Отрекаются любя. Я подарю тебе небо в алмазах - Юлия Шилова 28 стр.


В больнице Ворон все же пришел в себя, но в его глазах я видела смерть. Я сидела рядом с ним, выдавливала из себя улыбку и чувствовала весь ужас той тьмы, что меня поглотила. Мои глаза наполнились слезами, и я крепко зажмурилась, чтобы не показывать их Ворону. Я сидела в свадебном платье, под которым меня жгло, как огнем, и молила Господа Бога, чтобы выжил мой муж.

– Таня, не плачь, – с трудом прохрипел Ворон. – Прости меня, что все так вышло…

– Не говори глупостей. Все будет хорошо… Вот увидишь, все будет хорошо…

– Ничего хорошего уже не будет. Я знаю, что умру. Извини, что я так мало побыл твоим мужем.

– Прекрати немедленно. Скоро ты пойдешь на поправку.

– Понимаешь, я кручусь в таком мире… Наверное, мне нельзя было заводить семью. Семья – это мое слабое место. Кто-то пронес на свадьбу коробку со взрывчаткой…

– А кто? У тебя много врагов?

– У того, кто живет по законам криминального мира, всегда есть враги, и от этого никуда не денешься. Прости. Я и в самом деле верил, что мы будем жить долго и счастливо.

– Конечно, будем, – говорила я и плакала. – Ты поправишься и бросишь этот гребаный криминальный мир. Мы уедем с тобой за границу и начнем новую жизнь. На черта нужна такая жизнь, как у тебя?! Постоянные покушения, конспиративные квартиры, какие-то непонятные закрытые пансионаты… И не переживай, что тебя найдут за границей. Мы уедем с тобой туда, где тебя никто не найдет. Мы купим домик в каком-нибудь городке на берегу океана и будем жить тихо и счастливо, а все твои криминальные дела останутся в прошлом. Там не будет зим, которые я так не люблю. Там будет красивый, завораживающий океан. Это будет совершенно добровольное затворничество, а самое главное, оно будет очень долгожданное и очень счастливое. Нужно уметь вовремя уходить. Тебе нужно просто выйти из игры, и все. Я уверена, что ты выкарабкаешься. Ты обязательно выкарабкаешься, потому что у тебя есть я и потому, что ты очень сильный. Этот взрыв – это последнее предупреждение о том, что нужно остановиться, что больше так продолжаться не может. Нужно дать отдохнуть киллерам и успокоиться врагам и покончить со всем одним махом. Жизнь в страхе – это не жизнь, и от такой жизни нужно сознательно отказаться. Я женщина, а это значит, что я очень ранимая, очень эмоциональная и очень искренняя. Я не хочу жить в страхе перед новыми перестрелками, похищениями, расправами, не хочу, дрожа от страха, прятаться в закрытых подмосковных пансионатах. Я не смогу жить в такой чудовищной гонке. Не смогу! Пусть так живут другие! Пусть!

Пусть так живут те, кто еще не устал и кому это нравится. Я никогда не хотела попасть в криминальный мир. Я попала в него благодаря тебе, и мне в нем совсем не понравилось. И я не верю, что из него нельзя уйти. Уйти, может, и нельзя, но сбежать можно. В твоем мире нельзя приобрести спокойствие и стабильность, в нем можно только совершенно безболезненно приобрести место в крематории или на кладбище. Я не хочу, чтобы ты принадлежал криминальному миру. Я хочу, чтобы ты принадлежал мне и нашим будущим детям. Я хочу, чтобы мы принадлежали друг другу. Я этого хочу…

В глазах Ворона показались слезы.

– Таня, прости меня.

– За что? Это ты прости меня, если я что-то делала не так.

– Понимаешь, мне осталось совсем немного. И еще у меня к тебе большая просьба.

– Какая?

– Я знаю, почему твой покойный муж Вадим хотел тебя убить, но я бы очень хотел, чтобы ты этого так и не узнала. Поверь мне, так будет лучше.

– Почему?

– Потому что если ты узнаешь, то не сможешь дальше спокойно жить… Ты будешь мучиться.

– Но я должна это знать. Муж хотел меня убить, а я даже не знаю за что!

– Не думай об этом и, если можешь, попытайся его простить. Я не смогу тебе об этом сказать даже перед смертью.

– Ты просто обязан мне все рассказать. И, пожалуйста, не говори о смерти, потому что ты будешь жить. Ты обязательно будешь жить.

– Таня, я не могу сказать тебе о том, что знаю. Это слишком жестокая правда.

– Я хочу знать правду, какой бы она ни была.

– Поверь мне, существует правда, которую лучше не знать.

– Как это ты не хочешь мне говорить?! Гера, сейчас ты не можешь сказать мне, что я лезу в чужие дела. Это мое дело, и даже если ты не скажешь мне правды, я все равно ее узнаю.

– Я не смогу тебе это сказать. У меня не повернется язык.

Встав с кровати, я слегка приподняла свадебное платье и встала перед умирающим Вороном на колени.

– Гера, видишь, я стою перед тобой на коленях. Я тебя умоляю… Я еще никогда в жизни ни о чем тебя так не просила. Пожалуйста… Прошу тебя, пожалуйста… Ведь ты мне обещал. Ты мне клялся. Ты мне слово давал… Где же твое слово?! Настоящее мужское слово!

– Таня, я не знаю, как ты будешь с этим жить…

– Нормально я буду жить. Нормально. Гера, перед тобой женщина на коленях стоит.

– Если бы я мог, я бы поднял тебя с колен. Как жаль, что я не могу этого сделать.

Не выдержав, я громко заревела и, не вставая с колен, закричала что было сил:

– Гера, родненький мой!!! Я тебя очень прошу, ответь мне на вопрос, почему мой муж хотел меня убить?! В конце концов, я хочу знать, за что новый русский вздумал нищенку замочить?! За что меня мужики так?! Что я им сделала?!

– Вадим твой отец, – с трудом сказал Ворон. – Встань, пожалуйста, с колен. Такая женщина не должна стоять на коленях. Она должна ставить на них других. Ты вышла замуж за своего отца…

– У меня нет отца и никогда не было… Он умер, когда я еще не родилась. Ты что-то напутал…

Но Ворон меня уже не слышал. Он был мертв.

– Гера! Гера!

Встав с колен, я подбежала к мертвецу и попыталась до него "достучаться", но достучаться до него уже было невозможно. Выйдя из палаты, я прошла мимо бритоголовых братков, которые непонятно от кого охраняли своего шефа, и произнесла мрачным голосом:

– Раньше его надо было охранять. Намного раньше.

Затем подошла к сидящей на посту медсестре и сказала, глотая слезы:

– Вы бы там отключили капельницы всякие, аппараты… Зачем они там вхолостую работают. Хватит уже капать… Хватит…

Поправив уже почти черное от гари свадебное платье, я тихонько всхлипнула и направилась к выходу. Как только я вышла из больницы, из припаркованной возле нее машины вышли двое мужчин бандитского вида, слегка присвистнули и посмотрели на меня непонимающими глазами:

– Ребята, Ворон умер, – совсем тихо сказала я. – Его больше нет. Вам нет нужды торчать у этой больницы.

– Приносим вам свои соболезнования.

– Спасибо.

– Садитесь в машину. Мы вас отвезем, куда вам нужно. – Один из братков открыл задние двери крутой иномарки.

– Нет, ребята, спасибо. Я пешком.

– Ну куда вы пойдете? Вы бы хоть переоделись.

– Зачем? У меня свадьба. Медовый месяц.

– Но ведь у вас от свадебного платья одно название осталось. Оно все в саже.

– Ну и что?

– Люди же смотрят…

– А мне плевать на людей.

– А куда вы собрались?

– На кудыкину гору.

Скинув свадебные туфли на тоненьких шпильках, я бросила их в урну и почувствовала себя гораздо лучше.

– Ноги отекли, – объяснила я ничего не понимающим браткам. – Всю ночь на каблуках танцевала. Так проще…

Не обращая на братков никакого внимания, я пошла по шоссе, слегка поднимая шлейф своего некогда нарядного платья. Я шла, тихонько всхлипывала и глотала собственные слезы.

– Эй, невеста, ты откуда такая взялась?! Из помойки?! – донесся смех из проезжающего мимо джипа.

– Пошли к черту! – крикнула я в ответ.

Проходившие мимо меня люди шептались, смеялись, шарахались от меня в сторону, а некоторые не сдерживались и громко возмущались мне в след:

– Это ж надо так надраться на собственной свадьбе! Небось в луже валялась, как свинья. А еще невеста!

Проезжающие мимо машины сигналили, из них высовывались смеющиеся люди и громко свистели.

– Жених и невеста, тили-тили-тесто! Где твой принц из помойки?! Где ты своего мусорщика потеряла?!

– На бороде, – я старалась не смотреть в эти злые, издевающиеся физиономии и шла дальше.

Следом за мной ехала все та же иномарка с братками, которые еще совсем недавно охраняли Ворона. Иномарка ехала очень медленно и не обгоняла меня ни на шаг.

– Татьяна, садитесь в машину! Мы вас довезем куда вам надо! Зачем нужен этот спектакль?!

– Это не спектакль. Спектакль уже давно окончен.

Внезапно рядом со мной остановился милицейский газик, и наша доблестная милиция приступила к своей любимой процедуре проверки на дорогах. Братки быстро выскочили из своей иномарки и принялись что-то объяснять милиционерам, которые, по всей вероятности, приняли меня за сумасшедшую и разглядывали насмешливо и презрительно. Я стояла, не произносила ни единого слова и смотрела то на асфальт, то на свои грязные босые ноги. В тот момент, когда ребята из иномарки сунули милиционерам несколько сложенных купюр и пообещали им, что они сейчас же посадят меня в машину, меня прорвало, и я почувствовала, что просто не могу становиться.

– Вы какого черта им денег дали?! За что?! За то, что у меня мужа взорвали и мне впору в петлю лезть?! Они же, кроме как взятки брать, ни хрена не умеют! Идут в эту милицию только по одной простой причине – чтобы денег хапнуть, потому что по-другому вообще заработать не могут! Они с вас деньги содрали за то, что мне очень хреново! Они что, совсем оборзели?! Менты поганые! Сволочи!!! Ненавижу! Подыхать буду, а к ним никогда за помощью не обращусь, потому что, кроме того, как изнасиловать, под какую-нибудь статью подвести и ограбить, они ничего не могут!

Один из людей в форме покраснел, как вареный рак, и сдвинул брови на переносице:

– А ну-ка, гражданочка, проедемте в отделение. Там мы вас уму-разуму научим и покажем, как нужно разговаривать с людьми при исполнении.

– Да какое вам отделение?! Вы уже денег хапнули, а теперь говорите про какое-то отделение!

– Это кто хапнул-то? Гражданочка, вы о чем?

Поняв, что дело принимает скверный оборот, братки из иномарки быстро затолкали меня в машину и тут же успокоили возмущенных правоохранителей.

– Ребята, не обращайте внимания. У бабы муж погиб. Она не в себе.

Как только они сели в машину; я тут же уронила голову на колени и громко заревела. Мужчины дождались, пока я кончу рыдать, и осторожно спросили:

– Куда едем-то?

– Туда, где я люблю оплакивать свое прошлое…

– Назовите, пожалуйста, точный и подробный адрес.

Я вытерла красные от слез глаза и назвала адрес своего домика, который мне остался от первого брака и в котором жила моя мама. Как только мы доехали до нужного места, я вышла из машины и… вошла в дом. У иконки сидела симпатичная женщина и шептала молитву. Она даже не слышала, что скрипнула дверь, и не повернулась в мою сторону. Дождавшись, когда она дочитает свою молитву до конца, я слегка прокашлялась и поздоровалась дрогнувшим голосом:

– Мама, здравствуй!

Женщина повернулась в мою сторону и слегка вскрикнула:

– Доченька…

– Мама, а почему ты не приехала на мою свадьбу?

– Да прихворнула немного… А почему у тебя такой вид? Что-то случилось?

– Случилось. У меня погиб муж. Женщине, которая выходит замуж, нелегко провести первую брачную ночь в одиночестве… Знаешь, а я ни о чем не жалею. Я вообще ни о чем в этой жизни не жалею. Я и сама не знаю, любила ли я своего погибшего мужа и что такое любовь. Но если она и была, то эта любовь сделала меня лучше. Ведь любовь всегда делает человека намного лучше. Знаешь, я должна опять начать все сначала… Не знаю, получится ли у меня это… – я грустно улыбнулась и вытерла слезы.

Мама подошла ко мне и прижала к себе.

– Мама, я знаю, почему ты не приехала ко мне на свадьбу. Потому что в последнее время ты не можешь смотреть мне в глаза, – я сказала последнюю фразу и почувствовала, как до боли сжалось мое сердце.

– Я просто захворала. – В мамином голосе совсем не было уверенности.

– Мама, а расскажи мне про моего отца.

– Он погиб еще задолго до того, как ты родилась…

– Скажи, ты узнала его на моей свадьбе?

Мама вскинула голову, затряслась, как в лихорадке, и спросила сквозь слезы:

– Доченька, ты все знаешь?

– Я все знаю, – утвердительно кивнула я.

Глава 22

Мы сидели обнявшись, как в старые добрые времена, тихонько плакали и поверяли друг другу свои сокровенные тайны. Моя мама рассказала мне о том, как в молодости полюбила состоятельного ловеласа – красавца по имени Вадим, от которого забеременела, и надеялась на счастливое замужество. Но Вадим, как и большинство мужчин, оказался не готов к такому шагу и женился на девушке из своего круга. Потом мама с Вадимом встретились совершенно случайно, когда мне было пять лет. Мама вела меня за руку, я несла плюшевого зайца, а навстречу нам шел Вадим… Его брак оказался не совсем удачным, и он женился еще раз. Мама представила его мне как своего знакомого, он посидел с нами на лавочке, прочитал пару детских стишков, угостил конфетами и ушел из нашей жизни на долгие, долгие годы… В тот день мама и придумала легенду о том, что мой отец погиб еще до того, как я родилась. Она растила меня совсем одна, и я никогда особо не страдала оттого, что у меня его нет… Мама всегда была нежной и доброй, мы прекрасно ладили, и нам всегда было достаточно общества друг друга.

Жизнь так все расставила на свои места, что я совершенно случайно познакомилась с Вадимом, и даже в самом страшном сне мне не могло присниться, что этот человек мой родной отец. А однажды, уже почти перед самой свадьбой, Вадим приехал в этот дом познакомиться с матерью своей невесты. Они с мамой созвонились, и он появился на пороге с букетом роскошных орхидей. Я где-то задерживалась и должна была приехать немного позже. Вадим зашел в этот дом и увидел… уже постаревшую Светлану, мою маму. Они долго стояли друг против друга и не могли сказать ни единого слова. Затем мама стала просить Вадима навсегда уйти из моей жизни, но тот сказал, что он меня любит, что это не в его силах, встал перед ней на колени и попросил прощения за то, что все так случилось. Он пообещал все компенсировать и переписать все свое имущество на меня. Он пообещал матери то, что даст мне все то, чего я была лишена в детстве. Он сделает меня богатой и затем, под видом того, что мы не сошлись характерами, отойдет в сторону, а я смогу найти себе подходящую партию. В тот день я не застала Вадима у себя дома. Я застала только плачущую мать и роскошный букет орхидей… Я чувствовала, что мать хочет мне что-то сказать, но не может, потому что боится… Она боялась за мою психику, за то, что я вряд ли смогу это выдержать и наделаю кучу глупостей, непростительных и роковых. Мать решила молчать и пришла на свадьбу в черном. На свадьбе она подошла к Вадиму, и тот заверил ее в том, что он сдержал свое обещание и переписал на меня свое имущество. Он оставил без наследства своих детей от законной жены и отдал все незаконнорожденной дочери. Мать пригрозила Вадиму, что если после свадебного путешествия мы не разведемся, то она расскажет обо всем мне.

Что было дальше, я поняла сразу. Дальше Вадим стал испытывать ко мне ненависть и отвращение. Он уже не видел во мне приятную молодую, любимую женщину, он видел во мне незаконнорожденную дочь… Любовь сменилась ненавистью. И он решил меня убить…

Когда мать закончила свой рассказ, я попыталась ее успокоить и хоть немного понять Вадима. Ведь когда он узнал о том, что я его дочь, он мог сразу отказаться от свадьбы и прервать всяческие отношения. Чего он боялся? Общественного мнения? Моей ненависти? Или он все же меня любил?… Когда он увидел на свадьбе мою мать, одетую во все черное, он посмотрел на меня совершенно другими глазами. Он увидел во мне ту женщину, из далекой молодости, которая призналась ему, что ждет ребенка, и от которой он тогда бежал. Он даже подумал о том, что мы похожи как две капли воды, что я вернулась из прошлого и что это прошлое, как и раньше, наступает ему на пятки. Наверное, именно в день свадьбы он окончательно меня возненавидел… Ему даже показалось, что эта девушка, вернувшаяся из прошлого, все же смогла его на себе женить и ему уже просто некуда бежать. Он убежал от прошлого и порвал с ним навсегда, а оно вернулось к нему опять, вернулось для того, чтобы он понял, что теперь у него нет будущего. Теперь ему суждено жить прошлым, и только прошлым.

В первый раз в жизни я подумала о Вадиме с отвращением. Я уже не могла думать о нем, как о своем муже. Я думала о нем, как о своем отце. В моей голове появились целые миллионы моделей мышления и переживаний, но я чувствовала, что после того, как узнала всю правду, я вряд ли смогу помочь сама себе. Ворон был прав. Было бы лучше, если бы я не знала правды. Было бы намного лучше. Такая правда никому не нужна. Я даже не знала, как буду жить с этим, да и смогу ли я вообще с этим жить… Я хотела еще раз подумать обо всем логически, но вдруг поняла, что логика это, конечно же, хорошая вещь, но она совершенно бесполезна, когда речь идет о душевной боли.

– Танечка, прости меня. За то, что я знала правду и молчала, – тихонько всхлипнула поседевшая мать. – Если он не полюбил тебя в детстве, значит, он не мог полюбить тебя и когда ты выросла.

– Это ты прости меня, мама…

– Я-то за что?

– За то, что я познакомилась со своим отцом именно так.

– Доченька… О чем ты говоришь?! Я должна была не допустить этой свадьбы, но у меня бы язык не повернулся сказать тебе всю правду. Я боялась твоей реакции… Я боялась, что ты можешь после этого что-нибудь с собой сотворить… А еще… Еще я боялась, что ты будешь меня ненавидеть…

– Ненавидеть?! Но ты-то здесь при чем?

– При том, что я не смогла тебе дать отца и все эти годы врала, что твой отец умер. Знаешь, при мысли о том, что у меня могут быть внуки, я просто сходила с ума…

Я не могла больше вернуться в тот дом, где произошел взрыв и разнесло пол каминного зала. Я осталась в своем маленьком домике, со своей мамой и сказала ей, что все хорошо. Повесив грязное свадебное платье на стул, я выключила лампу и с громким стоном уткнулась лицом в подушку. Я надеялась, что мне обязательно удастся собраться с мыслями и вернуться к прежней жизни, но понимала, что у меня просто не хватит на это сил… Это нечестно, думала я, вспоминая все свои многочисленные страдания. Это даже очень нечестно… Сон не шел, и я понимала, что не могу взять и выключить свой мозг точно так же, как эту лампу, не могу дать отдохнуть голове и хоть какое-то время забыться во сне.

Я прекрасно понимала, что мне никогда не забыть того жуткого страха, который сковал мое тело, после того как прозвучал мощный взрыв… Я также понимала и то, что мое сердце не каменное и может разорваться от одной только мысли о том, что я вышла замуж за собственного отца. Я осознала, что не могу справиться со своим страхом, и поняла, что с ним мне поможет справиться только один человек – Артур.

Назад Дальше