Идиот вернулся со стаканом воды, которую Мойра тут же благополучно пролила на свою блузку.
— Ой, холодно, — взвизгнула она и картинно вздрогнула, застонав про себя (Дерик надорвал бы живот со смеху, если бы видел это представление). Соски послушно затвердели от холода, и мистер-не-пожелавший-представиться, как раз помогавший Мойре усесться, едва не уронил ее обратно на подушку.
— Можно, я одолжу у тебя рубашку? — Она принялась возиться с пуговицами влажной блузки.
Когда Мойра наконец стянула мокрую ткань и показалась гладкая светлая кожа, Джаред моргнул. Он вдруг спросил себя, не было ли у пленницы жара. Или у
~~~
Мойра напряглась, ожидая, что на нее обрушится вся тяжесть мужского тела, но, к ее удивлению, он уперся руками в матрас и нежно, почти бережно, опустился на нее. Его пальцы запутались в ее растрепавшихся волосах, и он склонил голову; язык пробежал по ее стиснутым губам, а когда Мойра послушно приоткрыла их, погрузился глубоко в рот. Его вкус, такой обжигающе мужской, просто потряс ее, и она выдохнула.
Мойра никогда не спаривалась с кем-то вне Стаи. Не только из-за обещания, данного матери, настоящая причина крылась глубоко в ней самой. Какая-то часть ее подсознания всегда боялась навредить обычному человеку. И не отсюда ли растут корни ее проблемы? Она обещала матери не заводить отношения с оборотнями… и не могла заставить себя переспать с человеком. И вот теперь она пытается выиграть немного времени, а этот мужчина вовсе не кажется обычным, а уж то, что вытворяют с ней его руки, и вовсе не назовешь заур-р-р-р-рядным-м-м-м…
— О…. — Ее бедра дернулись. Мужчина подвинулся, становясь возле нее на колени, и его пальцы легли на клитор, едва касаясь, порхая по плоти, сводя Мойру с ума, так медленно, столь нежно, что она просто не могла… не могла… этого больше выносить… Другая рука тем временем добралась до ее груди, и он стиснул сосок, так крепко, что стало почти больно. Из-за этого контраста между пронзительными ощущениями в груди и легкими, едва уловимыми касаниями между ног Мойра оказалась на полпути к оргазму. Это нелепо! Еще и минуты не прошло, как он до нее дотронулся. Она не какая-то там проклятая заводная кукла. Он ей даже не нравится. Она не… она не… она… Волна жара затопила ее бедра, и Мойра выгнулась.
Вытянув руку, она нащупала член, такой твердый, длинный, горячий, и стиснула пальцы. Мужчина запрокинул голову, невидяще уставившись в потолок, жилы на его шее вздулись. Он переместил ладонь, и большой палец проскользнул в ее тело.
Мойра вновь потянулась за ним, но он отстранился, сохраняя это сводящее с ума расстояние, словно боясь оказаться слишком близко к ней. Распахнув глаза, она пыталась запечатлеть в памяти облик бронзовокожего мужчины, купающегося в лучах яркого полуденного солнца. Она видела, как под кожей перекатываются тугие мускулы, и, дотянувшись до его живота, почувствовала, как он напряжен. Мойра спросила себя, почему он так отчаянно сдерживает себя, словно из последних сил. Ведь она могла чувствовать запах возбуждения — это лишь воспламеняло ее саму еще сильнее — и знала, что он жаждет опрокинуть ее на матрас, протолкнуться в ее тело и двигаться, пока они оба не охрипнут от криков. Так почему же он медлит?
Более того, как получилось, что процесс, который она уже приготовилась вытерпеть ради того, чтобы выиграть время, вдруг стал таким желанным?
Мужчина улыбнулся и накрыл ладонью ее щеку. Они заглянули друг другу в глаза, и Мойра забыла, как надо дышать, потрясенная тем, что между двумя незнакомцами на секунду может возникнуть такая нежная связь.
Затем он перевернул Мойру на живот и коленом раздвинул ее бедра. Она ощутила, как ей на спину легли ладони, массируя и лаская, и неосознанно выгнулась под его руками. Вдруг ее погладило нечто твердое и гладкое, и она поняла, что он проводит головкой члена вдоль позвоночника, расщелине меж ягодиц, по преддверью влагалища. Она ждала продолжения, но он вдруг замер. Наклонился к ее уху и прошептал:
— Я Джаред.
Она ничего не ответила, лишь прильнула к нему еще ближе.
— А ты Мойра.
Головка подразнивала влажные складки, чуть проскальзывая меж ними, и тут же выходя наружу; Мойра проглотила стон. Его пальцы вернулись, раздвигая ее плоть, но он по-прежнему не торопился.
— Скажи это, Мойра.
— Джаред, — слово вырвалось из горла будто против воли. — Ты Джаред.
Он усмехнулся и издал странный звук, похожий на мурлыканье.
— Приятно познакомиться.
Он толкнулся вперед, и головка почти — почти! — погрузилась внутрь нее. Мойра задрожала. И это она собиралась взять над ним верх в этом обольщении? В самом деле?
— Пожалуйста…
— Мойра, когда я закончу, у нас будет очень долгий разговор. — Налитая головка скользнула в ее тело чуть глубже. — О тебе. — Еще дюйм. — О твоих друзьях. — Еще один. — О твоем боссе.
Внезапно он исчез, и Мойра едва не разрыдалась. Его член сменился пальцем, который принялся ласкать ее, скользить по влажной плоти, а затем вдруг перешел выше, к плотно сжатому бутону ануса, нежно потирая чувствительную кожу. Мойра издала удивленный стон, сменившийся глухим криком, когда палец медленно погрузился в тугое колечко мышц.
— Расслабься.
— Нет. — Мойра попыталась вырваться — она никогда, никогда даже не… — но он надавил сильнее, и она не так и не смогла найти в себе сил отстраниться. Когда его палец проник до первой фаланги, она вдруг почувствовала, как член толкнулся в ее влагалище, и на этот раз уже не было той дразнящей нежности; он оказался в ней одним ударом, в то время как палец медленно кружил, выскальзывая наружу, а затем ныряя обратно. Движения Джареда не были отрывистыми и резкими, она ощущала лишь мягкое, нежное давление, чувствуя, как он заполняет ее повсюду, отдавая ей все…
— О да, у нас будет очень долгий разговор, — сказал он, голос был таким хриплым, что Мойра с трудом разобрала слова. Джаред выскользнул из нее, а палец вдруг замер, и Мойре показалось, что сейчас ее сердце остановится. — О твоем неудачном выборе знакомых. — Он рывком погрузился обратно.
Мойра закричала.
Она кричала, зарывшись лицом в подушку, пока он раскачивался, проникая в ее тело, беря ее снова и снова; одна его рука поглаживала спину, другая вытворяла с ней такое… такое, что она никогда даже не… а его член, пульсирующий, огромный и невероятный, двигался, игнорируя все ее крики и мольбы, вонзаясь, протискиваясь в ее тело, и это было ужасно, ужасно восхитительно; потому что каким-то образом роли поменялись, и это не она его использовала, а он — ее.
Ей хотелось убить его. Убить за то, что заставил ее кричать. Убить, если он сейчас остановится.
— Мойра, — простонал он. Он не позволял ей двигаться, не слушал ее криков, но его руки были такими нежными. — Мойра, боже!
Его темп ускорился, с каждым рывком кровать подпрыгивала, а Мойра напрягалась, двигаясь в ответ так резко, как только позволяло ее положение, чувствуя, как приближается, подкатывает оргазм, и когда к пальцу в ее теле присоединился еще один, растягивая плоть, это оказалось уже слишком.
Она попыталась завыть, запрокинув голову, но все, что ей удалось выдавить, — это дикий стон, когда она изогнулась под мужским телом. Затем она почувствовала, как Джаред содрогается за ее спиной, как горячее семя заливает ее, согревая изнутри, и кончила еще раз, так неистово и яростно, что белые пятна заплясали на краю поля зрения.
Он выскользнул из нее, и Мойра рухнула на кровать. Несколько долгих мгновений она неподвижно лежала на животе, пытаясь прийти в себя после самого сокрушительного в ее жизни секса (с человеком! обычным человеком!), потом наконец перекатилась на спину, чтобы взглянуть на партнера.
К ее удивлению, он уже натянул джинсы и теперь сидел на стуле, глядя на нее с голодным интересом волка, стерегущего хромую лань. Мойра все еще ощущала в воздухе мускусный запах секса. Чувствовала свой запах на нем.
— А теперь, — улыбнулся Джаред, и Мойре очень, очень не понравилась эта улыбка, — поговорим о твоем боссе.
Глава 3
Опешив, Мойра потрясенно выдохнула.
— Ты… Ты меня использовал!
Джаред моргнул.
— Вообще-то ты первая начала. Вроде как сама подкинула эту идею.
Мойра наградила его свирепым взглядом, хотя чувствовала себя при этом полной дурой. И как ей только взбрело в голову его обвинять? Ляпнула, как последняя идиотка. Просто не сдержалась. Идиотка и есть. Пусть он и прав, всё равно досадно… и очень обидно. Но Мойра скорее перегрызла бы себе горло, чем показала, насколько задета.
— Ну хорошо, предположим, что первая, — протянула она. — Но это не имеет значения, потому что ты явно наслаждаешься, когда вынуждаешь женщин делать все, что тебе приспичит.
Есть! Яркая краска залила его лицо, а Мойра вдруг почувствовала себя капельку лучше. Хотя ликовать оказалось трудно, когда между ног все еще пульсировало после того, что мерзавец вытворял с ней. Был даже момент — крохотная, малюсенькая доля секунды, — когда она забыла о Стае и о том, что этот мужчина представлял собой угрозу для ее вожака. Это просто… просто вылетело у нее из головы. С Мойрой такое случалось считанные разы. Собственно, до этого дня — ни разу.
Джаред, явно задетый тем, что ее мысли витают где-то далеко отсюда, откашлялся.
— Так, о чем это мы? Ах, да. О твоем подонке-боссе. Ты…
— Да ни черта я тебе о Майкле Уиндэме не скажу, ты, безмозглый чокнутый блудник, и можешь… Хватит смеяться!
Его плечи затряслись еще на слове «чокнутый», и Джаред продолжал давиться смехом, не обращая внимания на ее приказ. Наконец он взял себя в руки и уставился на нее с нескрываемым восхищением.
— А тебе уже говорили, что ты всегда швыряешься оскорблениями по три штуки? «безмозглый-чокнутый-блудник», «тупица-псих-дебил»? Кто-нибудь раньше замечал?
— Да. Например, Майкл Уиндэм. — Это стерло ухмылку с лица Джареда. — Не знаю, что ты хочешь с ним сделать, но он…
Мне как брат, роднее просто некуда.
— … мой лучший друг, и я не только не скажу тебе про него ни слова, я размажу тебя по полу, если только приблизишься к нему с дурными намерениями.
Майкл, конечно бы, расхохоталсяпри мысли о подобной защите, потому что вожак Стаи, который нуждается в телохранителе, долго таковым не пробудет. Но гордость Мойры требовала хоть каких-то действий.
Джаред покачал головой.
— Бедняжка. Ты, видно, и не представляешь, какой он на самом деле. Должно быть, тебя обманула его смазливая мордашка.
— Твоя же меня не обманула, — холодно процедила она. Джаред усмехнулся. Улыбаясь, он выглядел гораздо моложе и казался милым парнем. Но милым этот мерзавец совершенно точно не был.
Мойра рывком села, чтобы проверить свои силы, и с радостью обнаружила, что голова больше не кружится. Одним прыжком вскочив с кровати и наконец-то уверенно стоя на ровном полу, она подбоченилась. Взгляд Джареда переместился ей на грудь, и Мойра почти воочию видела, как стремительно падает его IQ. Казалось, у Джареда вот-вот отвалится челюсть, и серебристая струйка слюны потечет по подбородку.
— Все, я ухожу, тупица, псих, идиот. Терпеть не могу, когда меня похищают, одурманивают и, э-э-э, соблазняют.
— Вообще-то, — мягко заметил Джаред, — секс в уравнение ввела ты. А я был просто м-м-м… послушным учеником.
— Неважно. В любом случае, держись подальше от Уиндэма, иначе я оторву тебе уши, сможешь использовать их вместо запонок. — С этими словами она развернулась и потопала на запах чистящих средств — надеясь, что в ванную.
Химией и правда пахло из ванной. Великолепно. Запирая за собой дверь, Мойра пропустила мимо ушей фырканье, доносившееся из спальни. Миниатюрная и хрупкая на вид, она уже привыкла, что люди — мужчины — смеются над ее яростью. Хохот, впрочем, быстро обрывался, когда им приходилось выплевывать коренные зубы.
Что ж, настало время убираться ко всем чертям. Она переставала доверять самой себе, когда находилась рядом с этим Невыносимым Типом. Смеясь, он запрокидывал голову, и все, о чем она тогда могла думать, — это каково будет вцепиться ему в горло… жадно облизывая кожу, пробуя на вкус его пот и… да, пора отсюда сваливать.
Заметив окно над унитазом, Мойра распахнула створки. «Третий этаж, ммм… Большой домик». Добраться до земли она смогла бы без труда, но имелась одна проблемка — Мойра по-прежнему была абсолютно голой. Её это не волновало — оборотней такие вещи вообще мало беспокоят, — но предполагалось, что нагота должна ее смущать. В городке людей жило куда больше, чем оборотней, хоть он и находился совсем рядом с резиденцией Майкла и Дженни.
Вцепившись в занавеску для душа (с нее по-идиотски лыбились утята. Эти маленькие ублюдки что, смеются над ней?), Мойра сдернула ее. Крючки повылетали один за другим с громким треском, но приближающихся шагов за дверью она так и не услышала. Отлично.
В мгновение ока Мойра завернулась в занавеску, соорудив из нее что-то вроде пластиковой разрисованной утятами тоги. Протиснулась сквозь окошко, стараясь не слишком при этом шуметь, и пролетела двадцать пять футов, приземлившись на крышу крыльца…