ИРВИНГ СТОУН
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ ТОМ ДЕСЯТЫЙ
ТЕ, КТО ЛЮБИТ
Роман
КНИГА ВОСЬМАЯ
ТАК ЗАРОЖДАЕТСЯ УТРО
1
Гром пушек разбил в пух и прах их надежды на мирное возвращение. Если бы не тревоги, связанные с рождением ребенка у Эстер, восьминедельное плавание через океан прошло без особых волнений. И вот они на палубе корабля «Лукреция» в тот самый момент, когда на горизонте показался маяк.
После восьми лет жизни на чужбине Джону так хотелось увидеть свой любимый Массачусетс; после четырех лет разлуки с сыновьями Абигейл с трудом подавляла внутреннее волнение при мысли, что наконец-то встретится с ними. Батарея замка отдала салют в честь Джона Адамса. При подходе судна к причалу навстречу вышел катер на борту которого находились секретарь штата и члены принимающего комитета, которым губернатор Джон Хэнкок поручил приветствовать Джона и Абигейл Адамс и пригласить их в дом губернатора, на официальный обед.
Едва Джон и Абигейл ступили на пирс, как две тысячи жителей Бостона, столпившиеся вокруг кареты губернатора Хэнкока, закричали «ура!». Зазвонили колокола. Грохот пушек замка всколыхнул бостонцев.
Высыпавшие на улицы мужчины, женщины и дети размахивали платками и шляпами, приветствуя карету, запряженную четверкой гнедых, которая медленно двигалась к дому губернатора.
Абигейл положила свою ладонь на руку Джона. Он озадаченно покачал головой:
— Я не ожидал ничего подобного. Памятуя о том, как мало сделал и во многом осрамился…
— Ты кажешься лучше Массачусетсу, чем самому себе.
Карета приблизилась к парадному подъезду особняка Хэнкока на Бикон-стрит по другую сторону общинной земли. На открытой веранде перед распахнутой дверью стоял в парадном мундире при всех орденах губернатор Хэнкок. Его лицо было по-прежнему красивым, но годы и подагра сделали его высокую фигуру согбенной. Его жена Дороти и в свои сорок лет сумела сохраниться в роли признанной королевы красоты Бостона. За губернатором и его супругой стояли: давний друг, ныне занимающий пост вице-губернатора Бенджамин Линкольн, генерал времен революции, Роберт Трит Пейн — генеральный прокурор Массачусетса, расплывшийся в приветственной улыбке, Сэмюел Адамс, седой как лунь и с кислым выражением лица, в настоящий момент не занимавший официального поста, но сумевший исправить свои отношения с губернатором. Среди встречающих были другие члены правительства Массачусетса.
Выдвинув вперед свое мощное тело, — его вес достигал полтора центнера, — Генри Нокс прогудел оглушительным басом:
— У меня самая приятная для вас новость — письма от вашей дочери из Нью-Йорка. Она благополучно прибыла на место после спокойного плавания.
Пришли также послания от Чарли и Томми. Они приедут из Кембриджа на следующий день.
Дороти Куинси Хэнкок избавила Абигейл от докуки политического приема, уведя ее в гостевую комнату. В комнате, задрапированной дамастом желтого цвета, с оконными занавесями того же цвета, стояла кровать красного дерева с балдахином, а вдоль стены кресло и десять небольших стульев, обтянутых такой же тканью. В зеркалах отражались языки пламени в камине. Дороти поинтересовалась, как живет ее сестра Эстер Сиуолл.
— Бедный ребенок, — вздохнула она, — ей так не хотелось уезжать из дома.
Абигейл понежилась в просторной ванне Дороти. Прислуга Хэнкока отутюжила церемониальный костюм Джона и атласное платье Абигейл.
За обеденным столом собралось пятьдесят гостей: члены совета губернатора, главы департаментов, ведущие выборные лица Бостона, различные давние друзья. Было провозглашено много тостов в честь возвращения четы Адамс. Абигейл старалась поймать взгляд Джона, оживленно беседовавшего с соседями по столу. Выражали ли роскошный банкет и превосходная официальная встреча признание его прошлых заслуг или же предвещали нечто новое?
Супруги Адамс прибыли домой в благоприятный момент. Выезжая из Лондона, они знали, что лишь три штата ратифицировали конституцию: Делавэр, Пенсильвания и Нью-Джерси. До них не дошли известия о ратификации конституции Джорджией, Коннектикутом и Массачусетсом.
Теперь же они узнали, что в апреле ее ратифицировали Мэриленд и в мае — Южная Каролина. Требовался еще один голос для образования федерального правительства. В Бостоне говорили, что соседний штат — Нью-Гэмпшир подпишет конституцию в ближайшие дни, что к тому же готовится Виргиния, а Нью-Йорк сделает это в ближайшие недели. Джон Адамс добрался до дома в июне 1788 года, когда вот-вот должно было родиться государство, ради которого он так долго и героически боролся.
«И именно это, — решила для себя Абигейл, — я праздновала на этом приеме».
На следующий день члены Генерального суда приняли Джона в палате представителей. Его почтили обе палаты законодательного собрания. Ему было предоставлено постоянное кресло, чтобы «он мог, когда пожелает, принять участие в дебатах». Исполняющий обязанности спикера зачитал документ, объявлявший, что Джон Адамс избран представителем в Конгресс на годичный срок.
Вернувшись в большую гостиную Хэнкока, они увидели там Чарли и Томми. Абигейл хотелось обнять и расцеловать сразу обоих мальчиков. Но на пороге она заметила двух молодых людей с пышной шевелюрой, в кипельно белых рубашках и серых жилетах, и не поверила глазам своим. Чарли исполнилось восемнадцать лет, он поступил на первый курс Гарварда. Его лицо, похожее на лицо Нэб, было тонким, аристократическим. Он тепло, но слегка иронично улыбался. В свои пятнадцать с половиной лет Томи был поменьше ростом и более плотным, его лицо сохранило простое, открытое выражение.
Момент для спонтанных поцелуев был упущен. Юноши осторожно приблизились к своим родителям, поклонились, пожали руки, пробормотали, как приятно вновь увидеть маму и папу. Джонни, сказали они, чувствует себя хорошо и будет в Бостоне, как только найдет транспорт из Ньюберипорта, где он стажируется у видного юриста Теофила Парсонса. В доме губернатора все они, казалось, чувствовали себя подавленными. Чарли прошептал:
— Мы не дождемся встретиться дома, ма.
В тот вечер, когда Джон и Абигейл удалились в отведенную им комнату и сели отдохнуть на покрытой приятным дамастом софе, Абигейл прочитала сообщение в дневном выпуске «Массачусетс сентинел»: «На всех лицах было выражение радости, и каждый свидетельствовал, что одобряет выдающиеся услуги, оказанные Его Превосходительством обретающей свободу стране, где люди считают себя федералистами и способны выразить свою признательность».
— Приятно, — отметил Джон. Его щеки порозовели с того момента, когда он услышал канонаду пушек замка. — Я знаю, что не нужно хвалить человека, выполняющего свой долг, но, не кривя душой, честно скажу, что такое доставляет удовольствие.
— Может быть, мне следует переадресовать отправку мебели на Нью-Йорк? — спросила Абигейл, явно провоцируя Джона.
— Разумеется, нет.
— Тебе хотелось бы быть в сенате?
— Друзья предложили мне такой пост. Думаю, что он мне не подходит. Сенат — не такой многочисленный орган, но он все же часть законодательной власти. Я уже прослужил десять лет в законодательных органах.
На следующее утро их посетил Фрэнсис Дана. Он плохо выглядел.
— Как давний друг могу ли я высказать соображение? — спросил он.
— Конечно.
— В таком случае я прошу тебя немедленно ехать в Нью-Йорк. Комитет Конгресса, который определит состав аппарата правительства, будет утвержден в начале июля. Ты должен возглавить обсуждение этого вопроса. Десять лет тебя не было здесь. Тебя еще знают в Новой Англии, но в остальной части страны намного хуже. Возглавив обсуждение вопроса о правительстве, ты станешь известен всем и обеспечишь себе возможность занять самый высокий пост в новом правительстве.
— Не думаешь ли ты, что я могу стать президентом? — спросил Джон.
— Президентом станет Джордж Вашингтон. Этого желает народ. Он считает Вашингтона победителем в войне. Как президент, одобренный Конвентом, Вашингтон более, чем кто-либо иной, может объединить страну. Опасаюсь, что без него мы не смогли бы обеспечить ратификацию конституции. Он гений в том, чтобы убедить людей действовать согласованно. Идея формального союза приемлема для многих, которые считают, что Джордж Вашингтон станет президентом.
Выпалив это, Дана замолчал и через некоторое время продолжил.
— Но разве ты не видишь свое место, Джон?
Поздно вечером, когда они лежали в кровати под балдахином, Абигейл приподняла голову, опершись на локоть, и спросила:
— После ратификации Нью-Хэмпширом как развернется кампания национальных выборов?
— Мы еще не уверены. Для палаты представителей и сената схема простая: законодательное собрание каждого штата избирает двух сенаторов. Делегаты в палату представителей будут выбираться в каждом штате прямым голосованием: по одному представителю от тридцати тысяч жителей. Это означает, что свыше миллиона могут голосовать за своих представителей в Конгрессе…
— Ты не проявил сочувствия к моей просьбе помнить об интересах женщин, — прошептала Абигейл.
Джон покраснел.
— Хотя женщины не имеют права голоса, они будут жить в республике, где законы свободных людей их защитят…
— Да, Джон… А как с президентом и вице-президентом?
— Конституция гласит: каждый штат в соответствии с решением своего законодательного собрания назначит выборщиков, число которых равно числу сенаторов и представителей данного штата в Конгрессе. Эти выборщики проголосуют за президента и вице-президента. После подсчета всех баллотировок может быть учреждено федеральное правительство в предназначенном для него месте.
— А где оно будет?
— Одному Богу известно! По моим сведениям, предпочтения поровну разделились между Нью-Йорком и Филадельфией. Немало крови будет пролито до окончательного решения вопроса.
— Кто выдвигает кандидатов на посты президента и вице-президента? Сколько крови пролито до решения этого вопроса?
Джон выбрался из-под одеяла и, заложив руки за спину, начал ходить по комнате в длинной до пят ночной рубахе. Абигейл удивилась, какие глубокие появились на его голове залысины, отблескивая при свете лампы.
— Нет заранее предписанных норм выдвижения. Группы, желающие выдвинуть кандидата, собираются в неофициальном порядке и составляют процедуру. Так будут действовать правительственные лидеры в каждом штате. Они постараются подобрать выборщиков, которые проголосуют за их кандидатов. Отдельные лица и группы могут свободно отстаивать своих кандидатов в газетах. В каждом штате возникнут общества с целью убедить соседей. Я, как историк, не в состоянии определить, насколько успешна такая процедура, до ее использования и изучения результатов. Все, что я знаю сейчас: Генеральный суд Массачусетса избирает двух свободных выборщиков, затем из списка двадцати четырех, представленного от восьми районов по выборам в Конгресс, будут отобраны восемь. Эти десять выборщиков, не входящие в состав правительства, соберутся в палате сената Массачусетса и простым большинством голосов выберут кандидатов на посты президента и вице-президента.
Абигейл сочла нескромным спросить, знает ли он, каким будет окончательный итог.
2
Они спешили переехать в новый дом. Джон уехал первым, чтобы проверить его состояние. Абигейл, ожидавшая приезда сына Джона Куинси, решила заняться покупками.
— Губернатор предложил проводить нас в Брейнтри, — объявил Джон, — в сопровождении легкой кавалерии. Брейнтри намечал образовать комитет, чтобы встретить нас у Милтон-Бридж. Но я отклонил такое предложение. Я хорошо знаю своих сограждан. Они могут смириться с тем, что Бостон оказывает нам почести; ведь они направлены и в их адрес. Но если бы они явились к Милтон-Бридж на церемонию, то, увидев, как мы выходим из роскошной кареты Хэнкока, подумали бы: «Не вознеслись ли они слишком высоко? Мистер Адамс уже задается». Твой кузен Уильям Смит предложил мне коня. Я скромно приеду верхом в родные места, как любой другой гражданин.
Джон уехал вскоре после рассвета. В восемь часов утра в карете Хэнкока Абигейл отправилась в лавки. Июньский день был прозрачным и теплым; в гавани покачивалось на якорях множество судов. Абигейл глубоко дышала, ощущая знакомый запах моря. Год назад Бостон пережил самый большой пожар со времен Революции. Более сотни зданий на Бич-стрит сгорели дотла. Сгорел и дом собраний на Холлис-стрит. Но бостонцы были неутомимы: сгоревшие кварталы быстро отстроили; восстановили мост на Чарлз-ривер, молодой Чарлз Булфинч перестроил дом собраний в новом стиле: с двумя наружными куполами и тосканской верандой.
Вернувшись в половине одиннадцатого в дом губернатора, Абигейл увидела там Джонни. Ей показалось, что он не изменился. Его одежда была небрежной, волосы — растрепаны, но ведь он находился в пути три часа!
Абигейл все же запамятовала, каким нежным он был всегда.
— Дорогая мама! Как приятно тебя видеть. У меня такое чувство, словно после долгой разлуки я встретился с близким и дорогим другом.
Она прижала сына к груди и положила голову на его плечо. Будучи девушкой, она мечтала о друге, повторяла про себя свою любимую фразу: «Друг достоин любого риска». Она нашла такого друга в лице Джона Адамса. На протяжении всей совместной жизни они были самыми близкими друзьями, вместе переживая все неприятности. А теперь, в новом поколении, Абигейл нашла в лице старшего сына еще одного близкого друга. Ради него она шла на риск: позволила ему пересечь океан во время войны, разлучалась с ним на пять лет, когда он поехал в Европу, чтобы занять пост секретаря в американском посольстве в царской России; затем послала его на родину для завершения образования, и это означало еще три года разлуки. Сын нежно любил ее, а она — его.
Джонни шептал ей на ухо:
— Не было никакого транспорта. Целых два дня, когда вы были уже здесь… Я повторял строку из «Ричарда Третьего»: «Коня! коня! Королевство за коня!» Но, мама, я могу провести с тобой и папой целый месяц. Мистер Парсонс сказал, что я занемог, переучившись.
Дом Борланда в Брейнтри после дворца в Отейле и здания на площади Гровенор оказался не таким, каким она помнила его. Низкие потолки превращали дом в подобие курятника. Коттон Тафтс продолжил постройку крыла, предназначенного для кухни, основу которого заложил Ройял Тайлер. Были построены одна спальня на втором и две на третьем этаже.
Коттон стремился ускорить ремонт и закончить его к приезду Джона и Абигейл, но не успел. Когда Абигейл прибыла в Брейнтри, в доме сновали плотники, каменщики и маляры. Ящики с мебелью, не вскрывая, пришлось затащить на чердак.
Недовольная кухонной пристройкой, она просила плотников переделать ее, а также прорубить большие окна в стене комнаты, отделанной панелями красного дерева. Эти окна по обе стороны камина выходили в залитый солнцем западный сад, где она высадила розы, привезенные из Англии. Когда окна были готовы, она закрасила темные деревянные панели белой краской. Джон смастерил полки для книг в бывшей столовой, и она стала его библиотекой. Спальни были оклеены новыми обоями. Открыв ящики на чердаке, они обнаружили, что за время восьминедельного плавания со стульев осыпалась позолота, а часть обивки покрылась плесенью. Абигейл возмущалась:
— Не нужно было тащить сюда эту мебель.
За три недели они сделали дом пригодным для жизни, перевезли в него свою двуспальную кровать и секретер Джона из прежней конторы. В пятницу 11 июля 1788 года Джонни исполнился двадцать один год. В связи с этим ожидался приезд родственников.
На заходе солнца Джон с тремя сыновьями выкупались в ручье. А для Абигейл Эстер налила в кухне воду в старинную дубовую бочку. После мытья члены семьи надели свои лучшие одежды, уселись на стулья, обтянутые красным дамастом, а Джонни на бархатную софу и подняли в честь героя дня бокалы с мадерой.