Ульф Старк
Анна Хёглунд
Однажды в пятницу глубоко под землёй, куда никогда не проникали лучи солнца и пение дроздов, Маленький Асмодей грелся в отблесках Страшного Пламени. Он сидел, опустив копытца в таз с водой, пока другие дети носились вокруг, бросались раскалёнными угольками и скверно ругались — словом, веселились от всего сердца.
— Почему ты не играешь вместе со всеми? — сморкнувшись в ладонь, спросила мама и нежно погладила Асмодея по голове.
— Мне нравится слушать, как потрескивает пламя, — отвечал Асмодей. — Эти звуки напоминают о том, чего я никогда не видел.
Отец Асмодея вздохнул.
— И за что нам такое наказание! — сказал он. — Драться не хочешь, дразниться не умеешь. Нет в тебе ни злости, ни ненависти. Про чувство юмора я вообще молчу. Ну что мне с тобой делать?
— Не знаю, — расстроился Асмодей.
— Надо что-то придумать, — пробормотал отец. — Ладно, к ужину сообразим. А теперь пора разжигать огонь. Хочешь пойти со мной и посмотреть, как мучаются пропащие души?
— Нет, спасибо, — поблагодарил Асмодей, поёжившись от одной только мысли об этом.
Взвалив на плечо измазанную в саже лопату, Повелитель Огня и Вздохов расправил свои чёрные крылья и исчез среди тёмных горных ущелий.
А Маленький Асмодей так и сидел у огня, пока не пришло время ужинать. Его сводные братья и сёстры, кузены и кузины стали носиться возле стола, плевать в суп, тыкать друг друга вилками в попу и рыгать, как и положено воспитанным детям из Подземного царства. Только Асмодей сидел тихо и смирно.
Немного погодя отец встал и ударил хвостом по столу так, что стаканы подпрыгнули. Все тотчас замолкли.
— Вот что я решил, — начал он.
— Что же ты решил, Пер? — угодливо спросила одна из тётушек, ковыряя пальцем в носу.
— Маленький Асмодей отправится в Земное царство, — торжественным голосом провозгласил отец.
— Ну и ну! — побледнев, воскликнули сидящие за столом. — Туда, где стоит такой смрад? Туда, где так жутко щебечут птицы? Что же он будет там делать?
— Асмодей докажет, что он мой сын, — ответил отец. — Он должен уговорить ни в чём не повинного человека отдать мне свою душу.
— Браво! — закричали все кругом. — Вот это настоящее испытание!
Кузены и кузины, братья и сёстры стали показывать Асмодею язык, махать мохнатыми ушами и вопить, что это задание Асмодею не по плечу.
В ту ночь Асмодей почти не сомкнул глаз, он всё думал о тех ужасах, которые рассказывают о жизни на земле. О том, как мерзко галдят птицы, как резко бьёт в глаза солнечный свет, а воздух такой прозрачный и чистый, что им едва можно дышать.
На следующее утро мама протёрла пятачок Асмодея тряпкой.
— Когда идёшь к людям, надо быть таким же чистым и отвратительным, как они, — сказала она, снабдив его человечьей одеждой из гардероба, и на прощание ласково ущипнула за ушко.
Отец взял его за руку и провёл через шестьсот шестьдесят шесть ворот к выходу из Чёрной Горы.
— Теперь, сын мой, ты должен справиться сам, — сказал отец. — Помни, что тебе надо сделать. Раздобудь мне человеческую душу, прежде чем наступит полночь, — дольше твои лёгкие не выдержат земного воздуха.
— А как мне найти эту душу? — спросил Асмодей.
— Её видно издалека, — ответил отец. — Ищи среди чванливых и высокомерных. Среди глупых и легкомысленных. Или среди опечаленных и несчастных. Их легче всего обвести вокруг пальца.
— А что же я буду есть? — пропищал Асмодей.
— Ешь овечьи катышки. Они вкусные и полезные.
Отец пожелал Асмодею удачи, дал ему крупицу волшебной силы и наказал прийти на это же место, прежде чем на земле наступит полночь.
— Надеюсь, ты не обманешь моих ожиданий, — промолвил Повелитель Вздохов.
— Я буду стараться, — пообещал Асмодей, отворяя тяжёлую дверь, ведущую к Свету.
Ясные солнечные лучи ослепили его. От чистого воздуха закружилась голова. Над лесами и полями порхали птицы, щебетавшие от голода, радости и любви.
Кругом было столько интересного, что Асмодей почти позабыл своих печалях.
Он уселся на мягкий мох. Когда глаза привыкли к резкому свету, малыш увидел долину у подножия горы, а в долине — зелёный луг и деревушку. Над крышами домов вился дымок.
«Уж здесь-то я точно найду того, кто отдаст мне свою душу, — подумал Асмодей. — Вот папа обрадуется!»
И он двинулся в сторону долины. Кругом жужжали шмели, цветки клевера переливались красным и белым, а на лугу стояло огромное бурое существо с хвостом и рогами, совсем как у Асмодея, и поглощало сочную травку. Увидев тугое вымя, Асмодей понял, что существо это женского пола.
— Простите, если помешал, милая госпожа, — обратился он к ней. — Но я могу предложить вам всё что угодно. Лишь обещайте мне взамен свою душу.
— Чего? — переспросило существо, вытаращив свои большие карие глаза. — А чего я могу пожелать?
— Богатство, — предложил Асмодей. — Красивые одежды. А как насчёт самого статного жениха в мире? Как вас зовут?
— Корова, — ответило существо. — На богатство мне наплевать. Внешность моя меня совершенно устраивает. А замуж я не хочу. Иногда меня навещает соседский бык, и большего я не желаю.
— Может быть, вам нужен дворец?
— Чего мне с ним делать?
— Или что-то ещё? Скажем, научиться летать?
— Пожалуй, можно, — ответила корова, уставившись на летние облака, медленно плывущие по небу.
— Да свершится! — поспешно выкрикнул Асмодей. Не успел он договорить, как корова плавно оторвалась от земли и с очень важным видом воспарила над ближайшей изгородью, растопырив копыта и помахивая хвостом. Она пролетела над крышей дома и, несомая ветром, помчалась дальше, к соседским угодьям, — туда, где бык жевал в огороде траву.
Довольный Асмодей наблюдал за ней.
«У меня получилось! — думал он. — Получилось с первой попытки. Значит, не такой уж я неудачник. Теперь можно возвращаться домой».
Асмодей представил, как обрадуется папа. Но тут же наморщил пятачок.
— Святой Антоний! — всхлипнул он. — Я ведь забыл, что корова должна была отдать свою душу! Опять я опозорился.
Из соседского огорода послышался истошный рёв быка.
Нахлобучив вязаную шапочку на самый лоб, Асмодей отправился в деревушку, чтобы отыскать там того, кто отдаст ему свою душу. Он пинал ногой каждый камушек, попадавшийся на пути, и бил хвостом по цветкам — так сильно он был расстроен.
Но вскоре он позабыл про свою неудачу. Ведь солнышко светило так нежно и приветливо и так сладко благоухал клевер. Всё, что попадалось ему на глаза, было прекрасно и наполнено смыслом: травинки, склонявшиеся на ветру; деревья, дарившие земле свою тень; мухи, которым суждено было стать добычей птиц, и облака, приносившие влагу полям и лугам.
«У всего на земле есть смысл, — думал Асмодей. — Значит, и у меня тоже».
Приободрённый этой мыслью, он зашагал дальше.
Когда он вошёл в деревню, все стояли, задрав головы к небу, — батраки и крестьяне, бабы с младенцами на руках, старики и старухи с клюками. Кузнец бросил свою наковальню, пастор оставил утренний кофе, учитель примчался прямиком из-за кафедры, а следом за ним прибежала шумная стайка детей. Над колокольней, словно тёмно-коричневый дирижабль, кружила корова.
— Чудо Господне! — воскликнул пастор.
— По моему скромному мнению, это объясняется газами у неё в животе, — возразил учитель.
— А мне наплевать, чем это объясняется, — хмыкнул крестьянин. — Главное, чтобы моя корова вернулась обратно.
Немного обождав, Асмодей тихонько подошёл к пастору. Тот стоял чуть поодаль с чрезвычайно важным видом. Асмодей хорошо помнил слова отца: чванливых и высокомерных обмануть проще всего.
— Прошу прощения, милостивый государь, — робко промолвил он, тронув пастора за рукав.
— Чего ты хочешь? — фыркнул пастор.
— Дать вам то, чего вы больше всего желаете, — ответил Асмодей. — С вашего позволения я готов соблазнить вас деньгами, славой или голыми женщинами. По вас сразу видно, что вы чванливый и важный.
— Что ты сказал? — Задыхаясь от гнева, пастор схватился за свою холодную блестящую лысину.
— А может быть, вам угодно, чтобы у вас выросли волосы? — продолжал Асмодей. — Тёмные или светлые? Кудрявые или прямые? Только скажите. Взамен мне понадобится лишь ваша душа.
Пастор покраснел, словно маковый цвет.
— Поди прочь! — взревел он, схватив Асмодея за нос. — Никогда не встречал таких наглых и злых мальчишек!
Когда пастор отпустил его, Асмодей поспешил унести ноги подальше. Он сел на камень. Маленький носик больно щипало. Опять не вышло. И всё же он был доволен. Никогда прежде никто не называл его злым.
«Не такой уж я безнадёжный», — подумал он.
Так он и сидел, пока не почувствовал голод. Школьникам надоело наблюдать за коровой, и они разбежались. Зато корова научилась проделывать в воздухе весьма искусные пируэты.
Не успел Асмодей далеко отойти, как увидел загон с животными, белыми и пушистыми, словно облака на небе. На вид они были мирными и добрыми.
— Простите, что потревожил, — заговорил Асмодей. — Кто вы такие?
— Мы овцы, — проблеяла одна из них.
— Вот это удача! — обрадовался Асмодей. — Не найдётся ли у вас лишних катышков?
— Зачем они тебе? — поинтересовалась овца.
— Я буду их есть, — ответил он. — Говорят, они вкусные и полезные.
— О вкусах не спорят, — сказала старшая из овец, закатив глаза. — Бери, сколько надо.
Маленький Асмодей набил полные карманы, удивлённый, что прямо на земле валяется столько пищи, и попрощался. Но, прежде чем уйти, он спросил у овец, не видали ли те поблизости глупых и легкомысленных. Он помнил: таких соблазнить проще всего.
— Как же не видать, — ответила старейшина овечьего стада. — Здесь только что пробегали школьники. Они толкались и дразнились. По всему ясно: в голове у них пусто. Настоящие олухи.
— Балбесы, — прибавила другая овца.
— И дуралеи, — промекала самая юная. Поблагодарив их, Асмодей сунул за щеку пару овечьих катышков и отправился на поиски детей.
Возле булочной Асмодей увидел детей. Они носились сломя голову, рыгали, показывали друг другу языки и кидались камнями в кур, проверяя их на выносливость.
— Простите, что отрываю, — начал он. — Это вы настоящие дуралеи?
Дети тотчас застыли, разинув рты.
— Что? Как ты сказал?
— Ну… балбесы, — пояснил Асмодей. — Имею ли я честь лицезреть истинных олухов?
Дети сжали кулаки, глаза их недобро сузились.
— Что, по шее захотел, да? — закричали они.
— Нет, что вы, благодарю, — ответил Асмодей, положив в рот пару катышков. — Просто хотел вас порадовать. Я мог бы подарить вам славу, власть и мудрость. Или, к примеру, дворец из чистого золота, сласти и вкусные колбаски. Только скажите, чего вам угодно?
— Того, что у тебя во рту! — прокричал один из мальчишек. — Что ты жуёшь?
— Овечьи катышки, — ответил Асмодей. — Но они не особенно вкусные.
— Ха-ха! — захохотал самый большой мальчик. — Так мы тебе и поверили!
И они налетели на Асмодея. Двое держали ему руки, а самый здоровый мальчишка вытащил у него из кармана целую пригоршню овечьих катышков и с довольным видом засунул в рот. Разжевав их, он тотчас изменился в лице. Вытаращив глаза, парень стал плеваться что было сил и шипеть, словно бешеный кот.
— Тьфу! Гадость! Какашки! — закричал он.
Коричневая жижа капала с его побледневшего подбородка.
— Я же говорил, что это невкусно, — сказал Асмодей. — Чем бы мне вас порадовать?
— Мы тебя самого сейчас так порадуем! — закричали дети.
И они задали ему хорошую взбучку. Повалив на траву, они стали таскать его за уши и перемазали всё лицо слюнями и глиной. Затем напихали в ноздри травы, как это делали сводные братья и сёстры, кузены и кузины из Подземного царства.
Асмодей заплакал, не понимая, за что с ним поступают так жестоко. Слёзы искрились в его глазах, как маленькие огоньки, и, падая, превращались в крохотные язычки пламени. Но дети лишь галдели ещё громче.
И тогда им явился ангел. Асмодей сразу понял, что это ангел, — на нём был белый халат и белая шапочка, а в руках он держал деревянный меч.
— А ну отпустите его! — приказал ангел властным голосом. — Как вам не стыдно обижать того, кто слабее и меньше вас!
Он затоптал языки пламени на земле. Затем склонился к Асмодею, поднял его своими сильными руками и отнёс к себе в дом.
В жизни Асмодей не вдыхал таких чудных запахов! Кругом витали ароматы кардамона, мёда, корицы и марципана. Но Асмодей, конечно, не знал таких слов. Ему просто казалось, что в доме ангела пахнет небесной пищей. Да и тёплое молоко, которым его напоили, наверняка имело небесное происхождение, такое оно было белое и вкусное.
— Бедняга, — пожалел Асмодея ангел, вытирая ему лицо чистым и мягким полотенцем. — Больно?
— Да, — всхлипнул Асмодей.
Когда кто-то бывал с ним добр, ему сразу хотелось плакать. Несколько молочно-белых слезинок скатилось о его щекам, когда ангел вытирал его лоб, над которым торчала пара маленьких рожек.
— Ну и шишки! — воскликнул он.
— Ага. Только они ещё не выросли до конца, — ответил Асмодей.
При этих словах ангел улыбнулся такой добрейшей улыбкой, что Асмодею даже пришлось высморкаться. Он, конечно, и прежде слыхал об ангелах. Ну, что они летают по небу и дуют в свои трубы, так что в ушах звенит. А если ты недостаточно противный, то они придут и заберут тебя в рай. Это всем известно. Но чтобы ангелы вот так запросто разгуливали по земле — об этом он не знал.
У Асмодея мурашки по спине побежали. Его приласкал ангел — ужас какой! Ведь он сын Властелина Огня и Повелителя Вздохов. Но в то же время ему было так приятно — руки у ангела были нежные, а ногти совсем не царапались.
— Позволь мне спросить тебя, — прошептал Асмодей, — чем ты здесь занимаешься?
— Я пекарь. Пеку для людей хлеб насущный. А ты? — спросил Пекарь.
— Я просто исчадие ада, — ответил Асмодей. — Пришёл сюда, чтобы папу порадовать.
— Должно быть, это нелегко.
— Ага. Я страшно устал.
— Иди-ка приляг и отдохни, — сказал Пекарь.
Так Асмодей и сделал. Он свернулся калачиком на коврике возле тёплой печи, слушая, как гремят противни и Пекарь раскатывает своё небесное тесто. «Только бы не уснуть», — подумал Асмодей и тотчас уснул.
Когда он проснулся, вечер уже почти наступил. Надо было торопиться. Ангел-пекарь положил ему в мешочек печенье.
— Что это? — спросил Асмодей.
— Они называются «грёзы», — ответил Пекарь. — Надеюсь, тебе удастся порадовать папу. Ты знаешь, что для этого надо сделать?