Новый роман от автора православных бестселлеров "Мои посмертные приключения", "Утоли моя печали" и "Путь Кассандры". Новый этап в творчестве самой популярной писательницы русского зарубежья. Рождение нового жанра - остросюжетного православного детектива.
Первая книга о приключениях графини Апраксиной, помогающей полиции Мюнхена расследовать самые жестокие и запутанные преступления в среде русской эмиграции. Подобно легендарной мисс Марпл, вышедшей из-под пера Агаты Кристи, для русской любительницы сыска нет неразрешимых тайн и безнадежных дел - невероятная проницательность, знание "загадочной русской души" и вера в Высший суд помогают ей покарать зло и восстановить справедливость
Содержание:
-
Глава 1 1
-
Глава 2 3
-
Глава 3 8
-
Глава 4 14
-
Глава 5 17
-
Глава 6 24
-
Глава 7 31
-
Глава 8 37
-
Глава 9 43
-
Примечания 49
Юлия Николаевна Вознесенская
Асти Спуманте. Первое дело графини Апраксиной
Любимых убивают все…
О.Уайльд. Баллада Редингтонской тюрьмы
О, как нехорошо ведут себя здесь русские!
А. Чехов. Рассказ неизвестного человека
Глава 1
Мертвая женщина лежала в той самой позе лицом к стене, в которой ее обнаружила несколько часов назад хозяйка гостиницы. Инспектор мюнхенской криминальной полиции Рудольф Миллер стоял над нею, держа в руках водительское удостоверение на имя Ады фон Кёнигзедлер.
- Ну-ка, поверните ее лицом к свету, Зингер! - велел Миллер своему помощнику Петеру Зингеру; тот, заметно скривившись и даже слегка отвернув лицо в сторону, наклонился над женщиной и начал неуклюже разворачивать окоченевшее тело.
- Смелее, смелее, Зингер! Она вас не укусит, и запаха от нее пока нет!
Лучше бы инспектор о запахе не упоминал: Зингер непроизвольно задержал дыхание и резко дернул на себя тяжелое неподатливое тело, и оно с совершенно непередаваемым и жутким звуком (то ли внутри самого тела что-то всхрапнуло, то ли скрипнула кровать) развернулось к полицейским. Зингер сразу же отскочил и крепко зажмурился. Миллер, не дрогнув и не сморгнув, принялся внимательно рассматривать покойницу. Он сравнил фотографию в руке с лицом покойной, и у него не осталось никакого сомнения: перед ним была НЕ Ада фон Кёнигзедлер. Женщина на фотографии была заметно старше этой бедняги, чье круглое лицо даже в смерти сохранило детскую гримасу горького плача; краска с густо накрашенных ресниц размазалась по щекам, и слезы промыли на них две светлые полоски. Глаза мертвой женщины были полуоткрыты - серые глаза с расширившимся почти до самого края радужной оболочки зрачками. Густые пепельные волосы под собственной тяжестью сползли с подушки и повисли, почти касаясь пола; окно в номере было открыто, и легкий сквознячок шевелил их пряди. Петеру Зингеру это было ужасно неприятно: ему казалось, что волосы продолжают жить после смерти хозяйки. Он зачем-то совершенно некстати вспомнил, что волосы и ногти у покойников продолжают расти некоторое время после смерти, вздрогнул и отвернулся. Он был молод и впервые участвовал в деле с трупом. Но инспектор Миллер все же заставил Зингера вглядеться в лицо мертвой женщины, а после взглянуть на фотографию в водительском удостоверении:
- Нечто общее в этих двух лицах есть, не правда ли, Зингер? Обе женщины круглолицые, светлоглазые и светловолосые, у обеих высокие славянские скулы, короткие носы и пухлые губы. Но волосы! Волосы, Петер, в данном случае говорят о многом. Если бы волосы у женщины на фотографии были длинные, а у покойной - короткие, то было бы легко предположить, что женщина просто-напросто недавно коротко остриглась. Но удостоверение выдано два года назад, а за два года такую роскошную гриву, как у этой бедняжки, не отрастишь.
- Почему же, инспектор? Моя жена недавно пошла в парикмахерскую и "отрастила" себе волосы ниже плеч - не захотела ждать, пока отрастут свои. Может быть, у этой женщины тоже искусственно удлиненные волосы?
- А молено на глаз отличить собственные и искусственно наращенные волосы?
- Да, вблизи это можно рассмотреть.
- Ну так подойдите и рассмотрите.
Проклиная, мысленно, конечно, свой язык, Петер подошел к мертвой женщине, склонился над нею и осторожно взял в руки прядь русых волос.
- Это натуральные волосы, инспектор! - сказал он, выпрямляясь.
- А вы подергайте их, пожалуйста: может быть, это все-таки парик?
Петер, зажмурившись, дернул мертвую женщину за волосы.
- Нет, это не парик.
- Я так и думал.
Сунув водительское удостоверение в папку, инспектор Миллер огляделся. На тумбочке возле кровати лежали наручные часы, дешевая пластиковая штамповка, и стоял голубой пластмассовый стакан с остатками светлой жидкости на дне. Инспектор поднес к лицу стакан, понюхал его, повертел перед глазами.
- Гм, пахнет вином. Петер, стакан и жидкость - на экспертизу.
Он подошел к платяному шкафу и раскрыл его. В шкафу на плечиках висел беличий жакет. Апрель в этом году выдался капризный, и многие жительницы Баварии в холодные дни носили теплые пуховые куртки или меховые жакеты. Инспектор осмотрел жакет, но ничего в нем не обнаружил - оба кармана были пусты. С полки шкафа свешивался тонкий вязаный платок из белой шерсти. Инспектор взял его в руки, понюхал, свернул и аккуратно уложил в бумажный пакет.
В сумочке покойной, лежавшей на диване рядом с ее синим джинсовым платьем и колготками, не было никаких документов: лишь немного косметики, расческа с крупными зубьями, кошелек со ста пятьюдесятью марками и мелочью, скомканный, в пятнах от губной помады и туши для ресниц, хлопчатобумажный носовой платок с кружевами. Инспектор немного удивился платочку: к вещам покойной больше подошел бы обыкновенный целлофановый пакетик с одноразовыми бумажными платками.
Покончив с осмотром личных вещей покойницы, инспектор Миллер остановился посреди комнаты, постоял, подумал. Потом он заглянул в ванную комнату, вернулся и опять подумал.
- Похоже, - сказал он, - что без госпожи Апраксиной в этом деле не обойтись!
- Да? А почему, инспектор? - встрепенулся Петер Зингер, который уже успел перелить жидкость из стакана в особую бутылочку и теперь аккуратно упаковывал в пластик сам стакан.
- Да хотя бы потому, что вот из этого стаканчика для чистки зубов пили вино. Пришло бы вам в голову, Петер, находясь в отеле, пить вино из стакана, предназначенного для чистки зубов?
- Разумеется, нет! Я бы подумал о том, что до меня им пользовались многие другие и кто-то, быть может, опускал в него на ночь свою вставную челюсть. Бр-р!
- Чепуха, Петер. Подобные рассуждения вам бы и в голову не пришли. Вы просто спустились бы в ресторан и там спокойно пили вино из предназначенной для этого посуды. А приди вам в голову мысль выпить у себя в номере, вы позвонили бы хозяйке и попросили у нее бутылку вина, а уж бокал она бы сама догадалась принести.
- Вы как всегда правы, инспектор! Я действительно не стал бы устраивать проблему из такого простого и естественного желания - выпить бокал вина.
- Вот именно, Зингер, и в этом-то все и дело! Есть люди, и по большей части это иностранцы, которые умеют из ничего устроить проблему, а потом биться над ее разрешением. Особенно этим талантом, как я замечал, отличаются русские. И кстати, беличий жакет, который ВИСИТ В шкафу, тоже несомненно русского происхождения.
- Не устаю вами восхищаться, инспектор: вы и в мехах разбираетесь так же хорошо, как в людях!
- Полицейский следователь должен разбираться в самых разных вещах, Зингер. Мой покойный отец, всю жизнь прослуживший в криминальной полиции, говорил, что настоящий детектив должен быть энциклопедистом и знать все, от филологии до филателии.
- О вашем отце до сих пор в полиции ходят легенды, - почтительно заметил Зингер.
- А еще, мой юный коллега, полицейский детектив должен быть очень внимателен: на подкладке этого жакета имеется этикетка - "Made in USSR".
- Ах, так! - сказал Зингер чуть-чуть разочарованно.
И оба вновь заходили по гостиничному номеру, заглядывая во все уголки.
- Господин инспектор! - Зингер склонился над корзинкой для мусора и сосредоточенно разглядывал ее содержимое. - Странная вещь: в корзине лежат пустая бутылка из-под вина, бутылка из-под минеральной воды и две пробки!
- Все правильно: две бутылки - две пробки.
- Господин инспектор, на бутылку из-под минеральной воды навинчена ее собственная пробка!
- И что же, Петер?
- Встает вопрос: где бутылка от второй винной пробки?
Инспектор подошел и склонился над корзиной с другой стороны.
- Хороший вопрос, хвалю, Петер! Любопытно, любопытно, - он присел на корточки, взял одну пробку, потом другую, долго и вдумчиво их разглядывал, нюхал. Потом так же внимательно осмотрел бутылку. - "Асти спуманте"… Ага, окно растворено и выходит в сад. Зингер, сделайте одолжение, спуститесь вниз и пошарьте в кустах под окном: очень может быть, что там отыщется недостающая бутылка. А я тем временем пойду к хозяйке и попробую еще раз с нею поговорить. На первой лжи она уже попалась, и теперь у меня есть надежда разговорить ее как следует. Приятно иметь дело с порядочным человеком после того, как он попался на каком-нибудь вранье: желая загладить вину, он будет изо всех сил стараться убедить вас в своей честности.
Оба спустились вниз. Петер Зингер пошел осматривать сад при отеле, а инспектор направился к конторке, за которой стояла хозяйка отеля "У Розы", полная румяная баварка, которую и в самом деле звали Роза - Роза Блюменталь. Инспектор молча встал перед конторкой, покачиваясь на носках и пристально глядя на хозяйку. Если бы кто-то поглядел на них в эту минуту со стороны, то решил бы, что это брат и сестра: оба плотные, полнокровные, с крутыми упрямыми лбами и слегка картофельными носами. Даже костюмы у обоих были зеленые. Только у хозяйки гостиницы это был народный костюм, непременный атрибут баварского сервиса, - темно-зеленый сарафан с крупными металлическими пуговицами, пышная белая блузка с кружевами и передник, расшитый цветами, а инспектор был в зеленой полицейской форме, напоминающей о том, что и в мирной, уютной Баварии порой случаются вещи неожиданные и неприятные.
- Вот, господин инспектор, наша регистрационная книга. Вчера, пятнадцатого апреля, у нас было восемнадцать гостей. Конечно, все они уже выехали: в нашем отеле люди обычно останавливаются на одну ночь по пути из Мюнхена в Зальцбург.
- А те, кто едет из Зальцбурга в Мюнхен, что - проезжают мимо? - чуть усмехнувшись, спросил инспектор Миллер.
- Да, господин инспектор, - без намека на ответную улыбку ответила Роза Блюменталь. - Тем, кто едет из Зальцбурга, уже недалеко до Мюнхена, а там, на въезде в город, можно найти отели более дешевые, чем наш.
- Понятно. Так вы утверждаете, что все постояльцы уже покинули отель?
- Да, господин инспектор.
- Ну, это не совсем точно, поскольку Ада фон Кёнигзедлер и сейчас лежит там, наверху. Кажется, так зовут, то есть, звали эту женщину?
Хозяйка смешалась под пристальным взглядом инспектора, и руки ее нервно затеребили край голубого передника, расшитого эдельвейсами и энцианами - синими альпийскими колокольчиками. Инспектору стало ее немного жаль: о, эти маленькие уловки, эти почти неприметные тропочки в обход закона! Там, глядишь, честный и примерный бюргер нанимает иностранного рабочего "по-черному" и платит ему втрое меньше положенного по закону, там уважаемый предприниматель списывает с налогов пожертвования, которые он на самом деле жертвовал только налоговой декларации. А вот госпожа Роза Блюменталь сдала номер гостье с чужим документом. Бывает, бывает… Но инспектор решил сразу не открывать, что ему это известно: пусть поволнуется еще немного, потом с ней легче будет разговаривать.
- Так вы утверждаете, что постоянных гостей у вас не бывает?
- Почти не бывает. Люди останавливаются у нас, если видят, что к ночи не успеют добраться до Австрии: они ночуют здесь, чтобы не ехать через перевал ночью, особенно если на автобане туман или гололед. Поэтому мы берем с них довольно высокую плату, ведь наш отель - последний перед подъемом на перевал.
- Пользуетесь их безвыходным положением?
- О нет, господин инспектор, вовсе не поэтому! Дело в том, что гости на одну ночь обходятся нам дороже постоянных: это ведь каждый раз свежий комплект постельного белья, а белье быстро изнашивается при частой стирке. Правда мы с моей младшей сестрой со стиркой и глаженьем справляемся сами, но надо же учитывать расходы на электроэнергию, воду, стиральный порошок, отбеливатель и полоскатель… Кроме того, мы держим ресторан: постоянные жильцы пользовались бы им чаще, согласитесь!
- Понимаю: ночные гости у вас только ужинают, а завтрак входит в оплату.
- Совершенно верно, господин инспектор! Обедают они уже в Зальцбурге, так что эти деньги уходят от нас. Это обидно, не правда ли? Вот мы и берем компенсацию в виде высокой платы за номер. - Хозяйка глядела на инспектора открытыми честными глазами, ведь теперь она говорила чистую правду. Глаза у нее, как и следовало ожидать, оказались голубыми, как цветочки цикория. - Дороговато, конечно… Зато какой вид на горы открывается из всех окон нашего отеля! Вы обратили внимание?
- Прекраснейший вид. Жаль, что ночные гости не могут им полюбоваться.
- Почему же не могут? Могут - по утрам, когда нет тумана…
- Ах так!.. Следовательно, вы имеете дело почти исключительно с проезжей публикой, - в раздумье проговорил инспектор.
- Именно так, господин инспектор. Ночлег, завтрак и - счастливого пути, дорогие гости!
- Отсюда я могу сделать вывод, что вы не слишком внимательно приглядываетесь к документам, которые предъявляют временные постояльцы?
Нервный румянец мгновенно окрасил щеки хозяйки.
- Я никогда не нарушаю правил, господин инспектор, и у всех спрашиваю паспорт.
- А если у гостя нет паспорта?
- В таком случае я прошу водительские права или какой-нибудь другой документ, удостоверяющий личность. Не ночевать же гостю на стоянке в машине!
- Да еще и бесплатно… Так что же произошло с документами госпожи Ады фон Кёнигзедлер?
Хозяйка потупилась и еще старательней затеребила передник.
- Так что же?
- Паспорта у нее при себе не оказалось… Но она предъявила водительское удостоверение, и я ее зарегистрировала по нему. Разве я нарушила закон, господин инспектор?
- Ни в коей мере. Закон вы соблюли - водительского удостоверения в таких случаях достаточно. Но вас не удивило, что женщина едет в сторону границы, не имея при себе паспорта? Пограничный контроль не пропустил бы Аду фон Кёнигзедлер с одним водительским удостоверением, если бы ее вдруг остановили. Вы не предупредили ее, что при переезде через границу требуется иметь при себе паспорт?
- Нет, господин инспектор. Это ведь не моя проблема, верно? Я никогда не вмешиваюсь в дела постояльцев, если меня об этом не просят особо.
- Похвальная скромность для хозяйки отеля, - сказал инспектор. - Но я по опыту знаю, что хозяева отелей на самом деле куда любопытней и наблюдательней, чем показывают постояльцам. Вот я и хочу, чтобы вы мне подробно и обстоятельно рассказали все, что заметили необычного в облике и поведении женщины, что лежит теперь в пятнадцатом номере на втором этаже. Где мы можем уединиться с вами и поговорить спокойно, чтобы нам никто не помешал?
- Можно пойти в ресторан, там сейчас нет посетителей.
- Отлично. И может быть, у вас найдется для меня бутылочка темного пива, госпожа Блюменталь?
- О, конечно, господин инспектор! "Оптиматор" подойдет?
- Моя любимая марка.
Хозяйка провела инспектора Миллера в пустой зал ресторана. Зал был традиционно уютен: темная деревянная обшивка стен, украшенная охотничьими трофеями, добротная и неуклюжая баварская мебель и повсюду, в больших расписных горшках на подоконниках и в маленьких глиняных кувшинчиках на столах, розы, розы, розы - бумажные, пластиковые и даже шелковые.
Хозяйка сразу же отправилась за стойку.
- Налейте и себе кружечку пива за мой счет, - добродушно бросил ей вслед инспектор, усаживаясь за один из столов.
- Благодарю вас, господин инспектор! - Хозяйка принялась цедить пиво из двух бутылок сразу - в кружку для инспектора и в бокал для себя. Через пару минут пиво стояло на столе перед Миллером и оказалось замечательно свежим, прохладным, с густым солодовым привкусом - как раз то, что он любил. Похвалив пиво, инспектор начал беседу.
- Постарайтесь припомнить все, госпожа Блюменталь, даже самые мельчайшие подробности. Итак, вчера вечером эта женщина вошла в двери вашего отеля и спросила комнату на одну ночь. В котором часу это было? Как она выглядела? Какие были ее первые слова? Рассказывайте, я вас внимательно слушаю.
Хозяйка отодвинула немного в сторону свой бокал с пивом, положила руки на стол перед собой и начала рассказ.
- Она появилась в седьмом часу, господин инспектор. Она вошла и спросила, имеется ли свободная комната до завтра?
- У нее был акцент?
- О, как вы угадали, инспектор? Да, по-немецки она говорила плохо и с сильным акцентом, но что это был за акцент, я не разобрала. На турчанку она не была похожа. Хотя вид у нее был усталый и какой-то измученный, она производила впечатление приличной женщины.
- Как вы это определили?
- По одежде, конечно: на ней был дорогой беличий жакет. Простые люди не носят меха в апреле. И еще у нее была натуральной кожи сумочка, явно из хорошего магазина. Правда, немного потертая.
- Как вы наблюдательны, госпожа Блюменталь! Очень хорошо, продолжайте, прошу вас.
- Я спросила у нее паспорт. Она заметно растерялась и стала рыться в сумочке. Я сразу же поняла, что паспорта у нее с собой нет, и спросила: "Может быть, у вас есть с собой водительское удостоверение? Этого было бы достаточно". Она сразу же ответила: "Да, конечно. Оно в машине". Она вышла и через несколько минут вернулась с удостоверением. А еще у нее теперь была в руке пластиковая сумка из "Альди". Никаких других вещей у нее с собой не было, и тут я подумала, что, несмотря на дорогой жакет, она все-таки скорее всего из третьего мира или из восточного блока.
- Почему вы так решили?