Николас Спаркс
Позднее этот ураган назовут одним из самых сильных в истории Северной Каролины. Поскольку он разразился в 1999 году, некоторые суеверные жители штата сочли его дурным предзнаменованием, первым шагом на пути к концу света. Другие лишь качали головами и говорили, что знали: рано или поздно должно было случиться что-то в этом роде. Всего тем вечером по восточной части штата пронеслось девять торнадо, разрушивших около тридцати домов. Стихия оставила после себя оборванные телефонные провода на дорогах, тысячи поваленных деревьев, три крупных реки вышли из берегов. Но главное – одним жестоким ударом Мать-природа навсегда изменила жизнь многих людей.
Все началось в одно мгновение. Небо вдруг затянуло темными тучами, и в следующую минуту засверкали молнии, задул сильный ветер и на землю обрушился ливень, за которым ничего не было видно. Все, кто мог, спрятались под крышу, но тем, кого, подобно Дениз Холтон, непогода застала на автостраде, укрыться было негде. Дождь лил стеной, и кое-где машины ползли со скоростью десять километров в час. Сквозь залитое водой ветровое стекло почти ничего нельзя было разглядеть. Сняв с плеча ремень безопасности, Дениз наклонилась вперед. Даже включенные фары не могли пробить плотную завесу дождя.
Буря стала ослабевать так же неожиданно, как началась. Видимость улучшилась, и водители прибавили скорость, стараясь уйти подальше от стихии. Дениз тоже давила на газ, держась в общем потоке. Вдруг она с ужасом обнаружила, что ей не хватит бензина, чтобы добраться до дома. Лишь спустя десять минут она смогла облегченно вздохнуть: если верить надписи на придорожном щите, через два километра будет заправочная станция. Дениз остановилась у первой свободной колонки.
Надо спешить. При скорости шестьдесят километров в час ураган будет здесь минут через пятнадцать. Дениз наполнила бак, затем помогла Кайлу выбраться из машины. Взяв сына за руку, она пошла в магазинчик при заправке, чтобы расплатиться. Внутри было полно народу. Дениз взяла банку диетической кока-колы, нашла для Кайла молоко со вкусом клубники – дело шло к вечеру, а Кайл любил перед сном пить молоко. Дениз надеялась, что, если непогода их не нагонит, он проспит большую часть пути до дома.
В очереди в кассу она оказалась пятой. Люди нервничали, всем хотелось поскорее уехать. Дениз услышала, как в проходе между полками у нее за спиной женщина спорит со своим сынишкой, и обернулась. Мальчик был ровесником Кайла – года четыре с половиной или около того.
– Хочу кекс, – хныкал он.
– Я сказала – нет. Ты и так весь день ел всякую дрянь.
– Но себе ты что-то купила!
Встав в очередь за Дениз, они продолжали препираться:
– Ну, мама! Я хочу кушать.
– Надо было доесть хот-дог.
Наконец Дениз подошла к кассе, расплатилась за бензин и напитки и направилась к двери. Она улыбнулась шедшей следом женщине, как будто говоря: «Дети иногда бывают ужасно упрямы. Просто сладу с ними нет». Та в ответ кивнула в сторону своего сына и сказала:
– Вам повезло. Мой ни на секунду не умолкает.
Прикусив губу, чтобы не расплакаться, и крепко держа Кайла за руку, Дениз вышла на улицу.
– Нет, – шептала она про себя, – это вам повезло.
Дениз снова выехала на автостраду, по-прежнему стараясь убежать от урагана. Прошло еще двадцать минут, а дождь все лил, не ослабевая, но и не усиливаясь. Ничего, скоро они будут дома – до Идентона было уже близко. Дениз надеялась, что кока-кола поможет ей взбодриться и сосредоточиться на дороге, не отвлекаясь на раздумья о Кайле. Но он постоянно присутствовал в ее мыслях.
Кайл – на этот счет у нее не существовало сомнений – был Божьим даром. Кроме него, у Дениз не было никого во всем белом свете. Он родился в четвертую годовщину со дня смерти ее матери, скончавшейся от инсульта. Отец Дениз умер, когда ей было всего четыре года. Братьев и сестер у нее не было. Кайл сразу занял главное место в ее жизни, ему одному она отдавала всю свою любовь. Она окружила его заботой, но все равно ей казалось, что она делает для него слишком мало. До рождения сына ей и в голову бы не пришло, что она будет жить так, как жила теперь – тщательно фиксируя и записывая в тетрадь его успехи. Кайл терпеливо выносил их ежедневные занятия и никогда не жаловался. В отличие от других детей, он вообще никогда ни на что не жаловался.
Она взглянула в зеркало на сидевшего сзади сына:
– О чем ты думаешь, солнышко?
С тех пор как они сели в машину, Кайл не произнес ни слова. Он поднял голову на звук ее голоса. Она ждала ответа. Но мальчик молчал.
Дениз Холтон жила в доме, когда-то принадлежавшем родителям ее матери, к которой он и перешел по наследству после их смерти. Теперь им владела Дениз. Не бог весть что, конечно, – около гектара земли да ветхий дом, построенный в двадцатые годы, с двумя спальнями и гостиной. Комнаты были еще ничего, но кухня по современным меркам никуда не годилась. Обе веранды покосились, а в доме стояла такая духота, что только переносным вентилятором они с Кайлом и спасались. Но все неудобства перевешивало то, что за это жилье не надо было платить.
Дениз переехала сюда три месяца назад. О том, чтобы остаться в Атланте, где она выросла, не могло быть и речи. Первое время после рождения Кайла у Дениз еще оставались деньги, доставшиеся ей от матери, и она могла сидеть с ребенком, надеясь, когда он немного подрастет, вернуться к преподаванию. Теперь, спустя годы, от этих планов остались одни воспоминания. Дни она по-прежнему проводила дома с Кайлом, а вечерами работала в закусочной «Восьмерки» на окраине Идентона. Чернокожему владельцу закусочной Рэю Тоулеру было за шестьдесят, и он заправлял своим заведением уже тридцать лет. У них с женой было шестеро детей, и все они получили высшее образование. Копии дипломов висели на стене в закусочной, где их мог увидеть каждый, кто приходил сюда поесть. Хозяин не упускал случая обратить на них внимание посетителей.
Рэй понимал, как тяжело живется матерям-одиночкам, и, нанимая Дениз, сказал:
– Тут за кухней есть комнатка, где вы можете оставлять малыша, если, конечно, это не будет мешать работе.
Она посмотрела: две кровати, ночник, Кайла здесь ничто не потревожит.
Дениз работала четыре дня в неделю с семи вечера до полуночи, но денег едва хватало, чтобы свести концы с концами. И хотя опоздать на работу означало получить меньше чаевых, она не могла со спокойной душой оставить Кайла одного, пока он не заснет. Она должна была сама уложить сына в постель и убедиться, что мальчик спит.
В свободные вечера Дениз обычно сидела на веранде. Ей нравилось читать на свежем воздухе. Живя в Атланте, она предпочитала романы. Теперь Дениз ходила в библиотеку не за новым романом – ей некогда было читать для удовольствия. В библиотеке стояли компьютеры с бесплатным доступом в Интернет. Она изучала публикации о медицинских исследованиях и распечатывала текст, если находила что-то нужное. У нее накопилась целая папка таких распечаток.
Кроме того, Дениз собрала множество книг по психологии и по вечерам часами штудировала их, сидя на веранде. Начитавшись, она шла в дом взглянуть на спящего Кайла, а потом возвращалась на улицу.
Посыпанная гравием дорожка сменялась тропинкой, которая вилась между деревьями до сломанного забора, окружавшего их участок. Они с Кайлом часто бродили здесь днем, по вечерам Дениз выходила прогуляться одна. За забором начинался лес, темный и оттого жутковатый, но уже вскоре до нее доносился плеск воды – Чоуан-Ривер протекала совсем близко. Поворот направо, и вдруг как будто весь мир открывался ее взору. Река, широкая, могучая, вечная, как время. Сложив руки на груди, Дениз смотрела на ее неторопливо текущие воды и наслаждалась покоем, которым наполняла ее душу река. Она могла позволить себе постоять так лишь несколько минут, редко чуть дольше, ведь Кайл оставался в доме один.
Понимая, что надо возвращаться, она вздыхала и поворачивала обратно.
Сидя за рулем, Дениз вспомнила разговор, который состоялся у нее сегодня в кабинете врача в Университете Дьюка. Сначала врач прочитал ей результаты обследования Кайла:
– «Мальчик, возраст – четыре года восемь месяцев… Физически здоровый, красивый ребенок. Травм головы не отмечено. Беременность, по словам матери, протекала нормально…»
Так он читал несколько минут, особо подчеркивая результаты различных анализов и тестов, пока наконец не подошел к заключению:
– «Коэффициент умственного развития в пределах нормы. Отмечается серьезное отставание в речевом развитии, как в восприятии, так и в говорении… возможно, имеется нарушение деятельности слухового анализатора. Причина расстройства не установлена. Речевые навыки у мальчика на уровне двухлетнего ребенка».
Закончив, врач сочувственно посмотрел на Дениз:
– Иными словами, у Кайла проблемы с речью. По какой-то причине – мы точно не знаем по какой – он не может говорить так, как должен уметь ребенок его возраста, хотя отклонений в умственном развитии у него нет. И он не способен воспринимать речь, как другие четырехлетние дети.
– Я знаю.
Уверенность, с которой Дениз это сказала, застала ее собеседника врасплох.
– Здесь написано, что вы уже показывали вашего сына специалистам.
– Показывала. Но я не принесла вам их заключение.
Врач удивленно поднял брови:
– Почему?
Немного подумав, она спросила:
– Могу я быть с вами откровенной?
Он внимательно посмотрел на Дениз, откинулся на спинку кресла и наконец сказал:
– Разумеется.
– За последние два года Кайлу неоднократно ставили неверный диагноз. Чего только у него не находили – от глухоты до аутизма. А потом выяснялось, что врачи ошиблись. Думаете, легко матери услышать такое о своем ребенке, смириться, прочитать гору медицинских книг, а потом узнать, что все это неправда?
Врач ничего не ответил.
– Я знаю, что у Кайла проблемы с речью. И поверьте, я достаточно много прочла о нарушениях слухового анализатора. Мне хотелось, чтобы его проверили независимые специалисты и объяснили, в какой именно помощи он нуждается.
– Значит, все это для вас не новость.
Дениз помотала головой:
– Нет.
– С Кайлом проводят какой-нибудь курс лечения или коррекции?
– Я занимаюсь с ним дома.
Врач помолчал.
– Он ходит к логопеду или психологу?
– Нет. Мы больше года ходили, но это не помогало, и в октябре я решила, что продолжать бессмысленно. Сейчас с ним занимаюсь только я.
– Ясно.
Было видно, что он не одобряет ее решение.
– Поймите: пусть ваше обследование показало, что Кайл по речевому развитию находится на уровне двухлетнего ребенка – все равно это прогресс по сравнению с тем, что было раньше. До того как я стала с ним заниматься, у него вообще не было никаких улучшений.
По правде говоря, защищать Кайла перед врачом ей было проще, чем перед самой собой. Хоть он и сделал некоторые успехи, они были не слишком велики. Трудно радоваться, что твой сын говорит, как двухлетний ребенок, когда в октябре ему исполнится пять.
И все же Дениз не собиралась сдаваться. Ни за что. Она занималась с Кайлом по четыре часа в день, шесть дней в неделю. Иногда он легко справлялся с новым упражнением, а иногда казалось, он забыл и то, что умел.
Вчера после обеда они ходили к реке. Кайлу нравилось смотреть на лодки, а к тому же прогулки вносили хоть какое-то разнообразие в его распорядок дня. Обычно, занимаясь с ним в гостиной, Дениз усаживала его на стул и пристегивала ремнем – так он меньше отвлекался.
Дениз вела подробный учет достижений Кайла и сейчас как раз записывала свои последние наблюдения. Не отрывая глаз от тетради, она спросила:
– Ты видишь лодки, солнышко?
Кайл не ответил. Держа над головой игрушечный самолетик, он делал вид, что запускает его в полет.
– Кайл, ты видишь лодки?
Кайл урчал, изображая звук мотора, и не обращал внимания на мать.
Она взглянула на реку. Лодок видно не было. Дениз тронула сына за руку:
– Кайл, скажи: «Я не вижу лодок».
– Самаё.
– Я знаю, что это самолет. Скажи: «Я не вижу лодок».
Мальчик поднял игрушку повыше, следя за ней одним глазом. Потом снова заговорил:
– Атиный самаё.
Дениз вздохнула.
– Да, реактивный самолет.
Она посмотрела на лицо Кайла – такое красивое, без малейшего изъяна, совсем как у нормального ребенка. Она прикоснулась к щеке сына, поворачивая его лицом к себе.
– Хоть мы и на прогулке, нам все равно нужно работать. Ты должен повторять за мной то, что я говорю, или нам придется вернуться домой и ты будешь сидеть на своем стуле. Ты ведь этого не хочешь, правда?
Кайл не любил этот стул. Какому ребенку понравится, когда тебя пристегивают ремнем, чтоб ты не мог убежать. Тем не менее он продолжал сосредоточенно двигать самолет. Дениз сделала еще одну попытку:
– Скажи: «Я не вижу лодок».
Молчание.
Она вытащила из кармана конфету. Малыш тут же потянулся за ней, но она держала ее так, чтобы он не достал.
– Скажи: «Я не вижу лодок».
Наконец Кайл прошептал:
– Ни визу одак.
Дениз наклонилась, поцеловала сына и отдала ему конфету.
– Молодец! Хорошо сказал. Ты у меня очень хорошо говоришь, милый.
Съев конфету, Кайл опять стал играть с самолетиком.
Дениз записала его слова и продолжила урок. Она посмотрела на небо и вспомнила, что они сегодня еще не говорили.
– Кайл, скажи: «Небо голубое».
Тишина. И снова:
– Самаё.
До дома оставалось минут двадцать. Небо было затянуто тучами, дождь шел не переставая. Кайл задремал. Его веки подрагивали. Интересно, что ему снится, подумала Дениз. Сны без слов, как будто в его голове прокручивается немая кинолента об уносящихся ввысь космических кораблях и самолетах? А может, в сновидениях он все-таки пользуется теми немногими словами, которые выучил? Ей нравилось представлять, что в своих снах Кайл живет в мире, где все его понимают, где дети не сторонятся его из-за того, что он не умеет говорить.
Она подумала об отце Кайла. Бретт Косгроув принадлежал к тому типу мужчин, которые всегда обращали на себя ее внимание: высокий, худой, с черными как смоль волосами. Ей тогда было двадцать три, она была не замужем и второй год преподавала в школе. Заметив его на какой-то вечеринке, она спросила о нем свою подругу Сьюзан. Та сказала, что Бретт из Нью-Йорка, работает в инвестиционном банке. Дениз посмотрела в его сторону, он взглянул на нее. Следующие сорок минут они постоянно встречались взглядами, и наконец он подошел к ней и поздоровался. С вечеринки они ушли вместе, вскоре после одиннадцати. Сидя в баре его гостиницы и болтая о том о сем, оба понимали, куда их приведет этот флирт – завершилось их знакомство в постели.
Это была их первая и последняя встреча. Бретт улетел в Нью-Йорк, а она вернулась к своей обычной жизни. Тогда ей казалось, эта случайная близость ничего не значит, но через месяц выяснилось, что она ошибалась. Врач подтвердил то, о чем Дениз и сама уже догадывалась.