?
(Романы для девочек - 8)
Сестры Воробей
Аннотация
Красивая жизнь… Она кажется такой манящей. Ира была счастлива, когда оказалась в кругу модно одетых, раскованных парней и девушек. Клубы, дискотеки, автомобили, дачи - все это слепило и очаровывало. Ира казалась самой себе принцессой, а своих новых знакомых она считала настоящими друзьями. До тех пор, пока не случилась беда…
1
Если идти и не отрываясь смотреть на луну, то кажется, что она движется вместе с тобой. И еще, если приглядеться повнимательнее, можно заметить, что у нее совсем человеческое лицо – острый нос, удивленно приподнятая бровь, ласковая улыбка… Такую луну может увидеть всякий, у кого чиста совесть.
Но когда Ира Дмитриева возвращалась домой темной ночью, боясь взглянуть на часы, эта улыбка не казалась ей ласковой. Совсем наоборот – луна издевательски ухмылялась, как будто говорила: «Представляю, что теперь будет! Вот увидишь, как тебя встретят дома! Чем так поздно, лучше вообще не возвращаться!»
Ире стало неприятно, и она опустила глаза. «Только бы на этот раз ничего не было, – думала она. – Только бы они уже спали».
Но она обманывала себя. Конечно, ни мама, ни папа не могли лечь спать, не дождавшись, пока их единственная дочь вернется домой.
«А все эта Светка, – с обидой думала Ира. – Говорит: «Сейчас, сейчас», а сама и не думает уходить… »
Ире хотелось обвинить кого-то в том, что случилось, но в глубине души она понимала, что некого винить, если сам сплоховал.
«И что же мне теперь делать? Что сказать дома, чтобы не так ругали»
Ира, уже подходя к своему подъезду, бросила быстрый взгляд на окна пятого этажа.
Окна лихорадочно горели.
«Так что же сказать? Может, правду? Говорить правду – легко. Можно спокойно смотреть в глаза и не бояться что-нибудь перепутать…»
Она вспомнила, как звенит в ушах мамин голос, когда она сердится, вспомнила гневную складку у папы на лбу, и ее решимости быть правдивой как не бывало. «Нет, невозможно. – Она покачала головой. Этого они никак не поймут… А я? Разве я понимаю, как это получилось?»
У Иры колени подгибались от страха, она осторожно поворачивала ключ в замочной скважине, все еще не зная, что сказать родителям, как ответить на их вопросы и упреки.
2
А начиналось все совсем безобидно.
Как-то вечером к ней зашла Света Красовская, и они разговаривали о пустяках.
– На улице хорошо, – говорила Света. – Холодно, но хорошо.
Она только что пришла с мороза, ее щеки раскраснелись, а глаза блестели. Ира задумчиво смотрела в окно и ничего не отвечала.
– Малышева, наверное, со своим Волковым сегодня встречается?
Ира вздохнула и молча кивнула головой. Аня Малышева была ее лучшей подругой. Она и продолжала ей оставаться, но в ее жизни появился Ваня Волков, а любовь всегда важнее дружбы.
– Наверное, пойдут в кино или просто будут гулять… А мы с тобой сидим, как последние дуры. Никто нас никуда не приглашает.
– Ну и не надо, – ответила Ира. – Мне и дома не скучно.
Света устало посмотрела на подругу и сказала:
– Врешь ты все. Не может такого быть.
– Может, – упрямо сказала Ира. – Скучно только глупым. А я могу порисовать, могу помечтать или еще что-нибудь…
– Еще что-нибудь, – передразнила ее Света. А пока ты мечтаешь, жизнь проходит мимо. Разве не обидно?
«И правда, – подумала Ира, – ведь со мной уже давным-давно ничего не происходит».
– Что же делать? – спросила она, уверенная, что ничего здесь не поделаешь.
– Я знаю, – многозначительно сказала Света. Только вряд ли тебе это понравится…
Ира перестала смотреть в окно и удивленно подняла брови.
– Ты говоришь загадками, – сказала она. – и мне это нравится.
– Нравится? Ну, тогда слушай…
И Света рассказала о том, что с ней случилось два дня назад.
Она возвращалась домой с компьютерных курсов, на которые ее устроили родители, и ждала троллейбуса, от холода переминаясь с ноги на ногу. Но троллейбус, все, не шел и не шел. Было часов восемь, но в декабре в это время уже с трудом различаешь носки собственных ботинок, поэтому Свете хотелось как можно скорее попасть домой, туда, где светло и тепло.
Она прохаживалась около остановки, чтобы хоть как-то согреться, когда прямо около нее затормозила машина с тонированными стеклами. Кто-кто, а Света знала толк в машинах.
«Шкода», – подумала она. – Простые люди на таких машинах не ездят».
Дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышел парень, чуть постарше самой Светы, решительно направился к ней.
– Тепло ли тебе, девица? – без всякого вступления спросил он.
Оттого что парень сказал фразу из детского фильма ей стало смешно. Она улыбнулась и посмотрела на него с интересом.
– Может быть я могу вас подвезти?
У него были коротко стриженные светлые волосы мясистый нос и большие, чуть навыкате глаза – такими в кино изображают бандитов. Но когда он улыбался, в его лице появлялось что-то милое, обаятельное и слегка беззащитное. Не улыбнуться в ответ было невозможно.
– Нет, спасибо, – улыбаясь, сказала Света. – Не нужно.
Конечно, ей было нелегко отказаться от соблазна прокатиться в теплом салоне, вместо того чтобы отбивать зубами дробь на остановке, но она хорошо помнила о том, что ни в коем случае нельзя садиться в машину к незнакомым людям. Даже к обаятельным.
– Вот вы наверное, думаете, что я маньяк, который охотится за молодыми девушками, или серийный убийца? – какбудто читая ее мысли, сказал парень. –Ведь так?
– Может, и так, – сказала – Света, невольно отступая от него на шаг.
– Ну, посмотрите на меня внимательно, – предложил парень, поворачиваясь к ней то в фас, то в профиль. – Разве я похож на преступника?
При тусклом свете фонаря Света стала всматриваться в его лицо.
«Такие лица показывают по телевизору в криминальной хронике», – пронеслось у нее в голове.
– Не похож, – сказала она вслух. – но многие преступники – очень обаятельные люди.
– Ага, – обрадовался парень. – Значит, вы считаете меня обаятельным, а это уже кое-что!
Вдалеке показался троллейбус, и Свете вдруг стало жаль, что сейчас ей придется – попрощаться с незнакомцем.
– Вы далеко отсюда живете? – спросил он.
– Нет, – рассеянно отвечала Света, пытаясь разглядеть номер троллейбуса. – Совсем рядом.
– Ну, тогда тем более нечего опасаться, – сказал он. – Садитесь. – И он приоткрыл дверцу.
– Я не могу, – не очень уверенно отказалась Света. – Я не сажусь в машины к незнакомым людям.
– Меня зовут Женя, – представился он. – Друзья зовут меня Жэка. А тебя?
– Меня – Света, – ответила она, не замечая, как плавно он перешел на «ты».
– Вот мы и познакомились. Теперь, на правах знакомого человека, я могу отвезти тебя домой?
– Не знаю, – сказала Света. Она нерешительно переводила взгляд с троллейбуса на машину и ежилась от сложности этого выбора.
Женя тоже заметил подъезжающий троллейбус и забеспокоился.
– Но ведь в троллейбусе все тоже незнакомые! продолжал упрашивать он. –И их гораздо больше!
Вдруг Света услышала громкий смех, тонированное стекло медленно опустилось, и она увидела Егора Тарасова из одиннадцатого и Алену Истерину, сидящих на заднем сиденье машины.
– Ой, умора. – Алена смеялась так, что у нее выступили слезы. – Ну ты, Красовская, даешь! Надо же, какая принципиальная!
Света вспыхнула от мысли, что Егор и Алена слышали весь ее разговор, и хотела сказать что-нибудь резкое, но Егор примирительно попросил:
– Света, садись. Ведь нас-то ты знаешь? А это наш друг, Жэка.
В машине оказалось еще лучше, чем Света предполагала, – тепло, играет тихая музыка, в кресле можно откинуться так, как удобно.
– Будешь? – спросила ее Алена, протягивая тонкую сигарету с ментолом.
Света молча кивнула и взяла сигарету. Вообще то она не курила, потому что не хотела, как другие, прятаться по подъездам, а потом жевать жвачку, чтобы родители или учителя не почувствовали табачного запаха. Но здесь, в полумраке салона, под звуки знакомой французской песни о падающем снеге все было по-другому.
Это я тебя углядела на остановке, – сказала Алена. Она была на редкость любезна. – Жэка говорит: «Смотрите, какая девушка мерзнет. Может, подвезем?» Егор-то у нас близорукий. Слепота куриная, ни черта не видит. А я – как кошка, хоть самой глухой ночью читать могу…
– Да? – перебил ее Егор. – Так почему же тогда не читаешь? Ни днем, ни ночью…
– Ой, хватит. – Алена жеманно поджала губки и потрепала Егора по макушке. – Так вот, я и говорю: «Это же наша Красовская! Она ни за что к тебе в машину не сядет». Ну, и заспорили…
Света глубоко затянулась, подавила кашель и с упреком спросила Жэку:
– Что же, выходит, ты выйграл?
– Нет, – даже в полумраке было заметно, что он покраснел. – Ты же не согласилась со мной ехать, пока не увидела их. – Он кивнул на заднее сиденье.
– Кстати, – заговорил Егор, чтобы переменить тему, – послезавтра мы собираемся у Орлов. Хочешь, приходи.
– У орлов? – не поняла Света. – А кто это такие орлы?
Вместо ответа на вопрос она услышала дружный смех.
– Это мы, – сказал Жэка. – Я и мой брат Макс.
Орловы мы, вот нас так и называют.
– Они только вчера приехали, – оживленно заговорила Алена, – из Гамбурга, представляешь? Они там с родителями два года жили. Предки сразу на загородную виллу укатили, вот мы и решили у них дома собраться, посидеть. Придешь?
У Светы не было знакомых, у которых была бы загородная вилла. А если родители куда-то и уезжали на выходные, то только на дачу. «Загородная вилла… Эти слова звучали также красиво, как и песня на французском языке.
– Не знаю, меня ведь еще не приглашал хозяин, – сказала Света и посмотрела на Жэку.
– Без вопросов! – было видно что Жэка обрадовался. – Приходи часикам к шести. И знаешь… Может, у тебя есть симпатичная подруга?
– А что?
– Возьми ее с собой, – попросил Жэка. – А то мой братец сложная натура, всем недоволен и всегда одинок. Познакомим его, чтобы не скучал. Лады?
– Я подумаю, – кивнула Света. – Может, кого-нибудь найду…
Они довезли ее до подъезда, обменялись телефонами и скрылись за поворотом. И, только оставшись одна, Света всерьез задумалась о том, что случилось.
Идти или не идти? Она всегда недолюбливала и как-то побаивалась Егора. Он казался ей самовлюбленным и заносчивым. Еще больше недоверия вызывала Алена, – ее выгнали из школы сразу после девятого, и ходили упорные слухи о том, что она балуется наркотиками. А новый знакомый… Что-то в нем и привлекало, и настораживало одновременно. Она понравилась ему, – в этом не было ни малейших сомнений, но вот что он за человек и может ли что-нибудь получиться из их отношений… Света всегда, как только с кем-нибудь знакомилась, думала о том, есть ли у этих отношений будущее. Кто-то может назвать такие мысли расчетливыми, но она называла их здравыми.
“Жэка… Что за имя? – думала она. – Разве серьезного человека будут называть таким именем? Нет, не нужно мне – туда ходить. Что общего у меня с этими людьми?»
Но в ушах у нее звучала французская песня опадающем снеге, она вспоминала широкую, располагающую улыбку Жэки и прикидывала, что бы ей надеть, когда она пойдет к нему в гости.
– Вот это да! – сказала Ира, когда Света закончила свой рассказ. – А ты говоришь – никуда не приглашают! Ты пойдешь?
– Не знаю, – пожала плечами Света и внимательно посмотрела на подругу. – Это зависит от одного обстоятельства…
– От какого? – Ира подперла щеки ладонями, чтобы удобнее было слушать.
– От того, пойдёшь ли ты со мной – и не дожидаясь ответа, продолжила: – Потому что без тебя я туда – ни ногой.
– Но меня же никто не приглашал, – беззащитно улыбнулась Ира. – Я так не могу…
– Глупости, – отрезала Света. – Сказали же приводи подругу. А у меня, кроме тебя, никого нет.
Света исподлобья посмотрела на Иру; и та почувствовала, что после такого признания просто не имеет права ей отказать.
– Хорошо, – сказала она. – Если хочешь я пойду. Только, мне и надеть-то нечего.
– Ерунда, – оживилась Света. – Хочешь, я дам тебе свою кожаную юбку? А хочешь – еще и жилетку к ней?
Света очень боялась, что Ира не согласится, и теперь на радостях была готова отдать ей хоть весь свой гардероб.
– Понимаешь, – сказала она, вскакивая с дивана и быстрыми шагами меряя комнату, – когда идешь куда-то одна, всегда чувствуешь себя неловко. А вдвоем – совсем другое дело. Если мы вдвоем, то это как будто они к нам в гости пришли, а не мы к ним…
Ира рассеянно слушала подругу, накручивая волосы на палец и пытаясь себе представить Жэку, а главное – его брата Макса.
– Может, ты ему понравишься, – сказала Света, как будто читая ее мысли. – Потом еще благодарить меня будешь.
– Понравлюсь? – переспросила Ира и невольно заулыбалась.
– А почему бы и нет? – усмехнулась Света. Если даже Малышева нашла с кем встречаться, то и у тебя не все потеряно…
Иру передернуло от этих слов. Ей было неприятно, что Света так не любит Аню Малышеву. Но это было совсем неудивительно, ведь Ваня Волков предпочел именно Аню. Еще недавно он был влюблен в Свету, и вдруг – кто бы мог подумать! – без памяти полюбил Малышеву.
«У нее короткие ноги, – говорила Света о сопернице. – Она невзрачная дурнушка».
Но Свету никто не слушал, потому что в классе Аню любили больше. И Свете оставалось только обливаться слезами и источать яд.
– Мне никто не нужен, – вздохнула Ира. – Ты же знаешь…
Ира хотела сказать, что никто не сможет отменить ее любви к Кахоберу Ивановичу, лучшему классному руководителю. Хотя иногда ей казалось, что видеть его на уроках истории и на классных часах – это слишком мало, чудовищно мало для того, чтобы быть счастливой.
– Ты про Кахобера? – усмехнулась Света. – Все цепляешься за свою неземную любовь?
Ира поморщилась.
– Хочешь, дам тебе совет? – спросила Света и, не дожидаясь согласия, сказала: – Никогда не трать свое время на бесперспективные варианты. Ты понимаешь, о чем я?
Конечно, Ира понимала. Но когда Кахобер смотрел на нее или когда она видела его выходящим утром из своего подъезда, этот вариант совсем не казался ей бесперспективным.
– Значит, завтра? – спросила Ира, только чтобы что-нибудь сказать.
– Завтра в шесть, – кивнула Света.
3
«Ну, не идти же в джинсах!» – в отчаянии думала Ира, разглядывая себя в зеркале. На ней была Светина кожаная юбка, которая в бедрах жала, а на талии болталась. Хотя Света и была стройной, как фотомодель, Ире совсем не подходила ее одежда такой она была маленькой. Да и с чего ей быть большой, если все-все в ее семье маленького роста и мама, и папа, и даже дедушки с бабушками.
«Маленькая собачка-до старости щенок», – говорила ей мама и трепала по волосам, но Иру это мало утешало. Она ведь знала, что сейчас это совсем не модно – быть коротышкой. Она всегда восхищалась Светой и думала: «С высоты ее роста, наверное, и мир выглядит по-другому», – и, пытаясь понять, как же он выглядит, вставала на носочки и смотрела по сторонам.
Но это ничего не меняло, – Ира оставалась такой же маленькой и хрупкой, а окружающий ее мир таким же большим и устрашающим.
«Нет, в джинсах идти невозможно, – думала Ира, разглядывая синие джинсы, до белизны истертые на коленях, – засмеют».
Она вспомнила, как одевается Алена: облегающие платья, короткие юбки, смелые вырезы… Не говоря о том, что Алена одевалась дорого – и этим было все сказано. А у Иры не было ни таких украшений, ни такой одежды.
«Не пойду, – решила Ира. И от этого решения ей сразу стало просто и хорошо. – Не мое это все. Не мое».
Но она тут же представила себе, как Света рассерженно надувает губы и с угрозой в голосе говорит: «Обижусь!» – и понимала, что пойти все-таки придется.
Когда Света зашла за ней, на Ире были те самые джинсы и светло-коричневый свитер крупной вязки. Ира сама связала этот свитер по выкройке из «Бурды» – не отличить от покупного.
– Ты так пойдешь? – Света хотела и не могла скрыть своего разочарования. На ней была прямая синяя юбка до щиколотки, черный облегающий свитер и цветной шелковый платок на шее.