Фу!.. Кругом сплошная паутина да пыль. Даже стекло не чище!..
Слушай, Мишель, — заговорил Даниель, — а знаешь, что самое смешное?
Ты нашел тут что-то смешное?
Э;.. мне смешно, что ты в такую жару надел куртку.
Черт возьми!.. Ришар сказал: тут, возле воды, ночью бывает прохладно… Ну, посмотри и ты!
Мишель отошел в сторону, и Даниель взглянул в дырочку, которую Мишель проделал в толстом слое пыли.
Пруд, — простонал он. — Это окно выходит прямо на пруд. Веселенькое положение!
Это значит, что если мы когда-нибудь откроем это окно, нам придется как минимум выкупаться в пруду Рон-Рояль.
Там, наверно, лягушки… б-р-р!
Когда ты туда плюхнешься, там появится еще и мокрая курица…
Братья собрались было обменяться парой дружеских тумаков, но остановились, вспомнив, в какой необычной ситуации они оказались.
— Может, разбить стекло? — предложил Даниель.
Разбить стекло? А ты пролезешь в дырку размером двадцать на тридцать сантиметров?
Но надо же что-то делать, старина! Я уже спать хочу.
Мишель счел излишним доказывать Даниелю, что сейчас не самый лучший момент, чтобы думать о теплой постели. Кроме того, к чему лишний раз напоминать брату про его маленькую слабость: Даниель был большой любитель поспать…
— Мне тоже надоело здесь сидеть, но что мыможем сделать?
Они снова и снова пытались поднять шпингалет, но так ничего и не добились.
Итак, — подытожил Мишель, — у нас есть только один выход: терпеливо ждать, пока идиот, который нас запер, соблаговолит открыть дверь.
Пусть он только появится! Я не знаю, что я с ним сделаю!
Вот-вот… Но он, кажется, не очень спешит.
Интересно, почему?
Может, ждет, пока мы заснем? Наверно, не уверен, что мы кинемся ему на шею.
Мишель в отчаянии обмотал руку носовым платком, схватился за ручку окна и до боли напряг мышцы…
— Есть! — воскликнул он. В следующее мгновение окно неожиданно распахнулось и Мишель, потеряв равновесие, свалился на брата.
— Ну вот! — жалобно воскликнул Даниель. — Чего мне до сих пор не хватало, так это шарахнуться головой о стену…
Но Мишель уже стоял у подоконника, высунувшись в окно. Даниель попробовал встать рядом, но окно было слишком маленьким.
Черт побери, а здесь высоко! — сообщил Мишель.
Этот «идиот» неплохо выбрал место, — заметил Даниель. — Чтобы вылезти отсюда, нам придется принять грязевую ванну.
Тут есть плющ. Можно уцепиться за него.
Гм… ты думаешь? Мне кажется, это рискованно. Я бы предпочел хорошую лестницу.
Если ты за ней сбегаешь, я подожду, — парировал Мишель.
Даниель не стал спорить.
Ладно, давай рискнем.
Послушай, старина… А что будет с моим фотоаппаратом? Я не хочу купать его в пруду, ему это противопоказано.
Тогда оставь здесь!
Ни за что! Мы сделаем так: я прыгну первым…
Всегда ты первый!
Конечно, Даниель! Но это сомнительная привилегия. Мы же не знаем, глубокий ли тут пруд… Аппарат я заверну в рубашку и куртку, потом прыгну, а ты сбросишь мне этот сверток. Так он не пострадает…
Даниель согласился, что это — наилучшее решение. Мишель снял куртку и рубашку, тщательно завернул в них фотоаппарат, взобрался на подоконник и сел, свесив ноги в пустоту. Потом, держась за подоконник, развернулся. Упираясь ногами в стену, он медленно опустился и повис на вытянутых руках.
И вот, набравшись духу, мальчик глубоко вздохнул и разжал руки, одновременно резко оттолкнувшись от стены.
Даниель услышал громкий всплеск и, высунувшись из окна, увидел брата, сидящего по пояс в воде. Во все стороны от него расходились круги.
Фу! — воскликнул Мишель. — Здесь слой ила — сантиметров тридцать, не меньше.
Ил помогает от ревматизма, — не удержался, чтобы не сострить, Даниель. — Бросать аппарат?
— Сейчас, только руки ополосну. И вылезу из этой грязи… Я в ней весь вымазался.
Мишель не без труда поднялся и попробовал немного отмыться. Потом поднял руки и ловко поймал узел, сброшенный Даниелем.
Увидев, что тот уже перелезает через подоконник, Мишель, шлепая по грязи, поспешил к берегу.
Даниель прыгнул; приземлившись, он поскользнулся и растянулся в воде во весь рост.
Когда через несколько минут он добрался до берега, у него даже слов не нашлось: так его душила ярость. А Мишель в это время спокойно натягивал рубашку и куртку. Фотоаппарат был цел и невредим.
— Прощайте, фавны, лани и так далее! — продекламировал он. — Не скоро я решусь еще на одну такую прогулку…
А лягушкам долго еще будут сниться кошмары, — угрюмо буркнул Даниель.
Послушай, я вот о чем думаю… Как мы поступим: пойдем напрямик через парк или сделаем круг?
Даниель взвесил все «за» и «против».
Пойдем напрямик. Я промок до нитки; если через пять минут не буду стоять под горячим душем, то мне конец…
А если наткнемся на графа — что ему скажем?
Черт возьми, мы скажем ему: «Добрый вечер!»
Не уверен, что он оценит твою вежливость. Лучше бы…
Мишель неожиданно замолчал. Схватив брата за руку, он прошептал:
— Бежим прямо к дому! Там, в конце аллеи, кажется, егерь с собакой.
Прячась за кустами и деревьями, они устроили сумасшедший спринт вдоль стены, окружавшей парк, все более удаляясь от охотничьего домика.
* * *
Чтобы понять, почему мальчики так боялись встречи с графом Юбером и даже с его егерем, нужно знать, что отношения графа с мадам Дени-зой Терэ — бабушкой Мишеля и Даниеля, которую они ласково называли Манизой, — давно уже оставляли желать лучшего.
Когда-то, давным-давно, Маниза была гувернанткой графини Гортензии де Маливер; эту должность она сохранила до самой смерти графини, случившейся девять лет назад.
Согласно завещанию графини Гортензии, у которой не было детей, замок и окружавший его парк отошли ее кузену, Юберу де Маливеру.
Что же касается Манизы, то за долгую безупречную службу она была награждена чудесным домиком, стоящим на краю парка и известным как «Дом садовника».
Вступить во владение домом можно было при соблюдении нескольких условий. Маниза, с согласия остальных членов семьи, должна была стать наставницей сироты Анриетты де Маливер, внучатой племянницы графини, и воспитывать ее до совершеннолетия. На содержание девочки Манизе была выделена солидная сумма.
Маниза должна была предоставить Анриетте комнату на первом этаже «Дома садовника». Кроме того, в наследство Анриетты — признаться, наследство довольно скудное — входила вся обстановка этой комнаты. В завещании особо указывалось, что в память о ее покровительнице Анриетта становилась обладательницей украшавших стены комнаты пяти картин, которые принадлежали кисти графини Гортензии. Все, кто их видел, сходились во мнении, что картины эти — бездарная мазня и что бедная Анриетта явно обделена.
У графа Юбера к завещанию было еще больше претензий. В самом деле, в нем ни слова не говорилось о том, что особенно интересовало наследника: куда улетучилось огромное состояние семьи де Маливер? Ни в тексте документа, ни у нотариуса не удалось найти никаких сведений об этом.
Оставалось сделать вывод, что незадолго до кончины графиня Гортензия пожертвовала весь свой капитал на благотворительность, каковой она занималась уже давно.
Итак, получив замок, но не обладая сколько-нибудь значительными денежными средствами, граф вынужден был вести весьма скромный образ жизни. Большая часть его доходов тратилась на уход за замком и усадьбой.
Но вряд ли графа так сильно раздражало бы то, что в его парке находится принадлежащий не ему дом с небольшим садом, если бы не одно обстоятельство. Несколько лет назад его сын Ришар тайком обручился с Анриеттой, своей кузиной, тем самым разрушив честолюбивые планы графа, мечтавшего найти для сына невесту побогаче.
Не в силах запретить сыну посещать Манизу — а значит, и Анриетту, — граф все время находил новые и новые поводы досаждать мадам Терэ. Например, он запретил ей гулять в парке и велел запереть калитку, через которую можно было попасть в парк, на замок. А живую изгородь, чтобы через нее не пролезал щенок, принадлежащий Манизе, дублировали забором из сетки.
И если Мишель и Даниель решились посетить охотничий домик, то исключительно потому, что посоветовал им это Ришар: он утверждал, что сегодня им не грозит никакая «неудачная встреча», которая могла только усугубить вражду между графом и Манизой…
* * *
Мальчики бежали изо всех сил, стараясь производить при этом как можно меньше шума. Наконец Мишель, бежавший впереди, заметил силуэт «Дома садовника».
— Ух… Добрались!.. — пробормотал он себепод нос.
Вдруг он заметил слабый дрожащий отблеск в комнате Анриетты.
— Гм… Неужто фонарик? Анриетте надоел электрический свет?.. Или какая-то поломка?..Пробки выбило?..
Тут он решил, что глупо думать о таких мелочах, когда положение их и без того критическое. Если егерь — который в ссорах с Манизой всегда был на стороне графа — заметит их, он с удовольствием доложит «мсье графу», что, мол, эти двое хулиганов опять шлялись в парке.
Даниель догнал Мишеля, когда тот подбежал к обитой тонкой сеткой калитке, в которую они выходили, направляясь в охотничий домик.
Он нажал на ручку, толкнул калитку и… не смог сдержать возгласа досады.
Закрыто! Ну, это уж слишком!.. Ты уверен, что мы ее не заперли?
Каким образом? Ключ ведь остался в замке.
Он и сейчас в замке. Только с другой стороны…
Конечно… Именно там я его и оставил.
Нельзя терять ни минуты! Полезай через загородку!.. Сейчас ты будешь первым, а я подам тебе фотоаппарат. Скорее!
Даниеля не нужно было долго уговаривать. Он Iподбежал к изгороди, нащупал ногой место, где 'сетка была натянута послабее, чтобы туда можно было поставить ногу, и перелез на другую сторону, почти не поцарапавшись.
Мишель подал ему фотоаппарат.
— Теперь я, — сказал он и уже схватился было за проволоку, когда за спиной у него мелькнула стремительная тень.
— Берегись! — крикнул Даниель.
Послышалось яростное рычание… Не успев понять, что происходит, Мишель пошатнулся и едва не упал от мощного толчка. На своей шее он ощутил горячее дыхание собаки и инстинктивно поднял руки, защищая горло.
Раздался треск рвущейся ткани. Пес опустился на землю и принялся раздирать ворот, оторванный от куртки Мишеля.
Не дожидаясь, пока собака бросится на него снова, Мишель перемахнул через изгородь таким прыжком, что Даниель раскрыл рот от восхищения.
— Егерь вот-вот будет здесь, — сказал он. — Бежим!..
3
В саду у Манизы собаки можно было не бояться, однако братья поспешили скрыться в доме. Ведь если тут сторожевой пес, значит, где-то недалеко и его хозяин, егерь Пероннэ. Мишелю и Даниелю очень не хотелось, чтобы он их увидел.
Они остановились лишь у крыльца. Мишель ощупал место на куртке, где должен был находиться ворот.
Будто и не было! — вздохнул он. — Хорошо еще, что шея цела…
У тебя все в порядке? — забеспокоился, с некоторым опозданием, Даниель.
Вроде да. Он только прыгнул на меня и вцепился в ворот… Честно говоря, в тот момент мне было довольно кисло.
Даниель, высунувшись из-за угла дома, оглядел сад, потом повернулся к калитке. Но густые кусты орешника мало что позволяли видеть. Через несколько минут он вернулся к Мишелю.
Хотел посмотреть, где егерь, — объяснил он. — Раз на тебя набросилась его собака, значит, он где-то тут.
Если он не спустил ее, когда заметил нас издали, то, может, не знал, что это мы…
Гм… Ты считаешь, это возможно?
Очень хотелось бы… Если папаша Пероннэ нас узнал, то мы влипли в очередную историю. Мы — то есть Маниза. Граф Юбер не упустит такого прекрасного случая!
Хорошо хоть Манизы сейчас нет. Первый удар достанется нам…
Да. А теперь пошли в дом. И потише. Не включай свет.
Почему?
Почему, почему… Сам подумай! Возможно, егерь нас не заметил или не узнал. Если же он увидит свет в окнах, то сразу догадается, за кем погналась собака. А так, может, будет еще сомневаться.
Даниеля это не убедило.
У папаши Пероннэ остался воротник от твоей куртки. Какие еще нужны улики?
Будем надеяться, он его не найдет. Вряд ли собака будет долго им заниматься. А светло-бежевый лоскут на земле можно и не заметить.
Мишель поднялся по ступенькам и открыл дверь. Даниель вошел вслед за ним. Ребята стали на ощупь пробираться через прихожую к холлу. Даже после призрачного лунного света они сначала ничего не различали в непроницаемой тьме прихожей.
Ой! — вскрикнул вдруг Даниель. — На стол наткнулся. Только шишек мне не хватало после этой прогулки!
Тихо! — зашипел Мишель. — Не стоит будить Анриетту.
— Тебе хорошо распоряжаться. Хотел бы я…
Он не договорил, в последний момент успев поймать падающий стул. Пройдя через холл, ребята вошли в коридор, ведущий к лестнице на второй этаж. На первом этаже была только комната Анриетты.
Когда Мишель проходил мимо ее комнаты, ему почудился там какой-то неясный шум.
«Как я мог забыть? — подумал он. — Ведь в доме нет света. Может, Анриетте что-нибудь нужно?.. В темноте она всегда чувствует себя неуютно…»
Он поднял руку, чтобы осторожно постучать в дверь, — и замер. В коридоре вспыхнул свет — и тут же погас. Мишель тем не менее успел заметить двоюродного брата: тот держал палец на выключателе. По-видимому, он зажег свет по привычке — и тут же, вспомнив, выключил его.
— Теперь уже можно, — проворчал Мишель. — Если егерь недалеко, он наверняка свет заметил. Так что скрываться бесполезно. Кстати, электричество, видимо, уже есть.
Вслед за братом Мишель поднялся на второй этаж, где находилась их комната. Действительно, свет уже был: как только Даниель коснулся выключателя, в комнате стало светло.
Уф! Как все-таки хорошо дома! — вздохнул Мишель, кладя фотоаппарат на стол. — Я с таким удовольствием переоденусь!
Я тоже! Я весь тиной благоухаю. Не запатентовать ли нам новые духи? Успех обеспечен.
Черт! — воскликнул Мишель. — Вот досада!
Что? Что случилось?
Лампы для вспышки…
Что с ними? Разбил?
Куда хуже, старина. Я их забыл на окне в охотничьем домике. Теперь ничего не стоит доказать, что мы там были… Стоило так убегать от егеря!..
Даниель пожал плечами.
С чего ты взял, что их там увидят? К тому же завтра ты можешь попросить Ришара пойти и забрать их оттуда.
Ну уж нет! На Ришара у меня теперь очень большой зуб. Лучше мы завтра сами сходим туда… рано утром.
Рано утром?! Большое спасибо! Рано утром я сплю.
Я сплю, я сплю… Иначе говоря…
Он не договорил. Ночную тишину разорвал дикий вой. Он звучал где-то совсем недалеко от дома. Ребята побледнели.
— Это та собака, — прошептал Даниель. — Что это значит?..
Пес взвыл снова. Потом послышался шум… словно дрались люди, вскрикивая и бормоча глухие угрозы. Потом донесся слабый стон, и все стихло.
Не раздумывая, они бросились к окну. Но металлические ставни были закрыты, и запор был достаточно сложным, чтобы его можно было сразу открыть.
— Пойдем вниз! — крикнул Мишель. — Посмотрим, что там в саду.
Они скатились по лестнице, пулей промчались через гостиную. Мишель на бегу выключил свет и следом за Даниелем вбежал в прихожую. Там он протянул руку к выключателю, чтобы зажечь свет; Даниель повернулся к нему и, не говоря ни слова, заставил его спрятаться за креслом.
— Слышишь?..
Кто-то повернул ключ в замке. Потом дверь тихо отворилась, на пороге показался темный силуэт.
Ребята вскочили одновременно, готовые броситься на вошедшего. Но заливший комнату свет заставил их замереть на месте.
— Анриетта! — воскликнули они в один голос.