Поэтому большинство сплетников твердили, что цель налета — сама Гавана. Ее каперы не атаковали никогда, и эта идея почти всем казалась безумной.
Затем на свет божий всплыли новые сведения, приводящие народ в замешательство. Черный Глаз, он же Еврей, принялся скупать крыс у детворы и всякой рвани, ошивающейся вокруг порта. Ни один моряк не обладал достаточным воображением, чтобы сказать, на кой черт они ему понадобились. Еще стало известно, что Черный Глаз хорошо платит за свиные кишки. Их, конечно, можно было использовать для гадания, но уж кто-кто, а Еврей точно не стал бы этого делать.
Его ювелирная лавка тем временем стояла запертая, с заколоченными окнами.
Да и провизия на «Кассандру» грузилась не менее странно. Капитан закупил не так уж много солонины и весьма большое количество воды, включая несколько маленьких бочонков, которые специально заказал их изготовителю, мистеру Лонгли. Лавочка торговца веревками, мистера Уайтстолла, получила заказ на тысячу с лишним футов крепкого каната, слишком толстого для такелажа шлюпа. Изготовителю парусов, мистеру Нидли, велено было сшить несколько больших сумок из толстого полотна и по верху поставить люверсы для веревки. Карвер, кузнец, ковал «кошки» особой конструкции, с зубцами на петлях, чтобы крючья можно было компактно сложить.
Еще в эти дни случилось вот какое предзнаменование. Утром рыбаки поймали гигантскую акулу-молот и выволокли ее на берег в Чоколата-Хоул, бухточке рядом с фортом, где располагались черепашьи колонии. В ней оказалось больше двенадцати футов, она была изрядно уродлива, с широким рылом и глазами, расположенными на плоских отростках. Рыбаки и прохожие стреляли по акуле из пистолетов безо всякого видимого эффекта. Рыбина извивалась и била хвостом по доскам пристани добрых полдня.
Потом акуле вспороли брюхо, оттуда вывалились скользкие кольца кишок. Среди них блеснул металл. Когда внутренности были выпотрошены, он оказался полным доспехом испанского солдата — кираса, шлем, поножи. Тут же был сделан вывод, что плоскомордая тварь проглотила несчастного солдата целиком, переварила плоть, а доспех вытолкнуть наружу не смогла. Он так и остался в брюхе. Одни сочли это предзнаменованием надвигающегося нападения испанцев на Порт-Ройял, а другие — доказательством того, что Хантер собирается атаковать их.
Сэру Джеймсу Элмонту было не до предзнаменований. Тем утром он вынужден был допрашивать каналью француза по имени Оллонэ. Тот прибыл в порт поутру и привел с собой захваченный испанский бриг. Патента капера у Оллонэ не имелось. В любом случае номинально между Англией и Испанией был мир. Хуже всего оказалось то, что к моменту прибытия в порт в трюмах брига не наличествовало ничего особо ценного, лишь небольшое количество шкур да табак.
Несмотря на свою славу корсара, Оллонэ был глуп и жесток. Конечно, чтобы быть капером, особых умственных способностей не требовалось. Нужно только подождать в соответствующих широтах появления подходящего судна и напасть на него.
Сегодня Оллонэ стоял со шляпой в руках в кабинете губернатора и с детской непосредственностью излагал свою неправдоподобную историю. Он заявил, что случайно наткнулся на это судно и обнаружил, что оно брошено. На борту не было ни единого человека, и корабль дрейфовал по морю по воле ветра.
— Видать, с ними приключилось какое-то бедствие, — сказал Оллонэ. — Но сам корабль хороший, сэр. Я решил оказать услугу короне и привести его в порт, сэр.
— Вы не нашли на нем ни одного человека?
— Ни единой живой души, сэр.
— А мертвые на борту были?
— Нет, сэр.
— И никаких ключей к разгадке подобного несчастья?
— Ничегошеньки, сэр.
— А груз?
— Был ровно в том состоянии, в каком его нашли ваши инспектора, сэр. Мы к нему не прикасались. Вы же понимаете.
Сэру Джеймсу хотелось знать, сколько невинных людей Оллонэ перебил, чтобы очистить палубу торговца. Еще он хотел знать, где пират приставал к берегу, чтобы спрятать все ценное с корабля. В Карибском море была тысяча островов и рифов, которые сгодились бы для этой цели.
Сэр Джеймс постучал пальцами по столу. Этот человек явно лгал, но губернатору требовались доказательства. Даже в диких условиях Порт-Ройяла нужно было соблюдать английские законы.
— Ну что ж, — пробурчал он в конце концов. — Я официально заявляю вам, что этот захват вызвал чрезвычайное неудовольствие короны. Поэтому король получит пятую часть.
— Пятую?!
Обычно королю отходила десятая, если не пятнадцатая часть.
— Именно, — отрезал сэр Джеймс. — Его величество получит пятую часть. Я официально заявляю, что если до меня дойдут хоть какие-то слухи о злодействе, допущенном с вашей стороны, то вы будете отданы под суд и повешены как пират и убийца.
— Сэр, я клянусь вам!
— Довольно! — Сэр Джеймс поднял руку. — Сейчас вы можете идти, но запомните все то, что я вам сказал.
Оллонэ старательно поклонился и, пятясь, вышел из комнаты.
Элмонт поднял колокольчик и вызвал своего помощника.
— Джон, — сказал он, — найди кого-нибудь из матросов этого Оллонэ и позаботься, чтобы вино развязало им языки. Я хочу знать, как он заполучил это судно. Мне нужны веские доказательства против него.
— Слушаюсь, ваше превосходительство.
— И еще, Джон, отложи одну десятую для короля и столько же для губернатора.
— Будет сделано, ваше превосходительство.
— Пока все.
Джон поклонился.
— Ваше превосходительство, капитан Хантер пришел за своими бумагами.
— Зови.
Через несколько мгновений в кабинет размашистым шагом вошел Хантер.
Элмонт встал и пожал ему руку.
— Я смотрю, капитан, вы в хорошем настроении.
— Верно, сэр Джеймс.
— Подготовка идет хорошо?
— Да, сэр Джеймс.
— И во что она обходится?
— В пятьсот дублонов, сэр Джеймс.
Примерно эту сумму губернатор и предвидел. Он достал из стола мешочек с деньгами.
— Этого будет достаточно.
Хантер поклонился и принял деньги.
— Теперь вот что, — продолжал сэр Джеймс. — Я должен был составить вам свидетельство на право заготавливать кампешевое дерево в любом месте, какое вы сочтете уместным и подходящим. Получите его.
Он вручил бумагу Хантеру.
В тысяча шестьсот шестьдесят пятом году заготовка кампешевого дерева, hematoxylin campaechim, считалась у англичан законной коммерцией, невзирая на то что испанцы объявили торговлю им своей монополией. Эта древесина использовалась для изготовления красной краски, а также некоторых лекарств. По ценности она не уступала табаку.
— Должен вам заметить, что мы не можем одобрить нападение на любое испанское поселение, если только оно не будет спровоцировано, — медленно произнес сэр Джеймс.
— Я понимаю, — отозвался Хантер.
— Как вы полагаете, будет ли иметь место провокация?
— Сомневаюсь, сэр Джеймс.
— Тогда, конечно же, ваше нападение на Матансерос окажется пиратским.
— Сэр Джеймс, наш несчастный шлюп «Кассандра», легковооруженный и, в соответствии с выданными вами документами, занимающийся коммерцией, может быть обстрелян из пушек Матансероса. Разве мы не будем вынуждены адекватно ответить? Необоснованный обстрел ни в чем не повинного судна нельзя оставлять без наказания.
— Воистину, — согласился сэр Джеймс. — Я уверен, что могу на вас положиться. Вы будете вести себя как солдат и как джентльмен.
— Я не подведу вас.
Хантер развернулся было, чтобы уйти.
— И последнее, — сказал сэр Джеймс. — Касалья — любимец Филиппа. Его дочь замужем за вице-канцлером испанского короля. Любое сообщение от Касальи, описывающее события на Матансеросе не так, как они будут изложены в вашем докладе, поставят его величество Карла в чрезвычайно неловкое положение.
— Я сомневаюсь, что кто-то получит хоть какие-то донесения от Касальи, — сказал Хантер.
— Крайне важно, чтобы их не было.
— С морского дна донесения не приходят.
— Это верно, — согласился сэр Джеймс, и они пожали друг другу руки.
Когда Хантер выходил из особняка губернатора, какая-то чернокожая служанка вручила ему письмо, затем, не сказав ни слова, развернулась и удалилась.
Хантер спустился по лестнице, читая на ходу письмо, написанное явно женской рукой.
Дорогой мой капитан!
Недавно мне поведали, что в главной части острова Ямайка, в месте, именуемом долиной Гроуфорд, можно отыскать прекрасный бодрящий источник. Дабы ознакомиться с прелестями моего нового местопребывания, я во второй половине дня совершу экскурсию к этому месту. Надеюсь, что оно действительно столь совершенно, как меня в том убеждают.
С любовью,
Эмили Хэклетт
Хантер сунул письмо в карман. При обычных обстоятельствах он не стал бы обращать внимание на завуалированное приглашение мисс Хэклетт. Ему еще многое нужно было успеть сделать за этот день, последний перед отплытием «Кассандры». Но ему все равно надо было поехать в глубь острова и повидаться с Черным Глазом. Если выдастся время.
Хантер пожал плечами и отправился к конюшне за своей лошадью.
Глава 9
Еврей обосновался в Саттерс-бэй, к востоку от Порт-Ройяла. Его местонахождение можно было определить еще издали, по едкому дыму, поднимающемуся над зелеными деревьями, и по взрывам, раздающимся время от времени.
Хантер выехал на небольшую поляну и обнаружил странную сцену. Повсюду лежали разнообразные мертвые животные, изрядно вонявшие под жарким полуденным солнцем. На краю поляны стояли три бочонка с селитрой, древесным углем и серой. В высокой траве поблескивали о осколки стекла. Сам Еврей лихорадочно трудился. От его одежды и лица исходили запахи крови и пороховой пыли.
Хантер спешился и огляделся по сторонам.
— Боже милостивый, что это вы тут делаете?
— То, что вы просили, — отозвался Еврей. — Вы не разочаруетесь. Вот я сейчас вам покажу. Во-первых, вы поставили мне задачу создать длинный и медленно горящий запальный шнур, так?
Хантер кивнул.
— Обычные огнепроводные шнуры здесь не годятся, — рассудительно заявил Еврей. — Некоторые применяют дорожку из пороха, но тот слишком быстро горит. Другие могут использовать медленный фитиль. — Так называли кусок веревки или шпагата, пропитанный селитрой. — Но он действительно очень уж медленный, да и огонь зачастую слишком слаб, чтобы поджечь конечный продукт. Вы улавливаете ход моих мыслей?
— Да.
— Хорошо. Промежуточная сила пламени и скорость горения достигаются за счет увеличения доли серы в порохе. Но подобная смесь пользуется дурной славой из-за своей ненадежности. Никому не надо, чтобы огонь внезапно затрещал и погас.
— Это верно.
— Я испробовал множество пропитанных веревок, фитилей и тряпок, но безрезультатно. Ни на что нельзя было полагаться. Поэтому я стал искать материал, отвечающий поставленным условиям, и нашел вот это. — Он показал странную тонкую белую волокнистую нить. — Крысиные кишки, — радостно улыбаясь, пояснил Черный Глаз. — Если их слегка просушить на теплых углях, то из них уходит жидкость, но гибкость сохраняется. Итак, надо поместить в кишки нужное количество пороха, и мы получим вполне пригодный к употреблению фитиль. Позвольте, я вам продемонстрирую.
Еврей взял кусок фитиля футов в десять длиной. Сквозь белесые стенки виднелся темный порох. Черный Глаз положил его на землю и поджег конец.
Фитиль горел спокойно, слабо потрескивая и искря. Огонь двигался медленно, одолевая не больше пары дюймов в минуту.
Еврей широко улыбнулся.
— Видите?
— У вас есть все основания гордиться, — согласился Хантер. — А транспортировать этот фитиль можно?
— С легкостью, — отозвался Еврей. — Единственная проблема — это время. Если кишки слишком пересыхают, то они делаются хрупкими и могут лопнуть. Это происходит примерно через сутки.
— То есть нам нужно везти с собой множество живых крыс.
— Думаю, да, — сказал Еврей. — Но у меня для вас есть еще один сюрприз, которого вы не заказывали. Возможно, вы не сумеете найти ему применения, хотя мне это приспособление кажется превосходным. — Он ненадолго умолк. — Вы слыхали о французском оружии, именуемом гренадо?
— Нет, — покачал головой Хантер. — Это что, отравленный плод?
Словом «гренадо» французы называли гранат, а отравления в последнее время сделались очень популярны при дворе Людовика.
— В некотором смысле, — слегка улыбнувшись, ответил Еврей. — Его назвали так из-за сходства с зернами граната. Я слыхал об этом устройстве, но знаю также, что изготавливать его опасно. Все же я его сделал. Весь фокус в правильной пропорции селитры. Позвольте, я вам продемонстрирую.
Еврей взял пустую стеклянную бутылку с узким горлышком. На глазах у Хантера он засунул туда немного мелкой дроби и несколько обломков железных вещей.
Возясь с этим, он сказал:
— Я не хочу, чтобы вы думали обо мне плохо. Вы слыхали про комплисидад гранде, великий заговор?
— Немного.
— Это началось с моего сына, — сказал Еврей, который, кривясь, возился с гренадо. — К августу тысяча шестьсот тридцать девятого года он давно уже отрекся от иудейской веры, жил в Лиме, в Перу, в Новой Испании. Его семья благоденствовала, но у него были враги. — Еврей подсыпал в бутылку еще дроби и продолжил: — Его арестовали одиннадцатого августа и обвинили в том, что он втайне исповедует иудаизм. Сказали, что он не торгует по субботам и не ест свинину на завтрак. Его заклеймили именем иудействующего и пытали. На ноги ему надели раскаленные железные башмаки, и плоть его изжарилась. Он сознался.
Еврей набил бутылку порохом и запечатал ее воском.
— Он пробыл в тюрьме полтора месяца, — продолжал он. — В январе одиннадцать человек сожгли на костре. Семерых — живыми. Одним из них оказался мой сын. Командиром гарнизона, руководившим проведением аутодафе, был Касалья. Все имущество сына забрали. Его жена и дети исчезли.
Еврей бросил взгляд на Хантера и смахнул слезы с глаз.
— Я не горюю, — сказал он. — Но, возможно, так вам будет понятнее.
Он поднял гренадо и вставил в него короткий фитиль.
— Укройтесь-ка вы лучше вон за теми кустами, — распорядился Еврей.
Хантер спрятался. Еврей поставил бутылку на камень, поджег фитиль и помчался как сумасшедший к нему в укрытие. Они вместе уставились на бутылку.
— И что будет? — спросил Хантер.
— Смотрите, — сказал Еврей и впервые улыбнулся.
Через мгновение бутылка взорвалась. Осколки стекла и металла разлетелись во все стороны. Хантер с Евреем прижались к земле, слушая, как осколки разрывают листву над ними.
Когда капитан снова поднял голову, лицо его было бледно.
— Боже милостивый, — только и смог сказать он.
— Неджентльменское приспособление, — согласился Еврей. — Вещам более твердым, чем плоть, оно вредит мало.
Хантер как-то странно взглянул на него.
— Этот дон заслужил подобное отношение, — сказал Еврей. — Итак, каково ваше мнение о гренадо?
Хантер помолчал. Все его инстинкты восставали против столь бесчеловечного оружия. Однако же у него имелось лишь шестьдесят человек для того, чтобы захватить галеон с сокровищами во вражеской твердыне, гарнизон которой насчитывал до трех сотен солдат. Им помогла бы и сошедшая на берег команда корабля, что составляло еще две-три сотни.
— Сделайте мне дюжину, — попросил он. — Спрячьте их на время путешествия и никому о них не говорите. Пусть это будет нашей тайной.
Еврей улыбнулся.
— Вы свершите свое возмездие, дон Диего, — сказал Хантер, сел на коня и уехал.
Глава 10
Долина Кроуфорд располагалась немного севернее, в получасе езды по приятной местности, среди пышной зелени у подножия Синих гор. Хантер добрался до высокого гребня, глядящего на долину, увидел двух рабынь миссис Хэклетт и лошадей, привязанных на берегу журчащего ручья, выбегавшего из каменной чаши на восточном краю долины. Еще Хантер заметил скатерть, расстеленную для пикника, и расставленную на ней еду. Он спустился к лошадям и привязал своего коня рядом с ними. Хантеру хватило одного мгновения, чтобы подкупить этих негритянок. Он приложил палец к губам и сунул им шиллинг. Женщины захихикали и ускользнули прочь. Им не впервые платили за молчание о тайной встрече, и Хантер не боялся, что они могут кому-то рассказать об увиденном.