Остросюжетная повесть о российских пограничниках, которые вместе с бойцами других силовых структур участвуют в антитеррористической операции на Северном Кавказе. Чтобы дестабилизировать обстановку, бандитские группировки не гнушаются никакими средствами. В их арсенале - убийства мирных граждан и захваты заложников, теракты и нападения на приграничные населенные пункты. Но беспредельной жестокости противостоят мужество и долг "зеленых фуражек".
Содержание:
Глава первая 1
Глава вторая 12
Глава третья 23
Глава четвертая 31
Геннадий Ананьев, Юрий Бойко
Стреляющие горы
Глава первая
Каждое горное ущелье прекрасно своей неповторимостью и чарует взгляд именно новизной пейзажа, Панкисское же - еще и своим величием. Оно покрыто в своей верхней части могучим лесом и почти сплошным подлеском. В уютных долинках, очищенных от леса, - сакли. Как ласточкины гнезда. Постепенно горы расступаются, образуя широкую долину, но местные продолжают называть ее ущельем. Собирая родники и ручейки, бурливо несется, рассекая долину пополам, белопенная речка. По ее берегам - крупные поселки. Добротные дома, фруктовые сады и виноградники. Чуть поодаль от одного из таких поселков - длинные строения, похожие на бараки. Перед ними - ровный плац размером с большое футбольное поле. Этот барачный городок огибает проселочная дорога, твердая и каменистая, проросшая низкой, жесткой травой, с едва заметной колеей. Она прорезает густой лес и, выйдя на уютную зеленую поляну, упирается в глухие ворота. Всё, что за ними, надежно сокрыто от посторонних глаз высокими кирпичными стенами, над которыми возвышается, напоминая собой минарет, надвратная вышка. В ней - охрана. Трое крепких мужчин лет по тридцати - тридцати пяти.
В пирамидке покоятся автоматы Калашникова, рядом - аккуратно уложенные подствольные гранаты и пара "Стингеров". Один из охранников, прильнув к амбразуре, не спускает глаз с дороги, двое других молча играют в нарды. Прерываются, услышав звонок радиотелефона.
- Не видать?
- Нет.
Звонили с террасы, где в креслах для чаепития сидели двое холеных и осанистых мужчин. Один - с черной, окладистой бородой, второй чисто выбрит. Бородатый повелительно бросает в трубку:
- Не прозевай! Мы ждем.
Положил на столик радиотелефон и продолжил прерванный разговор:
- Имя какое взял себе: Хасан! Как возомнил о себе безродный охотник!
- О, Аллах! - провел по щекам ладонями рук безбородый. - Не ты ли позволил простому охотнику так возвеличиться?
- Не ты ли простил ему его уголовное прошлое? - парировал упрек бородатый.
Безбородый вопросительно посмотрел на собеседника.
- Да, да, - продолжил бородатый. - Разве ты не знал, что он дважды судим? Правда, еще при Советах, но Аллах все видит и все знает.
- И за что?
- Первый раз - за воровство из колхозной отары пары барашков. Был пойман и осужден. Второй раз - за убийство колхозного пастуха, который сдал его в первый раз. До конца этот срок не отсидел, бежал и некоторое время находился в розыске. Когда Дудаев пришел к власти, примкнул к нему. Отличился жестокостью, стал его подручным. Послал его Дудаев в тайную диверсионную школу, которая была под крылом английских и американских спецслужб. И вот - Хасан!
В 1090 году от Рождества Христова вождь ассаинов, одной из сект исмаилитского толка, Хасан ибн Самбах, бежав из Египта, появился в горах близ Каспийского моря и объявил себя скрытым имамом, получившим благословение Аллаха открыть царство небесное на земле. Он захватил горную крепость Аламут, превратив ее в свою базу, где готовились агенты и убийцы для посылки их по всему государству сельджуков. С помощью проповедников Хасан распространял свое так называемое учение о чистоте Корана, а с помощью террористов распоряжался жизнью повелителей государств и княжеств Ближнего и Среднего Востока. С суеверным страхом организаторов террора называли "горными шейхами", которых по вере своей воспринимали как посланцев самого Аллаха, благословившего "скрытого имама" на богоугодные свершения. Темный люд был убежден, что "скрытый имам" борется с теми, кто отступил от изначального Корана, и с теми, кто не верит в единого бога, борется против "людей писания", то есть против христиан и иудеев.
Организация ассаинов имела строгое иерархическое разделение. Шейхам были подчинены "великие миссионеры" - дай. Они руководили миссионерами, которые рассылались во все концы мусульманского мира с проповедями. На самом низу были федаи - исполнители смертных приговоров тем, кто не внимал проповедникам или являлся политическим противникам Хасана. Фанатики-федаи исполняли смертные приговоры без малейших сомнений, надеясь на то, что сразу же после своей гибели, в большинстве случаев неизбежной, им обеспечен прямой путь в рай.
- Нас самозванец на какое место определит? - спросил как бы самого себя безбородый. - О, Аллах! Слава ему.
- Пусть тех, с кем пойдет, распределяет, - с явным пренебрежением ответил бородач. - Мы как готовили боевиков, как лечили раненых, так и продолжим по воле Аллаха, слава ему.
- И все же, - задумчиво проговорил безбородый. - Кто мы и кто он, назвавший себя Хасаном? Мы - уважаемые в своих тейпах, знатные люди, он же - нищий пастух. Охотой добывал себе пропитание. При Дудаеве выдвинулся жестокостью своей. О, Аллах! Что творится на свете по твоему предопределению. Теперь мы должны встречать его с почетом и исполнять его волю.
- Не волю самозванца, но волю тех, кто щедр. Сам он такой же невольник, как и мы с тобой. Он - надутая кукла. Без денег оттуда, он - ничто. Его избрали, как самого жестокого.
Звонок радиотелефона прервал разговор. Бородатый взял трубку без промедления:
- Говоришь, едет? Немедленно открывайте ворота.
И своему собеседнику:
- Пошли.
- Я бы встречал его без папах. Снимем и оставим их здесь.
- Не стоит. У нас одни хозяева. Раз они возвысили его, пусть будет так и для нас.
- О, Аллах! Слава ему.
Внедорожник, миновав гостеприимно распахнувшиеся ворота, не свернул на стоянку, что была в стороне от террасы и на которой находилось несколько машин, а подрулил к водоему, с фонтанчиком в центре. Телохранитель, выскочив первым, отворил заднюю дверцу, и Хасан горделиво, вроде бы не замечая спешивших к нему хозяев, вышел. Это был настоящий горец. Высокий и стройный, борода черная, лопатой. Одет в светлый, легкий костюм, на голове - папаха серого каракуля.
Он подошел к водоему и, встав между двумя плакучими ивами, словно не замечая окружающих, залюбовался стайкой форелей.
Руководители базы подготовки боевиков покорно ждали, когда гость обратит на них внимание.
Наконец Хасан обернулся, и тогда хозяева, подобострастно приложив правые руки к сердцам своим, приветствовали гостя:
- Салям алейкум.
- Алейкум ассалям, - небрежно бросил Хасан и, уже строго, распорядился: - Ведите в дом.
Вошли в просторную, всю в коврах, комнату. Стены увешаны кинжалами и саблями. На длинном низком столике - хрустальные вазы с виноградом, персиками и инжиром, на блюдах разложены сладости и разломанные на куски спелые гранаты. Хасан горделиво устроился на почетном месте и жестом пригласил хозяев садиться.
Вошел слуга с подносом, на котором дышали ароматом хачапури, в пиалах - моренный в тандыре каймак. Едва он вышел, ловко расставив все это на столике, ему на смену явился второй слуга, с чайниками и чистыми пиалами. Хотел, было, разливать чай, но бородатый остановил его повелительным жестом:
- Иди. Мы сами.
Отхлебывая небольшими глотками чай, Хасан заговорил властным тоном человека, которому перечить не принято:
- Поход назначаю на послезавтра. Подготовьте всех, кто здоров. Сколько наберется?
- Пятьсот пятьдесят. Из них более полета турок и арабов.
- Вполне достаточно.
- Да поможет тебе Аллах! - молитвенно провел ладонями по щекам безбородый.
Разговор прервал вошедший без стука слуга и прямо с порога доложил:
- Почтеннейший, один из боевиков велел тебе встретить его для уединенной беседы.
- Кто посмел мне велеть?! Меня можно только просить!
- Но он сказал именно так: "Я велю уделить мне время для беседы без посторонних".
- Но здесь нет посторонних! - возмущенно проговорил безбородый. - О, Аллах! Слава тебе! Двадцати ударов палкой по пяткам достоин наглец.
- Помолчи, - осадил его Хасан. - Я сам решу, как поступить. - И после короткой паузы распорядился: - Оставьте меня одного. Ждите на террасе, пока не позову. Я буду говорить с тем, кто пожелал беседы наедине.
Все покорно вышли из комнаты, и, спустя минуту, через порог уверенно перешагнул мужчина среднего роста. Его немного полноватую фигуру ладно облегала, будто на заказ пошитая, камуфляжка. Бородка аккуратно подстрижена и заботливо расчесана.
- Салям алейкум.
- Ты велел мне говорить с тобой? - вместо ответа на приветствие строго спросил Хасан, делая ударение на слове "велел". - Ты достоин не только порицания, но и наказания. И все же я слушаю тебя.
- Я - Турок. Тебе должны были сказать обо мне.
- Да, разговор был.
- Тебе не сказали всего? Достойно удивления. Слушай тогда меня. Я направлен сюда лично тем, кто опекает нас, - руководством фонда "Всех святых".
При этих словах Хасан быстро поднялся, приложив руку к сердцу, затем поцеловал руку гостю.
- Алейкум ассалям. Готов слушать тебя. Только прежде ответь, почему ты простой боевик?
- Я уже год на базе. Прибыл сюда тем же путем, как и все, кто по доброй воле и по настоятельным рекомендациям священнослужителей спешит на помощь борцам с неверными. Из Турции в Азербайджан - как турист, оттуда - в Грузию. Мирился со всеми тяготами учебы ради того, чтобы освоить вайнахский и выбрать для себя советников и телохранителей. Таких, которых можно было бы использовать и как курьеров для доставки денег от наших братьев из Персидского залива.
- Дорога в Панкиси открыта, - сказал Хасан. - Как ездили по ней при Советах, так и продолжают ездить. На легковых и даже на грузовиках. Так что проблем с доставкой денег через границу быть не должно.
- Так не будет вечно. Неверные опомнятся. Как скоро, сказать трудно, но нам к этому нужно готовиться. Нам нужны надежные каналы поступления денег. Без них не может быть джихада. Мало кто станет биться за Аллаха на голодный желудок, не имея хорошего вооружения и обустроенных мест для отдыха после проведенных налетов. Не всегда у нас будет возможность лечить раны и набираться сил здесь, в Грузии.
- Почти у всех есть родственники и здесь, и в многострадальной Чечне. Это удобно для воинов джихада. В домах - просторные подвалы, где можно хранить боеприпасы и оружие, а при необходимости можно укрыться.
- Разумно. Но не окажутся лишними и обустроенные горные пещеры. Мне настоятельно советовали позаботиться об этом. Денег будет выделено столько, сколько потребуется. Они поступят через меня. Остальное долларовое обеспечение джихада тоже через меня. Я должен поселиться, как миссионер, по возможности, ближе к границе с Грузией. Надеюсь, дело это посильное?
- Да.
- Дом следует оформить на представителя Саудовского фонда "Всех святых" Али Хусейна.
Фонд всячески будет помогать нам. Наши покровители уже собрали около двадцати миллионов долларов.
- Велик Аллах!
- Теперь вот о чем: шейхом определили меня. Да-да. А ты - горный амир. Амир под моей рукой.
- Повинуюсь.
- На твое имя уже открыт счет. Вот он.
Турок достал из кармана вчетверо сложенный листок бумаги и протянул его Хасану, сказав при этом:
- Номер счета лучше запомни. Листок уничтожь.
Хасан пробежал взглядом по записке и поджег ее.
- Кроме того, у меня есть наличные - шестьсот тысяч. Раздай по тысяче долларов каждому, кто пойдет с нами в поход. Остальное - позже.
- Повинуюсь.
- Как велено, подвластные тебе воины должны быть разделены на три части. Первую необходимо подготовить для совершения актов устрашения в Москве. Вторая расходится по Чечне и другим республикам Кавказа с той же целью. Остальные расположатся в горах близ границы с Грузией. Их задача - держать под своим контролем все приграничье. При такой тактике к нам присоединятся тысячи. Не только чеченцев. Нас поддержат правоверные калмыки, башкиры, казанские татары. И даже славяне, принявшие ислам. Мы создадим основу будущего халифата.
- По воле Аллаха! - горячо поддержал Турка Хасан. - Нужно вспахивать землю и сеять семена, прежде чем убирать урожай. Нужно рассылать проповедников в мусульманские общины, устраивать их учителями в медресе, вводить в правительственные органы, в партии, особенно правого толка, в правоохранительные органы. Рыхлить почву для семян истинной веры Аллаха.
- Благословляю именем Аллаха. Теперь вот о чем. Нужно взять с собой иностранного корреспондента. Он будет освещать все происходящее в западных средствах массовой информации, освещать, как нам это нужно.
- А стоит ли? Случись что…
- Стоит. Во-первых, журналист уже прибыл в лагерь. А во-вторых, для достижения своих целей мы не должны пренебрегать услугами американцев и британцев. Во всяком случае, пока. Пусть думают, что мы с ними навеки. Когда же они нам будут не нужны, мы объявим войну и им. Так что британского журналиста придется взять. Пусть вещает миру о наших великих делах. Ну, а чтобы с ним не случилось чего-нибудь, приставь к нему кого-то из своих надежных людей. Наконец, последнее. В лагере, по-моему, кто-то информирует федералов о наших планах. Нужно выявить этого человека. Пока же все свои замыслы держи в секрете или сообщай о них в последний момент.
- Сегодня вечером - той, - сказал после недолгих раздумий Хасан. - Я велел пригнать шестьдесят баранов. Объявлю на тое, что переход будет по Змеиному ущелью, сами же пойдем другой дорогой. Пограничники там бывают через день, а то и два, всего - не больше часа. Отдохнув, уходят обратно на заставу. Можно так рассчитать время, что препятствий не будет.
- Не разделяю такую уверенность, - возразил Турок. - Пошли вначале передовой отряд. Мы будем идти за ним.
- Хорошо, да будет так. Передовой отряд пошлю завтра.
…Подступал вечер. Солнце, зацепившись за острые вершины горных сосен, сверкнуло прощальными лучами и, потускнев, покатилось на ночлег за дальние хребты. У опушки леса, сразу за плацем, накачанные бородачи, засучив рукава камуфляжен по самые плечи смуглых, волосатых и мускулистых рук, резали и тут же свежевали баранов. Другие боевики устанавливали на треноги массивные казаны и разжигали под ними костры, расставляли на разостланные поверх ковров белые скатерти блюда с брынзой и всяческой зеленью.
Первые куски жирного мяса, натертые солью с перцем, полетели в котлы. Когда приготовления были закончены, появились руководители базы. Вместе с ними пришел и Хасан. Начался пир.
2
Три стареньких сакли - одна побольше, две другие поменьше - приютились у подножия скалистой горы. Довольно внушительный участок перед ними огорожен забором из плах, покрашенных в зеленый цвет. От времени краска во многих местах начала уже шелушиться. Перед большой саклей - пограничный столб и место для заряжания оружия. Левее - курилка: скамейки образуют квадрат, посреди которого вкопана в землю бочка. За ней - тщательно разровненная и прометенная площадка для боевого расчета. Дальше - строевой плац, к нему примыкает спортивный городок: турник, брусья, гимнастический козел. На полосе препятствий занимается отделение пограничников во главе с сержантом: перебегают по бревну, ползают под низким навесом из колючей проволоки.
В крохотных сенях сакли - две двери, одна из которых ведет в солдатскую спальню, другая - в канцелярию, где едва помещаются два стола и сейф. На стене - задернутая занавеской схема охраняемого участка. Начальник заставы капитан Джабиев Нургали Джабиевич, родом из Дагестана, переведен на границу с Грузией недавно, как человек, хорошо знающий и горы, и местные обычаи. А до этого выпускник Алма-Атинского пограничного училища служил на Дальнем Востоке.
- Не стращайте меня! Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют. Вы там с ума, что ли, сошли? У меня нет бензина для "уазика". Ни литра. Десять банок тушенки осталось. Из круп - только перловка, да и той кот наплакал. Муки совсем нет. Четвертый день хлеб не печем. Боеприпасов тоже в обрез. Что?! Не виноваты?! Селем дорогу промыло?! Так это месяц назад. Давно можно было восстановить. Средств нет? Меня это разве чешет?! Мне солдат нужно кормить. Вертолет посылайте. Что? Турбулентность? Выходит, нам с протянутой рукой идти к боевикам?! Или, подняв всю заставу, пойти их грабить?! Вы вынуждаете на такой шаг.
Выждав, что ответят на другом конце провода, Джабиев бросил трубку на рычаг и облегченно вздохнул:
- Вроде бы припугнул. Завтра пообещали вертолет.
Заместитель начальника старший лейтенант Меркульев, по виду несколько старше своего командира, оторвавшись от бумаг, не похвалил, а, скорее, упрекнул Джабиева:
- Давно бы пора в таком духе. Под лежачий камень вода не течет. Если бы не старшина, организовавший огород на камнях, давно бы от голода ноги протянули.
- А у них там что, учета нет? Без напоминаний и ругани знать должны.
- Ладно. Пойду к "коку" загляну, старшину озадачу да жен наших порадую.
Путь на кухню лежит через спальню. Сразу же за дверью - тумбочка дежурного по заставе, с полевым телефоном. Ефрейтор с повязкой дежурного докладывает вполголоса - несколько бойцов отдыхают после наряда.
Проходя между двухъярусными кроватями, Меркульев осторожно, чтобы не разбудить, поправил одеяло у разметавшегося во сне бойца. Кухня - она же и столовая на три стола. В печке весело потрескивают дрова. Повар, пухлощекий парень в белой куртке и в таком же белом колпаке, что-то мешает в большой, ведерной, кастрюле. Докладывает, не выпуская шумовку из рук:
- На первое - суп из перловки, на второе - перловая каша. Всё постное. Как на Великий пост.
- Завтра прилетит вертолет. Готовься морально и психологически.
- Всегда готов! - повар шутливо вскинул руку в пионерском приветствии. - Пробу снимать будете?
- Надеюсь, что съедобное. Надо старшину предупредить, чтоб каптерку готовил.
Соседний домик внутри разгорожен на четыре клетушки. В одной - каптерка для продуктов, в другой - для вещевого имущества, в третьей - для боеприпасов. В четвертом отсеке заряжают аккумуляторы для раций и следовых фонарей. Старшину - крепкого двадцатипятилетнего парня - Меркульев застал за занятием, которое никак не вязалось с его кряжистой, мускулистой фигурой: прапорщик обметал мягкой щеткой пустые полки, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства.
- Завтра вертолет, - поспешил успокоить его Меркульев.
- И хорошо, и плохо, - вздохнул прапорщик. - Снова все порушат. Садиться-то ему некуда. Неужто дорогу нельзя восстановить?