По утрам хожу я на свою пасеку, она рядом тут, выше ельников. Бобик со мной. Только мы пришли туда на той неделе, как вдруг Бобик бросился с лаем к опушке леса. Там стояла самая обыкновенная лиса и приветливо махала хвостом. Бобик перестал лаять, осторожно приблизился и тоже завилял хвостом. Я с удивлением смотрел на них.
Через минуту лиса и собачка весело играли, гонялись друг за другом. Потом лиса скрылась в ельнике, а Бобик прибежал ко мне. На следующее утро лиса появилась снова. Бобик радостно бросился ей навстречу. Они долго весело играли. Бобик вернулся взлохмаченный, с высунутым языком.
Лиса пришла и на третье утро. Играя, «друзья» убежали за бугор и долго не возвращались. Я пошел посмотреть, куда они девались, и что же увидел? За бугром лиса торопливо пожирала загрызенного ею Бобика! На следующий день я пришел с ружьем, но лиса больше не появлялась…
Все увлеклись рассказом о коварстве лисицы и не заметили, что Вовы рядом нет. А он тем временем забрался в машину и крутил там все, что только крутилось. Но едва мальчик отпустил ручной тормоз и снял рычаг со скорости, как машина плавно покатилась вниз от домика. Вова испуганно забился на шоферском сиденьи, хватаясь руками за что попало. Случайно он задел сигнальную кнопку и раздался отрывистый, будто испуганный, гудок.
Сергей Иванович оглянулся и замер на миг с округлившимися от ужаса глазами. Затем он беспомощно затоптался на месте и закричал:
— Прыгай, Вовка, прыгай!
При звуке гудка Александр Данилович порывисто поднял голову и сразу все понял… Он что есть сил бросился за машиной, пытаясь догнать ее и вскочить на ходу. Сначала он совсем было настиг ее, но затем разрыв между ней и молодым ученым стал увеличиваться. За стеклом виднелось удаляющееся бледное лицо с решительно сдвинутыми бровями — мальчик и не думал выскакивать из машины, а все пытался остановить ее, беспомощно хватаясь за рычаги.
Александр Данилович понял, что ему не догнать машины. Что есть сил он закричал:
— Красную рукоятку слева тяни на себя!
Сквозь шорох шин Вова расслышал, что ему крикнули, и обеими руками рванул на себя красный рычаг… Машина заскрежетала шинами о гравий дороги и остановилась в нескольких метрах от речки.
Ноги профессора подкосились, и он сел, держась одной рукой за сердце, а другой вытирая платком пот с лица…
Сгоряча, все еще нервно вздрагивая, Сергей Иванович попросил Александра Даниловича немедленно отвезти внука обратно в город. Мальчик горько плакал и уверял, что больше такого никогда не произойдет… Ученому стало жаль внука. Да и Александр Данилович сказал:
— Ведь ничего особенного не случилось — машина въехала бы в речку и остановилась!
— Но маме в моем присутствии все сам расскажешь, слышишь, негодный мальчишка?
Все шумно стали собираться, надели рюкзаки, простились с лесником и пошли вверх по тропе, которая от домика лесника круто поднималась в гору по густому еловому лесу. Под ногами хрустели иголки. В пятнах полутени чернела кое-где земля. Аромат хвои наполнял воздух, несмотря на подъем, дышалось легко.
Обнаженные громадные корни деревьев словно приглашали присесть на них и отдохнуть. По ельнику разносилось звонкое цоканье молодых клестов. Они вывелись в конце зимы и теперь летали небольшими стайками. Воркование диких голубей и писк синиц раздавались со всех сторон. По вершинам елей перепархивали пеночки. Они были так малы, что крупные бабочки казались больше их.
По лесным горным тропам всегда интересно ходить. Четкие следы косули пересекли тропу. Косолапый барсук, лисица и горностай наследили ночью. Свежие следы тетерева, мышей и других обитателей леса тоже остались на тропе. Роса здесь еще не высохла и блестела тысячами радужных капелек на траве. Внизу с шумом и грохотом неслась горная речка, брызгая на берег водяной пылью.
Впереди шел Александр Данилович, за ним профессор, двое ребят, а сзади плелся Вова, сразу же начавший отставать. В одной руке он держал шарф, который волочился по земле, собирая колючки и репья.
Неожиданно громкие звуки флейты перекрыли шум речки. Все удивленно остановились. Сергей Иванович тоже прислушался к мелодичным звукам. Только Вова не обратил на них внимания и продолжал подниматься по крутой тропе, стараясь догнать спутников.
— Чье это пение? — удивленно спросил Александр Данилович.
— Это поет знаменитая синяя птица, не сказочная, а реальная, выходец из Индии. Здесь, в Тянь-Шане, северная граница ее распространения. Она появилась в горах Заилийского Алатау в нашем веке, — ответил профессор, с удовольствием прислушиваясь к замечательному громкому и красивому пению. — Да вот она сама! — показал он в сторону речки.
Темно-синяя птица с фиолетовым отливом села на камень, раскинула веером хвост и звонко запела. Затем она спрыгнула в воду в мелком заливчике, схватила рыбку и проглотила ее.
— Мелкая рыбешка и насекомые — любимый корм этой красавицы, — пояснил профессор и двинулся вверх по тропе, крикнув через плечо:
— Не отставай, Вова! Да подбери шарф!
Тропа вышла из ельника на большую поляну, залитую солнцем. Высокая трава доходила здесь до пояса.
Красивые сиренево-розовые цветы с пурпурными жилками сразу бросались в глаза.
— Какие красивые цветы, прелесть! — восторженно воскликнула Наташа и протянула руку.
— Не смей! — сердито крикнул Ахмет и оттолкнул девочку, — это злой цветок!
— Сергей Иванович, чо Ахметка толкается? Он не дает сорвать цветок! — пожаловалась девочка.
— Во-первых, Наташа, не чо, а что, а во-вторых, Ахмет прав: этот цветок называется неопалимая купина или ясенец и он очень опасен. От прикосновения к нему на руках появляются водяные пузыри, как от ожога кипятком, а потом образуются долго не заживающие язвы. Вова, нарисуй этот цветок в своем альбоме. Потом покажем рисунок всем ребятам кружка, чтобы никто не обжегся.
— Хорошо, — ответил мальчик, достал свой альбом и цветные карандаши.
— Присядем и отдохнем, пока Вова рисует, — сказал Сергей Иванович и добавил — А я вам покаюсь, ведь лет двадцать назад я впервые увидел неопалимую купину и сорвал цветок, да еще понюхал. Представляете, как я после этого выглядел с водяными пузырями на лице и руках?
— Сергей Иванович, я впервые вижу и слышу про этот цветок, а если бы вы не предупредили, то и я сорвал бы его, как это хотела сделать Наташа, — с изумлением воскликнул Александр Данилович.
— Замечаете, ни одной бабочки нет около цветов неопалимой купины? Цветоножка и верхняя часть стебля покрыты едва заметными красными шариками. Они выделяют эфирные масла и особое ядовитое вещество с мудреным названием диктамнотоксин. Поэтому неопалимую купину не едят травоядные животные. Я не ботаник, но когда обжегся, изучил все, что написано специалистами об этом цветке. А сейчас, пока Вова рисует, я покажу вам еще одно удивительное свойство цветка.
Он достал коробок со спичками, встал и подошел к цветку:
— Подойдите все ближе. Вова, и ты. Смотрите, я зажигаю спичку и осторожно подношу ее к тычинкам и пестику цветка…
Вдруг раздался легкий треск, и над цветком вспыхнул и мгновенно погас голубой огонек.
Ребята изумленно заговорили:
— Вот здорово!
— Чудеса какие-то!
— Дедушка, другой цветок подожги! — попросил Вова.
Ученый вызвал еще три крошечных взрыва и объяснил:
— Чем тише в горах и сильнее греет солнце, тем с большим треском взрываются и вспыхивают эфирные масла. Но вспышка так молниеносна, что не обжигает лепестков цветка.
— Смотрите, что это с пчелкой? — воскликнул Ахмет. Под соседним цветком неопалимой купины билась на земле пчелка. Она дрожала крылышками, сучила ножками и пыталась взлететь, но безуспешно.
— У этой пчелы ядовитые испарения цветка парализовали мышцы крыльев. Когда она отползет подальше, то улетит. Но мы что-то задержались. Вова, ты кончил? Идемте дальше!
Через два часа подъема по горному ельнику показались просветы среди деревьев и сверкнула вода высокогорного озера. Северные склоны были покрыты стройными тяньшанскими елями. Берега круто опускались к воде и в ней отражались ели. Вода была настолько зеркально-чистой, что можно было спутать, где отражение дерева в воде, а где само дерево. Голубовато-зеленоватый цвет озера вдруг сразу изменился на свинцово-серый, когда облачко бросило тень на воду.
— Какая красота! — воскликнула Наташа.
— Там люди на берегу! — первым заметил Ахмет палатку около озера и несколько человек у костра.
— Здесь работают наши коллеги, ученые из института зоологии Академии наук. Пойдемте, отдохнем у них с часик и тогда дальше. Мы прошли только еще половину пути.
У гостеприимных зоологов незаметно прошло два часа за чаем около костра.
С громкими криками над озером носились стрижи.
— Хотите, Сергей Иванович, я удивлю вас? — спросил руководитель зоологической экспедиции. — Вы, конечно, помните, еще в школе нам говорили, что ученый древности Аристотель писал, будто ласточки впадают в спячку?
— Знаю, но этому никто не верит!
— А что, если я скажу, что Аристотель прав?
— Тогда я скажу, что вы сошли с ума!
— Послушайте, о чем мы здесь на озере узнали. Археологам тоже это будет интересно. На берегу озера в скалах гнездятся стрижи. Вон, те самые, что сейчас носятся над водой. Их громкие крики утром служат нам вместо будильника: значит, вот-вот покажется солнце, пора вставать.
Однажды солнечным утром стрижи не кричали. Мы без обычного «будильника», конечно, проспали. Над озером в воздухе не видно было ни одного стрижа. Это всех нас удивило. Случайно я посмотрел на барометр — оказалось, давление резко упало. Кто-то из ребят включил транзистор как раз вовремя: бюро погоды предупреждало о приближении циклона с резким изменением погоды. На этот раз бюро погоды не ошиблось. Еще до полудня внезапный дождь и ветер загнали нас в палатку, где и пришлось изнывать от безделья целые сутки. Наконец дождь перестал, и мы выбрались на мокрые камни. Холодный северный ветер гнал низкие облака. Все кругом промокло, и только в палатке был сухой островок.
В воздухе не было видно ни одного стрижа. До самого вечера они не появлялись около своих гнезд в расщелинах скал. Это нас заинтересовало. Не могут же пуховые птенцы стрижей оставаться так долго без пищи, да еще на таком холоде! Ведь стрижихи их в гнездах не согревают! У нас руки мерзли в то утро, и пар шел изо рта. Термометр показывал плюс два градуса.
Я видел, как до ненастья пара стрижей залетала с кормом в небольшую нишу в скале недалеко от палатки, и послал лаборанта посмотреть, живы ли там птенцы.
В гнезде оказалось два мертвых птенца. Одного из них лаборант принес. Трупик стрижонка положили в пустую картонную коробку в палатке.
Ужинали у костра, тепло одевшись.
Рано утром нас, как обычно, разбудил знакомый крик стрижей над самой палаткой. Яркое солнце сушило камни и траву. Теплый, ласковый ветерок с юга снова вернул лето на озеро.
Стрижи поминутно носили корм птенцам как ни в чем не бывало! На наших глазах в гнездо, где оставался мертвый птенец, два раза залетали стрижи. Лаборант бегом отправился туда.
Птенец в гнезде ожил!
Тогда мы вспомнили о мертвом птенце в коробке, но его там не было. Нашли стрижонка живехоньким в углу палатки под подушкой. Каким-то чудом его не задавили ночью в тесноте. Вот вам и утверждение Аристотеля, что ласточки впадают в спячку: он мог видеть в спячке птенцов стрижей во время похолодания. Во всяком случае, какое здоровье должно быть у таких крошек! Несколько лет тому назад работник Алма-Атинского зоопарка рассказывал мне о подобном случае, но я не поверил. Вернусь в город и обязательно позвоню Андрею Васильевичу — надо извиниться!
Пятеро путешественников простились с зоологами и опять двинулись по тропе вверх. Елей становилось все меньше. Зато чаще начали попадаться поляны с красочными цветами. Скопления крупных незабудок казались издалека голубыми озерками. Всюду виднелись на полянах яркие маки, синие генцианы, розоватые колокольчики горных аквилегий, трехцветные фиалки.
Крупная белая бабочка с красными кружками на крыльях привлекла внимание ребят и они долго бегали за ней, но поймать горного аполлона не могли.
Наконец последние ели остались далеко внизу. Альпийские красочные луга все чаще стали сменяться скальными выходами и каменными россыпями вперемежку с арчевниками.
В густых зарослях высокогорной арчи Сергеи Иванович остановился на тропе и обратился к ребятам:
— Посмотрите кругом, редко кому удается увидеть такие обширные и густые заро…
Вдруг Сергей Иванович внезапно замолчал — в зарослях раздался шорох и на тропу вышел маленький медвежонок. Он встал на задние лапы и с каким-то обиженным видом смотрел на людей. Весь его виноватый вид напоминал школьника, которому сказали, что он остается на второй год.
— Назад, бегом назад! — воскликнул ученый. Ребята во весь дух побежали назад по троне. Но медвежонок, забавно подпрыгивая, погнался за людьми.
Сергей Иванович вырвал из рук Вовы авоську с сапожками и бросил медвежонку. Тот сразу остановился и начал обнюхивать незнакомый предмет.
Все быстро отбежали подальше от зарослей и остановились.
— Почему, дедушка, мы убежали от такого малыша? — спросил Вова, переводя дыхание.
— В зарослях находится медведица. Она в любую минуту могла наброситься на нас, если бы медвежонок заскулил, испугавшись. Но, на наше счастье, он еще так мал, что не умеет бояться!
— А как теперь отнять у него резиновые сапожки?
— Ими удалось задержать и отвлечь медвежонка. От них теперь, конечно, остались только обрывки. В городе купим новые. Придется подальше обойти заросли и не тревожить медвежье семейство. Нам везет сегодня на приключения. Вова открыл утром счет на кордоне.
Путешественники шли, не останавливаясь, больше часа. Начались каменистые россыпи, голые скалы, местность казалась безжизненной. Стояла величавая тишина, и говорить в полный голос не хотелось. А над россыпями и скалами высились снежные вершины. Кое-где встречалась арча.
Заросли арчевника неподалеку от тропы внезапно затрещали. Путешественники вздрогнули и остановились. Было слышно, как кто-то смело продирался сквозь заросли. «Неужели нас нагнала медведица?!» — можно было прочитать на побледневшем лице Наташи.
Однако на тропе появилась загорелая черноглазая девочка одного возраста с Наташей, в расшитой цветным бисером тюбетейке. Она несла вязанку сухих веток за спиной. Тень настороженности мелькнула на ее лице, но потом она открыто и радостно улыбнулась, сразу узнав профессора:
— Здравствуйте, Сергей Иванович. Дядя Саша, с приездом! — зазвенел ее голосок среди тишины высокогорья.
— Ой, Сабира! Как ты нас напугала, мы думали — опять медведь!
— Ха-ха-ха!
— Не смейся, Сабира, мы действительно чуть не попали в лапы медведицы выше озера, где тропа идет по густому арчевнику, — сказал Александр Данилович.
— Не может быть, я утром проходила там, и никакая медведица на меня не нападала!
— Правда, Сабира, — подтвердил Сергей Иванович и подробно все рассказал.
Лицо Сабиры стало серьезным и она сказала:
— Теперь я буду стороной обходить этот арчевник.
— Правильно. Вот, познакомься с нашими юными археологами, — и профессор представил каждого из ребят, сказав — А это та самая Сабира, которая ночевала у лесника Григория Лукича! Мы тоже лакомились тем медом, за которым ты приходила на кордон!
Теперь шестеро двинулись по тропе. Вова и Сабира шли сзади.
— Чего ты оглядываешься? — спросила Сабира.
— А вдруг барс…
— Ха-ха-ха! Вот насмешил! Они первыми не нападают. Только зимой барсы подходят к нашей станции. В зимние каникулы дедушка вышел из сеней утром, а барс сидит на крыше и хвост свесил, но и то не бросился, а убежал. Ну, идем, скорее!
— Дедушка, дедушка! — закричал Вова. — Какие-то ботаники высушили растения и забыли на камнях!
И в самом деле, на плоском камне лежали альпийские травы, аккуратно сложенные вершинками в одну сторону.
Но Сабира улыбнулась:
— И вовсе не люди, а зверек траву сушит. Он в точности как морская свинка из нашего школьного живого уголка.
— Ну, да! Скажешь тоже! — не поверил Вова. — Дедушка, ведь это же гербарий, как у нашей мамы.
— Нет, Вова. Это зверек сушит траву на зиму, — пояснил Сергей Иванович. — Он действительно похож на морскую свинку по размерам и такой же куцый, только одноцветный — весь бурый. Называется пищухой или сеноставцем.