись лишь на гладкую щеку. Она поспешно отдернула руку. — Да ты просто полный псих, тебе это известно?
— Нет.
Дженни ощутила, как он шагнул к ней, и, забыв про все угрызения совести, выбросила руку в новом сокрушительном ударе… чтобы угодить кулаком в раскрытую ладонь.
Он отразил ее удар. Да это просто невозможно, если только у него тоже не припрятан черный пояс. И какова процентная вероятность оказаться в ловушке лифта в Башне Уиндэмов в компании сумасшедшего чемпиона по карате? Больше всего Дженни встревожило то, что он, похоже, видел,куда направляется ее рука, в то время как сама она абсолютно ничего не могла разглядеть даже перед собственным носом.
Его ладонь обернулась вокруг маленького кулака, и подушечка большого пальца нежно погладила выступающие косточки. Колени Дженни ослабли, как от волны внезапного страха, так и от тех ощущений, что в ней вызывали эти теплые пальцы.
— Храбрая Дженни Лоуренс, — тихий шепот в темноте окутывал, словно мягким бархатом. — Жаль, что ты не дождалась следующего лифта.
Тут мужчина ловко сделал ей подсечку, и Дженни упала, но он, рухнув на пол вместе с ней, смягчил падение и тут же перекатился, оказавшись сверху, прижимаясь губами к ее шее и теребя пальцами блузку. Вскрикнув от страха и злости, Дженни принялась осыпать градом ударов его плечи и грудь, но его, казалось, ничто не могло отвлечь от поставленной цели. Она услышала оглушительный треск, когда он рванул ее блузку и сдернул бюстгальтер… и ее словно пронзило молнией до самых кончиков пальцев, едва теплые губы обхватили сосок.
Дженни попыталась вывернуться из-под него, но он легко удерживал ее на месте одной рукой, а другой срывал одежду.
— Прости, — пробормотал он, не отрывая губ от ее груди. — Не бойся, я тебе не наврежу… Боже, твой запах сводит меня с ума. — На последнем слове его голос сорвался на жуткое рычание, заполнившее тесное пространство лифта.
Дженни набрала полную грудь воздуха, чтобы заорать во все горло — и вместо этого зарыдала. Он слишком сильный, она могла драться, пинаться и царапаться, а он едва ли обращал на это внимание. То… что он собирался с ней сделать, это действительно случится. С ней. С той, у которой мать — полицейский, а отец — морской пехотинец в отставке. Родители научили ее всему, что знали сами, не желая, чтобы их дочь попала в число жертв изнасилований и убийств. Дженни могла одним ударом отправить большинство мужчин в нокаут. Но она не сумеет помешать этому мужчину взять ее силой. И хоть разум кричал, что этого не произойдет, ни в коем случае, только не так, только не с ней, она все понимала. Это случится.
— Не плачь, — попросил он, и она почувствовала, как дрожат его руки, когда он обнял ее. — Скоро все закончится. И больно не будет. Прости, что напугал тебя.
— Не надо, — прошептала Дженни, ненавидя себя за то, как звучит ее голос — беспомощный, испуганный, — но она ничего не могла поделать. — Пожалуйста, не делай этого.
Он тихо зарычал и сжал ее в крепком объятии.
— Я должен. У меня нет пары, поэтому я не могу это контролировать, как позже не смогу контролировать… Но ты все равно мне не веришь, поэтому я не буду об этом говорить. — Голос по-прежнему успокаивал ее; ладони теперь поглаживали спину, заставляя Дженни выгибаться в его руках, а рот скользил по ее горлу, целуя, облизывая и даже — очень-очень нежно — прикусывая кожу.
Она слышала в темноте его неровное дыхание; снова раздался треск ткани, когда он добрался до юбки. Опомнившись, Дженни забилась под ним с удвоенной силой, но без должного эффекта. Мужчина легко порвал льняную юбку так, словно та была из бумаги. Боже, какой он сильный! Но руки, касающиеся обнаженной кожи, казались нежными и почти невесомыми, они были словно повсюду, ласково поглаживали ее тело, и она почувствовала, как до боли напрягаются соски. Когда губы задели одну из налившихся вершинок, Дженни едва не застонала от облегчения, хотя отталкивала его плечи изо всех сил. Мужчина потерся щекой о влажный сосок, и, когда щетина задела чувствительную плоть, Дженни пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы с нежностью не прикоснуться в ответ. Она не собирается сдаваться, как бы ни…
Стоп. Щетина?..
Две минуты назад он был гладко выбрит.
Мысль растаяла, не успев даже оформиться, когда шершавый язык скользнул по соскам, вызывая блаженное безумие, желание заорать во все горло и отдать все, о чем он только ни попросит. Дженни просто ненавидела себя за это, пытаясь напомнить себе, что этот мужчина ее насилует. Но все, что она понимала, — это что он заставляет ее переживать ощущения, которых ей не доводилось испытывать никогда в жизни, ни с кем другим. Она не была девственницей, но с единственным парнем, с которым у нее были интимные отношения — другом по колледжу, — она рассталась почти три года назад.
Где-то в глубине сознания рефреном крутилось: «Этого нет. Это не реально. Десять минут назад я спокойно шла домой, а теперь в темноте занимаюсь сексом с незнакомцем. Так что это просто сон. Такого просто не может быть, это просто фантазия».И было так заманчиво согласиться и принять удовольствие, что он так умело дарил ей…
Дженни вдруг поняла, что уже несколько секунд лежит неподвижно. Что больше не хочет, чтобы мужчина останавливался. И эта вероломная мысль заставила ее обрушить очередную порцию ударов на его голову; которые сыпались до тех пор, пока он не перехватил ее запястья и не прижал их одной рукой к полу над головой.
— Хватит, — хрипло сказал ее насильник, и она съежилась, ожидая, что он отвесит ей в ответ пощечину. — Я могу простить один удар, но… Просто хватит, Дженни.
Раздвинув ее ноги коленом и продолжая удерживать руки над головой, он наклонился, чтобы поцеловать Дженни в губы, и едва успел отдернуть голову, когда зубы щелкнули всего лишь в каком-то дюйме от его рта.
Похоже, он мог видеть в темноте, как кошка.
Или волк.
Дженни постаралась избавиться от этой нелепой мысли. Она только приведет ее к безумию. Приведет к…
Мужская ладонь мягко погладила хлопок ее трусиков. И спустилась ниже. Грудь Дженни была тесно прижата к груди насильника, запястья придавлены к ковролину на полу лифта, ноги широко раздвинуты, а теперь чертовы пальцы забирались к ней в трусики. Она чувствовала, как его тело дрожит от напряжения, слышала, как тяжело и прерывисто он дышит, как скрипит зубами, словно борясь с… С чем? Было абсолютно ясно, что он просто сходит с ума от похоти, что жаждет вонзиться в ее тело и двигаться, пока не останется сил, но что-то его сдерживало.