F-fiona
Отрезок №1. Туда, где уже не о чем мечтать
Совет дня: воспринимайте критику окружающих
с высоко поднятым средним пальцем.
Мой психоаналитик украдкой взглянул на часы. Ну вот, даже ему, этому придурку с дипломом престижнейшего университета, скуку от общения со мной не удаётся скрыть. Я тоже взглянул на часы. До конца встречи ещё десять минут. Пусть терпит, осёл. Демонстративно достаю из кармана своего длинного кожаного пальто тонкие, ментоловые, больше женские, чем мужские сигареты и прикуриваю. Сигарета будто придаёт уверенности. Этот олух пытается выдержать дежурную улыбку на лице. Наверное, прикидывает, сколько раз говорил мне, что здесь курить нельзя. Я вздыхаю, несколько нервно дёргаю головой, позволяю чёлке закрыть мои глаза. Зачем я сижу тут по часу в день два раза в неделю? Это всё Кирилл - говорит, что так нужно, слишком уж я меланхоличный. Вместе с тем он зарабатывает на моём имидже этакого вечно грустного мальчика бешеные бабки.
- Морти, - губы психолога чуть кривятся, когда он называет меня сценическим псевдонимом. – Как ты спишь?
- Хорошо, - помедлив, отвечаю я, зашвыривая сигарету в его стакан с водой.
Надоел этот театр. Я встаю, отвешиваю кивок психологу и иду к двери. Он что-то бормочет о следующей встрече. Мой помощник Лан ждёт меня у двери и кидается к мужчине, чтобы обсудить с ним тот факт, что я буду вне зоны доступа следующие две недели. Небольшое турне в поддержку дебильного нового альбома. Две песни и семь ремиксов на них. Пока Лан сверяется с моим ежедневником, я даю автограф секретарше. Девушка торопливо протягивает мне визитку. У секретуток есть визитки. Дожили. Мой помощник, наконец, пришёл к какому-то согласию с психологом. Улыбаясь белозубой улыбкой, Лан осторожно, но настойчиво тянет меня к лифту. Оказываясь в кабине, я снова закуриваю.
- Жрать хочу, - изрекаю я.
- Этот ублюдок ещё и возмущался, типа сеансы пропускать нельзя… - словно не слыша меня, Лан сказал двери лифта. – Тебе хоть помогает эта хрень?
- Жрать, я сказал.
- По ходу, нет. Что хочешь?
- Жрать. Лан, ты совсем ёбнутый? Мне пофиг что.
Парень выразительно на меня посмотрел, но промолчал. Дело в том, что вчера я вышвырнул с десятого этажа все пять пицц, что он мне принёс. В одной было мало сыра, во второй слишком много, в третьей был перец, в четвёртой тесто, как подошва. А пятую я выкинул за компанию.
- Тут есть Макдональдс за углом, устроит?
- Жрать, а не травиться, - фыркнул я и затушил сигарету о стену лифта.
Створки как раз распахнулись, и я зажмурился от вспышек фотоаппаратов. Лан торопливо напялил на меня большие солнечные очки и замахал охране. Бугаи стали продираться к нам. А я думал о том, что вряд ли просто так пустили бы целую толпу этих пройдох на первый этаж такого крутого бизнес-центра. Скорее всего, Лан и постарался, всем позвонил, сообщил сей факт, что известный исполнитель нуждается в помощи мозгоправа. Мудак.
Оказавшись в стареньком лимузине, вызванном больше для папарацци, чем для меня, я сразу же залез в бар и вытянул оттуда бутылку тёмного пива.
- Тебе ещё на студию.
- Насрать.
Я снова закурил.
- Кирилл ведёт переговоры с Мустафой.
Я поперхнулся. Мустафа – охуеннейший режиссёр, продюсер и музыкант в одном лице. Круче только Люк Бессон или Питер Джексон. А, нет, ещё круче Тарантино. Совсем недавно Мустафа взялся раскручивать светловолосую певичку, больше похожую на русалку, и мальчишескую группу. Новость меня обрадовала, но, как обычно, я не показал радости.
- Если ты ему придёшься по нраву, то это будет апогеем твоей карьеры. У него бабла немерено. А если он будет тебя раскручивать… Ты можешь представить?
Представить я мог. Но лишь уставился в окно, выдав кислейшее «угу». Певец я был не ахти, честно скажем. Выезжал лишь на эпатажном для России имидже – длинные чёрные волосы, подведённые глаза, кожаная одежда, музыка - квинтэссенция боли, тоски и безнадёжности. Молодёжь хавала, кто повзрослее – выёбывались, критиковали на каждом углу, но диски раскупались.
Вообще, Мустафа был элитой среди режиссёров (и теперь уже продюсеров). Он как президент среди них. У него собственная студия, собственная армия менеджеров, которые могли добиться любого. В прошлом году он раскручивал двух пидарков, этаких победителей очередной «Фабрики звёзд», блондинчика и брюнетика. Мордашки ребят висели на каждом столбе, интервью с ними были в каждом журнале. Мустафа – это пропуск в высший мир. Туда, где уже не о чем мечтать.
Отрезок №2. Последний день старой жизни
Приходи в кабинет географии, там тебе объяснят,
что земля крутится вокруг солнца, а не вокруг тебя
Встреча с Мустафой была назначена на полдень. Всё утро я маялся в своей квартире и беспрестанно курил. На встречу я напялил простые джинсы и чёрную потрёпанную футболку. Лан прикинулся деловым: костюм, галстук. Я только хихикнул. За что получил недовольный взгляд от помощничка:
- Пил что ли?
- Не-а.
- Накурился?
- Опять не угадал.
- Блять, Морти, с тобой одни проблемы! – Лан начал терять терпение.
Я лишь белозубо улыбнулся. Зубы мне сделали пару лет назад, и теперь любая голливудская дива могла бы обзавидоваться их безупречному жемчужному блеску.
Ресторан «Белиссимо». Думаете, само его название уже о чём-то говорит? Ни хрена. Это всего лишь слово. Повара ресторана могли приготовить блюдо на самый изысканный вкус: всё, что угодно. Начиная от всем приевшихся суши до высокой гастрономической кухни. И цены тут были соответствующие. Один кофе американо и стакан воды стоили несколько штук.
Мустафа был невысоким, крепким, небритым кавказцем. Ну, кавказцами я называю всех, в чьих венах течёт южная кровь. И пофигу, откуда – Дагестан, Азербайджан, Армения. Для меня они все на одно лицо. На нём была яркая красная рубашка. Такая красная, что просто резала глаза. Слева от него сидел задумчивый молодой человек - его полная противоположность. Высокий, худощавый, бледнолицый. Одет он был в простую водолазку и джинсы. На меня взглянул мельком и тут же вернулся обратно к своему айпэду. Мустафа же рассматривал меня долго. Мне кажется, имей он возможность, то попросил бы меня раздеться и повертеться.
Кирилл, мой нынешний продюсер, чувствовал себя неуютно. Он пожал руку Мустафе и сидел, подёргивая плечами. Вообще, Кирилл - мой школьный друг. И продюсер из него, прямо скажем, никакой. Его постоянно облапошивают, ему не хватает расторопности и хватки. Быть может, из-за него и я не могу прыгнуть выше, но мне, в сущности, плевать на это. Лан, мой верный помощник, перекинулся взглядом с соратником Мустафы, чем удивил меня – неужели они знакомы?
- Привет, - вдруг улыбнулся Мустафа. Его чёрные глаза блестели. – Ты хорош. Споёшь?
Я пожал плечами – почему бы и нет?
- Гитару, - требую.
- Влад, - произносит кавказец, обращаясь к своему спутнику, не сводя с меня взгляда.
Влад с большой охотой поднимает взгляд на парня, застывшего у стены, и желаемое через полминуты у меня в руках. Неспешно перебирая струны, я начинаю едва слышно, воскрешая перед глазами картинки моего прошлого, тогда, когда мне было очень плохо, и когда я хотел сдохнуть:
Последние гвозди вбиваются в гроб,
Еще один миг и я уже мертв.
В мой мир перекрыт стальной кислород,
Я загнал себя сам в водоворот.
Моя кровь испаряется к небу,
Собирая на запах стаи ворон.
Кружатся над горкой червивых камней
Смерть, ангел и черный змей.
А под ними, терзаясь, устала душа
Надрывно стонать и умирать.
Стрелка жизни замедлила ход,
Для нее циферблат - замкнутый гнет,
Пауков ядовитых любовных путы
Душат за сердце нитями люто.
Серые стены гроба из железа
Давят на легкие невыносимо.
Смерть на пороге, в склепе моем
Задумчивым шагом ступает на пол.
Свою страшную песню ангел пропел
И на карниз беспомощно сел.
И с каждой секундой жизнь покидает меня,
Тело мое теперь погибает.
Золота прах сыпется в бездну,
Мгновение длится - сейчас же я исчезну...
Когда я заканчиваю, повисает тишина. Мустафа поворачивается к своему Владу:
- Что думаешь?
И этот Влад, глядя мне прямо в глаза, произносит:
- Стихи – говно. Исполнение – уровень школьного кружка.
Секунду я сижу оглушённый. Мне почему-то казалось, что сейчас он улыбнётся и скажет, что пошутил и что ничего более охуенного в своей жизни не слышал. Но этот мудила-Влад всё ещё смотрит на меня с нескрываемой издёвкой и наслаждается моим ошарашенным видом.
Неожиданно Мустафа разражается смехом. Я отшвыриваю гитару и несусь к выходу. Да пошли они! Кто эти клоуны такие? Справлюсь и без них. Сволочи! Глумливые твари! Руки дрожат от злости и обиды, но прикурить удаётся с первого раза. За мной вылетает Лан и Кирилл. Последний поникший:
- Дим, ну что ты? Это твой шанс.
- Знаешь что, Кирилл Олегович? – ору. Я всегда так обращаюсь к нему, когда бешусь. Подчёркиваю, что он типа немного взрослее, что, наверное, должно означать, что он серьёзней... - А не пойти бы тебе?
- Дим, ну…
- Что ну?! Ты три года занимаешься мной и что? Нам едва хватает денег, чтобы заплатить за аренду студии! Хуёвый ты продюсер!
- Дим…
- Что, «Дим»? – передразниваю я. – Я Дима с рождения, если что!
- Заткнись, Морти, и истерику прекрати, - ледяным тоном цедит Лан.
Я реально затыкаюсь. От шока. Мой помощник на меня голос повысил?
- Кирилл Олегович, - Лан смотрит, не мигая, на моего друга. – Он прав. Ты не продюсер, ты говно. Так что, давай, до свидания.
Кирилл стоит с открытым ртом. Как и я. Что, блять, с Ланом произошло? Это же Лан, мой верный и надёжный помощник, который вытаскивал меня из ментуры, который находил мне самые тёмные бары нашей страны, когда так хотелось напиться.
Тихий смешок, и я невольно поворачиваю голову. В дверях стоит этот мерзкий Влад и наслаждается представлением. Как же мне хочется его ударить… И я почти кидаюсь к нему, но Лан хватает меня за руку:
- Дима, успокойся и пошли. Они готовы подписать контракт.
- Что?
- Шевелись, - кривится Влад и открывает передо мной дверь.
Лан вталкивает меня в помещение, но когда я ровняюсь с Владом, то различаю брошенное специально для меня: «Истеричка». Но будущее уже манит. Счастливое, богатое и сытое будущее в виде широко улыбающегося Мустафы. Он приобнимает меня, радостно смеётся, пододвигает ко мне кипу бумаг, которую нужно подписать, рассказывает взахлёб о новом клипе. Стараюсь не замечать стальной и всё ещё обидно-насмешливый взгляд Влада. Как может человек, которого ты видел десять минут в жизни, так бесить?
- Подписывай, - Влад кладёт рядом со мной ручку.
Поднимаю глаза на Лана:
- Ты читал?
Я, хоть и полный кретин, но знаю, что подписывать нельзя, не читая.
- Конечно, всё в норме.
И через три секунды моя размашистая роспись украшает контракт. Всё. Новая эра.
Отрезок №3. Воспоминания с полки
У эгоистов есть одна хорошая черта: они не обсуждают других людей.
Неделю ничего не происходило. Моё турне отменили. Кирилл звонил пару раз, но я не отвечал. Чувствовал себя паршиво, кажется, даже испытывал вину перед ним. Всё-таки вместе мы прошли через многое. Он первый разглядел в моём невесёлом бренчании что-то. Он первый поверил в меня. Он вложил в меня свои деньги - те, что копил пару лет на тачку. Купил мне гитару, договорился с клубами, где я выступал первое время… Приходилось платить им. Мне, теперь относительно знаменитому певцу, приходилось платить самому, чтобы меня слушали. Тогда я много экспериментировал с имиджем, с антуражем. Иногда были дни, что нам не хватало на еду. Пару раз мы ночевали на вокзале: я в обнимку со своей гитарой, Кирилл в обнимку со своей коллекцией пластинок. Но постепенно жизнь стала налаживаться, меня стали приглашать выступать в разные клубы, платить больше, значительно больше. Потом мы уже не могли справляться со всем сами, тогда появился Руслан, или Лан, как он сам просил его называть. А дальше понеслось…
Зря или не зря я так с Кириллом, но это он обещал моему брату заботиться обо мне, а не наоборот. Вот, считай, отзаботился. Всё, что мне остаётся, спрятать эти воспоминания на дальнюю полку.
На душе всё равно было как-то погано, поэтому я решил спуститься в супермаркет за углом и купить выпить. Для этого пришлось нацепить шапочку, напялить солнечные очки и нормальную куртку, а не любимый кожаный плащ. Холодильник был пустой, так что я долго изучал витрину с представленными пиццами, минут через десять выбрав с грибами и беконом. Наверное, проще было бы заказать, но и так сойдёт. В отделе со спиртным я задержался меньше. Мои пристрастия сводились к водке и пиву. Пиво не катило, а вот водка пойдёт. Или её сестра-текила. Отлично. У кассы я, естественно, заметил журнал. На всю обложку широко улыбался Мустафа, и рядом была моя маленькая фотография. Надо же, как быстро разносятся вести. Я взял журнал и пока шёл до дома, жадно читал статью. Уже в лифте я глотнул текилы прямо из горла. Круть. Значит, я – «многообещающая звёздочка, косящая под Мерлина Мэнсона»? Интересно. Тот, что писал эту статью, вообще хоть видел Мэнсона? Был приведён мой не самый лучший стих, и критики к нему, буквально к каждой строчке по полстраницы. И не жалко же им было своего времени?.. И про Кирилла тут сказали. Что с «бездарным подобием продюсера покончено».