— Это не мы, — испугался Витька. — А может, вы ви-идели Марсика?
Управдом отчаянно махнул рукой и куда-то побежал. Уж очень он какой-то нервный.
Поиски мы начали со сквера.
— Ищите следы, — приказал Мишка.
И мы разбрелись в разные стороны. Следов не было. Так я ничего не нашел. Мы снова встретились, и Колька спросил:
— А какой размер его лап?
— Большой, — неуверенно прошептал Витька.
— Так дело не пойдет, — заключил Колька. — Разобьемся на две поисковые бригады. Я с Витькой пойду к реке, а вы в город. Но сначала надо спросить у милиционера.
Милиционера было так же трудно найти, как и Марсика, но мы его все-таки разыскали. Витька боялся к нему подходить. При виде милиции он почему-то чувствовал себя виноватым. Тогда Колька схватил его за руку и смело подтащил прямо к милиционерским сапогам.
— Ты хозяин, ты и говори.
— Здра-авствуйте, — жалобно сказал Витька. — Как ваше здоровье?
— Здравствуйте, — улыбнулся милиционер и отдал Витьке честь. — Отличное!
Витька сразу повеселел, и его голос зазвенел на всю улицу:
— А у меня кобель пропал, вы его не видели?
— Не встречал, — вежливо ответил милиционер и снова отдал честь.
Витька так и расплылся и тоже отдал честь, но левой рукой.
— Хороший милиционер, — рассуждал Мишка, когда мы отошли. — Общительный!
Колька и Витька пошли к реке, а мы с Мишкой поплелись по улицам. Целый час бродили мы по солнцепеку и не встретили ни одной собаки.
— И куда они днем деваются! — удивлялся Мишка.
Мы заглянули даже в 76-й дом. Глазастые братья башибузуки заметили нас и обстреляли гнилой картошкой. Мы еле ноги унесли.
Так и вернулись ни с чем. На бревнах нас уже ожидала первая поисковая бригада. Мы посмотрели на них и уселись рядом. Витькин кобель исчез бесследно. И тут Мишке пришла в голову нелепая мысль, ну, просто глупейшая. Так мы ему об этом и сказали.
— А ты хорошо смотрел в сарае? — заявил он Витьке.
Витька обиделся и раскричался:
— Что у меня глаз нету? Надень очки! Пошли в сарай посмотрим, ну, пошли…
И мы пошли. Дверь была полуоткрыта.
— Сами смотрите, — шумел Витька.
Мы с Колькой в сарай не пошли. Что мы, глупые! А Мишка вошел. Мы стояли у двери и смеялись над ним. Вдруг как кто-то залает.
— Разыгрывает, — усмехнулся Колька. — Подражает, а похоже.
Тут дверь открылась, и, мотая хвостом, вылетел Марсик. За ним появился Мишка с видом победителя. Витька бросился к Марсику, стал гладить его и внезапно как заорет на Мишку:
— Тоже мне футболист! Что ты с моей собакой сделал! У нее от твоего футбола седые волосы выросли!
Он схватил Марсика за веревку и потащил домой.
— А договор, — закричал Колька. — Чур на всех! Мы нашли, а он зажилил.
Но Витька убежал. Мы опять уселись на бревнах и снова думали, что бы нам такое сделать полезное.
— Чего приуныли? — послышался чей-то голос.
Мы подняли головы и увидели дядю Костю из 34-й квартиры. Он работает токарем на заводе, и все говорят, что у него золотые руки.
— Да та-ак, — промямлил Мишка.
— Чем так сидеть, — сказал дядя Костя, — лучше бы двор в порядок привели, деревья посадили, цветы.
Он усмехнулся и ушел.
Когда я вернулся домой, меня больно отодрали за уши.
— Это тебе для начала, — учил папа.
— За что? — кричал я.
— Сам знаешь, — сказала мама.
Я обиделся и на этот раз не пожелал им спокойной ночи.
ДЖУНГЛИ
Я только что встал, когда Колька ворвался ко мне и затараторил:
— Знаешь, Алька, сон такой видел — страх! Иду вроде по нашему двору и вижу пальмы стоят, а по ним обезьяны прыгают. Я прямо живот над ними надорвал. И попугаи какие! Кругом всякие фикусы, кактусы, столетники. Львы рычат. А посредине двора стоит баобаб. А вокруг него питон… пятьдесят два раза обвился, сам считал. Тут смотрю, выскакивают Кардинал и братья башибузуки и начали на питона надираться. А он зачмокал губами и проглотил их всех по очереди.
— Да брось врать, — сказал я.
— Ей-богу! Их потом вытаскивали подъемным краном. Не веришь? У Витьки спроси, я ему уже рассказывал.
Колька, конечно, здорово врал, но насчет фикусов мне понравилось. Что, если и вправду посадить в нашем дворе джунгли?
— А что? — поддержал меня Колька. — Я согласен. Правда, обезьян негде достать, но все равно Кардинал Ришелье с зависти подохнет!
Мы пошли осматривать двор. Вокруг разрушенной беседки гонял на велосипеде Чомбе и переругивался с Витькой и Мишкой, которые сидели на крыше сарая. За Чомбе бегал Марсик и лаял.
— Уберите животное, — орал Чомбе. — Она мне все спицы поломает. Я Ваське скажу, он вам покажет.
Мы посвятили Мишку и Витьку в наши планы. Витька от радости чуть не свалился с сарая.
— Давайте сажать скорее, я с Марсиком буду охотиться…
А Мишка сказал:
— Пошли к управдому.
— Зачем? — удивился я.
— За лопатами. Сначала надо ям нарыть побольше.
Управдом нас внимательно выслушал.
— Молодцы, — похвалил он. — Это дело хорошее— двор очистить, сад посадить.
Но лопат почему-то не дал.
— Да не пропадут лопаты, — убеждал Колька. — Я фуражку под залог оставлю.
Это, очевидно, убедило управдома.
— Ладно, дам, но с одним условием: после работы приносите обратно.
Он выдал нам три лопаты и носилки и произнес краткую речь:
— Это не двор, а Кара-Кум. Сплошные бугры, даже смотреть противно. Ходишь днем и спотыкаешься… — Он смутился. — И не коситесь на меня. Рук до всего не хватает! Под моим началом таких дворов знаешь сколько — штук пять!
И он. ушел ругаться с шофером, который привез лес для новой беседки.
Начались землеройные работы. Мы копали, носили, снова копали. Часа через два лопаты начали валиться из рук. А тут еще камни, стекло, железки.
— Это же цемент, — говорил Колька и давал Марсику облизывать ссадины на руках. — Помогает!
Витька лопату поднять не мог и работал руками. Он ползал на четвереньках, собирал щепки, камни и даже обгорелые спички и торжественно относил на свалку за сараи. Мы решили немного отдохнуть, бросили лопаты, а Витька как заорет:
— А у меня мозоль!
Мы посмотрели, и, правда, хоть маленькая, но мозоль. Колька тяжело вздохнул:
— Везет же, и откуда она у него? Не иначе — нарочно. А тут копаешь, копаешь…
Начали собираться зеваки. Пришла Зинка с подругами и какие-то первоклассницы с бантиками. А Чомбе побежал на соседний двор доносить.
— Ну чего уставились! — разозлился Колька. — И так дышать нечем. Из-за вас размаху нету.
— Хочу смотрю — хочу не смотрю! — заявила Зинка и шмыгнула носом. — Вы что, клад ищете?
— Не твое дело, — отрезал Мишка.
— Это нечестно, — разволновалась Зинка. — Мы тоже люди, мы тоже хотим двор очищать.
И как она догадалась?
— Давайте носилки, — завизжали девчонки.
Мы начали совещаться, а они схватили носилки и потащили землю за сараи.
— Свяжись с ними, — проворчал Колька. — Надоест, сами уйдут.
Но они не ушли. Выпросили у управдома еще одну лопату и носилки, и вообще они нас замучали. Мы еле успевали за ними.
Чомбе уже успел оповестить Кардинала Ришелье и снова вертелся возле нас.
— Чего стоишь, — накинулась на него Зинка. — Давай работай.
— Нашли дурака, — ухмыльнулся Чомбе и укатил на велосипеде.
— Гляди, — толкнул меня в бок Мишка.
На заборе сидела вся Кардиналова компания и внимательно наблюдала за нами.
— Эй вы, — крикнул Ришелье. — Зачем это вам понадобилось?
— Молчите, — зашипел Мишка.
— Воображают, — сплюнул Сашка Лопух.
— Хулиганы, — заныли братья башибузуки. — Весь двор разрыли.
Остальные гоготали:
— Работнички липовые! Бурлаки на Волге… А этот, этот, глянь, щепку понес. Надорвешься!
— А у меня мозоль! — закричал Витька.
— А у нас кобель пропал, — дружно ответили с забора.
Потом они заголосили «Эх, дубинушка, ухнем», да так громко, что с улицы пришел милиционер и прибежал управдом.
— Это что у вас? — спросил милиционер.
Управдом растерялся:
— Самодеятельность…
— Неплохо! — похвалил милиционер. — Только потише.
И ушел.
Управдом погрозил Ваське кулаком, и вся компания исчезла. Остался только Васька, из принципа. Минуты две он смотрел на управдома как загипнотизированный, а потом нехотя спрыгнул.
Так продолжалось целую неделю. Теперь у нас тоже были мозоли. По вечерам нам иногда помогал дядя Костя и некоторые другие сознательные взрослые. Мы здорово наловчились орудовать лопатами, а хор Ришелье стал петь значительно лучше. Слушая их пение, управдом тосковал.
— Какой хор пропадает!
Вскоре им надоело над нами смеяться, и они больше не появлялись. А управдом пришел и радостно сообщил:
— У себя копают.
И почему-то погладил Витьку по голове.
Родители потихоньку мной гордились. Я слышал, как мама говорила соседке:
— Наконец-то он (это я) делом занялся.
А папа мне сказал:
— Все начинается с малого. Сегодня ты очистишь двор. Завтра освоишь бульдозер. Послезавтра станешь главным инженером Братской ГЭС.
Теперь они каждый вечер желали мне спокойной ночи.
Однажды пришел Чомбе и, не глядя на нас, проворчал:
— Дайте мне лопату, я копать буду.
Мы страшно удивились, но потом узнали, что это мать велела ему работать с нами.
— Я от него отказываюсь, — заявил Колька.
Мне тоже не хотелось с ним связываться. Но девчонки нашли выход.
— Отвести ему плантацию, — предложила Зинка. — И пусть сам ее обрабатывает как прикованный.
Мы очертили лопатами большой квадрат в углу двора, и Чомбе начал ковыряться в земле. Через пять минут он с воплями прибежал к нам.
— У вас земля как масло, а мне железобетон подсунули!
Он выхватил у Мишки лопату и начал показывать, как у нас легко работать. Лопата наткнулась на камень и погнулась. Мишка рассвирепел:
— И как у тебя руки не отсохли. Такой инструмент погнул. Катись отсюда!
Чомбе сел на велосипед и укатил. Но мать снова прислала его к нам. Он ходил по своей плантации и ныл:
— Это же гранит… Сюда бы бульдозер…
В конце концов мы все-таки расчистили двор, только участок Чомбе выделялся, как заплата на новых штанах.
Все собрались и смотрели, как Чомбе работает.
— Экскаватор бы сюда, — стонал Чомбе.
— И два бульдозера, — поддакивал Колька.
— Да-да, — соглашался Чомбе.
— Смотреть противно, как ты работаешь, — не выдержал Мишка. — Иди лучше на велосипеде катайся.
— Правда?! — обрадовался Чомбе. — Только вы маме скажите, что это я сделал.
Он вскочил на велосипед и укатил. Мы управились с его участком в тот же день.
Управдом ходил сияющий и спрашивал:
— Чем бы вас таким отблагодарить?
— Подарите нам фикус, — попросил Колька.
— Или кактус, — сказал я.
Управдом растерялся:
— То есть как? Надо с женой посоветоваться…
Но фикус он нам подарил.
А дядя Костя пожал нам всем руки, как взрослым, даже Витьке и девчонкам, и громко объявил, что осенью будем сажать деревья.
Мы собрали на бревнах расширенный совет и от девчонок пригласили Зинку.
— Что сажать будем? — спросили мы у нее.
— Конечно, и яблони, и груши, и вишни, и смородину, и…
— Ага! Мы сажать будем, — взвился Колька, — а те все отрясут!
— Что же теперь делать, мальчики?
Тогда мы раскрыли ей великую тайну джунглей. Зинка сразу загорелась.
— Только где мы тропические деревья достанем? — спросила она.
— А у нас уже есть управдомовский фикус, — похвастался Колька. — Вот только пальм нет и кактусов, но мы их возьмем на время из учительской в школе, все равно без дела простаивают.
Девчонки достали еще один фикус, три кактуса и какое-то загадочное растение, несомненно тоже тропическое. Для начала мы посадили их вместе с горшками за сараями, чтобы никто не затоптал.
— Теперь их поливать надо, — сказал Колька. —
Знаешь, какие ливни в Анголе — захлебнешься… годами идут.
— В какой Анголе? — удивилась Зинка.
— Видала кино «Пятнадцатилетний капитан»? В Анголе — значит, в Африке.
Мы устроили в джунглях настоящий тропический ливень. Вылили на растения тридцать пять ведер воды, и там образовалось болото. Но Колька сказал, что так и положено. Ухаживать за джунглями мы поручили девчонкам.
Через несколько дней во двор въехала машина с песком. Мы накинулись на нее и разгрузили за несколько минут.
— Ну и темпы! — изумился шофер. — Вас бы в пожарные.
Теперь малыши целыми днями копались в песке. Особенно Витька усердствовал.
— Не песочек — мечта, — говорил он малышам. — Со дна моря. Тут раковины есть, только их искать надо.
И малыши целыми днями перекапывали песок до самой земли, но раковин так и не нашли.
Мы иногда им помогали строить разные замки и крепости. Я собирал вокруг себя малышей и рассуждал совсем, как папа:
— Сегодня ты копаешь песочек, завтра ты будешь рыть яму для котлована, а послезавтра построишь высотный дом на Котельнической набережной с лифтом. Видали открытку?
Кардинал и компания тоже очистили свой двор, но, как мы единодушно решили, у них было гораздо хуже.
— Качество не то! — определил Мишка.
ШХУНА-БРИГ "ПИЛИГРИМ"
— Слышали новость, — сообщил я ребятам. — Кардинал и компания на моторке в поход собираются.
— Врут, — процедил Мишка.
— Да что ты! Уже весь город об этом знает. Их Васькин брат повезет. Он сейчас в яхт-клубе работает. Километров за двести или триста пятьдесят! Чомбе хвалится: охотиться будем на гусей диких, рыбу ловить бреднем…
Ребята совсем приуныли.
— И почему у меня нет брата капитана? — огорчился Колька. — Везет же всяким!
Мы сидели на берегу реки и грустно смотрели на воду. И почему мы такие неудачники? Вот и джунгли завяли. Это все девчонки! Надо было тропические ливни устраивать, а они из кружки поливали.
— А может, плот сделаем, — сказал я.
— Зачем плот? — удивился Мишка, — Давайте, лодку.
— Лучше корабль. Шхуна-бриг «Пилигрим»!
Смотрел «Пятнадцатилетнего капитана»? — затараторил Колька.
— А из чего делать будем? Доски нужны, гвозди всякие, инструменты… — задумался Мишка. — Там у меня в сарае штук пять досок лежит. Еще те досточки! Отец из них шкаф уже два года делает.
— А во дворе доски валяются, — заметил Колька. — Про них-то мы забыли.
— Так те для беседки, — ответил я.
— А мы немного возьмем, штук шесть, сказал Колька. — Только, чур, меня слушаться. Ведь в корабле главное что? Капитан, форштевень и киль!
Мы с Мишкой даже рты раскрыли: и где он таких слов набрался? Но сделали вид, что все нам понятно.
— Конечно, форштевень, — поспешно согласился я.
А Витька по малолетству спросил:
— Что это такое?
— Ну, нос, — снисходительно объяснил Колька.
Мы еще раз окунулись и пошли осматривать материал. Мишкины доски мы одобрили. Они были гладкие, толстые, и от них пахло смолой.
— Озон! — засопел носом Колька. — Как в лесу.
— А у меня тоже есть дощечки, — засуетился Витька. — Еще лучше этих.
Витькин сарай никогда не закрывался на замок, потому что там, кроме двух чурбанов и Марсика, ничего не было.
— Ну, где же твои дощечки? — угрюмо спросил я.
— А вот они. — Витька показал на сломанный ящик. — Потрогай, какие гладкие. Одна в другую заходит!
Колька усмехнулся:
— Твои дощечки нам не подойдут.
Витька чуть не заплакал от обиды.
— Нет, ты потрогай, — кричал он, — какие гладкие. Настоящий озон!