Донлон прошел мимо, даже не глянув в нашу сторону, направился к выходу, сказал что-то стоявшему там на страже патрульному, затем повернулся и пошел обратно. Судя по движениям и походке, он находился в хорошей форме, возможно, посещает гимнастический зал. На этот раз, возвращаясь мимо нас, он помедлил, посмотрел на Пэдберри, как бы припоминая его, и задержал взгляд на моей персоне. Затем остановился, изучающе оглядел меня и, казалось, собирался что-то сказать, но вместо этого прошествовал дальше. Я проследил, как он вошел в дверь, ведущую на лестницу.
- У меня от него мурашки по коже, - заявил Пэдберри.
На это не было никаких причин. Мужик как мужик. И если от него исходило ощущение скрытой угрозы, то это было не более, чем маской, которую носят многие ребята из полиции, чтобы отвадить любопытных и злопыхателей, каких немало. Мне хватило одного взгляда на него, чтобы уяснить, чего ради он всю неделю здесь околачивался. Куш сорвать хотел, вот и все, у него это на лбу было написано.
Минуту спустя прибыли люди из морга. Они прошли мимо с двумя носилками, и это мне показалось странным.
- Для чего это? - спросил Пэдберри.
- Для переноски трупов, - объяснил я. - Но почему носилок двое?
Он поглядел на меня, широко раскрыв глаза:
- Почему вы меня спрашиваете?
- Ты сказал, что наверху никого больше нет.
- Верно, - кивнул он.
- Если там только один труп, - сказал я, - то зачем двое носилок?
- Откуда мне знать. Может, Терри разрезали пополам?
Я покачал головой.
- Двое носилок - значит, два трупа, - возразил я. - Кто второй?
- Богом клянусь, - пробормотал он. - Богом клянусь, что без понятия. Вчера я ушел отсюда в два часа ночи. Сегодня вернулся в половине первого. Если туда кто-то поднялся, мне ничего об этом не известно.
- А сам ты сегодня там не был?
- Нет, сэр.
- У Терри были еще какие-нибудь подружки?
- Нет, сэр. Только Робин. И у нее тоже никого больше не было.
Снова показались ребята из морга, по два человека на каждые носилки. Лица их были безучастными, хотя руки явно напряжены.
Проводив их взглядом, я увидел, как в дверь вошел еще один человек в штатском. Проходя мимо, он вздрогнул, остановился, поглядел на меня и, нахмурившись, произнес:
- Митч?
Я поднял на него глаза и увидел знакомое лицо. Лет десять назад мы несли службу на одном участке. Я вспомнил, что его зовут Грег, но фамилию забыл.
- Привет, Грег, - поздоровался я.
- Ты на… - начал он и удивленно замолчал, оглядываясь по сторонам, словно ища кого-нибудь, кто мог бы объяснить ему, что к чему. Он, очевидно, вспомнил мою историю.
- Нет, частное лицо. Здесь проездом.
- Так-так, - протянул он, испытывая явную неловкость. - Давненько мы с тобой не виделись.
- Хорошо выглядишь, - ответил я по принципу "лишь бы не молчать".
- И ты тоже. Ладно, мне нужно работать. - Он выдавил из себя улыбку и добавил: - За это мне и деньги платят.
- Верно.
Грег отошел, и через минуту я увидел, как он разговаривает с двумя другими детективами. Они оба покосились в мою сторону, а затем наклонили головы, прислушиваясь к его словам.
Я догадывался, что он им говорит. Что я раньше служил в полиции, был детективом на одном из участков в верхней части города, до той поры, пока не застрелили моего напарника, производившего арест - арест, который получился не таким простым, как казался вначале. А застрелили его потому, что меня не оказалось рядом. А не подстраховал я его по той простой причине, что в тот момент, когда он умирал, находился в постели с женщиной, отнюдь не со своей женой.
Я закрыл глаза и, весь напрягшись, ждал, что произойдет дальше. Если бы я только остался дома! Не зря мне сегодня так не хотелось сюда идти.
- Что с вами? - спросил Джордж Пэдберри, не дав мне даже этого утешения - никого не видеть.
Я открыл глаза.
- Все в порядке, - ответил я и увидел, как двое направляются ко мне - разговаривать…
Глава 6
Беседа оказалась не столь уж болезненной. О моем, прошлом они не упоминали, но по глазам было видно, что оно им известно.
Меня пересадили за другой столик, подальше от Пэдберри, и я рассказал им, как здесь очутился. Они начали выпытывать о прошлом Робин, и мне потребовалось некоторое время, чтобы убедить их, что я и в самом деле ничего о ней не знаю. Не то чтобы они мне не поверили, просто казалось странным, что родственники до вчерашнего дня были незнакомы.
Весь допрос занял не более десяти минут, и они попросили меня еще на некоторое время задержаться. Один из них поинтересовался:
- У вас ведь сегодня больше никаких встреч не предвидится?
- Нет, - ответил я.
- Мы к вам еще вернемся, - произнес он, и, поднявшись, они оба отошли.
Я сидел и курил, наблюдая за происходящим. Детективы и криминалисты продолжали сновать взад-вперед, поднимаясь наверх и возвращаясь. Входная дверь то открывалась, то закрывалась, слепя глаза ярким солнечным светом. Я еще пару раз видел Донлона, один раз - когда он беседовал с группой в штатском, среди которых был и мой недавний собеседник, и другой раз - когда он с двумя другими копами допрашивал Пэдберри.
Минут через пятнадцать ко мне подкатил тощий лохматый парень в белой рубашке с короткими рукавами и спросил:
- Что вы думаете?
- Я не думаю, - ответил я.
- Как я понимаю, это девчонка их убила, - сказал он.
Я поглядел на него.
- Ты из прессы?
- Точно. Могу показать свою карточку. На входе меня пропустили.
- Я здесь ни при чем, - объяснил я. - Тебе, наверное, лучше поговорить с кем-нибудь другим.
Его губы растянулись было в ухмылке, словно я его разыгрывал, но, увидев, что это не так, он нахмурился.
- Так вы не наводчик?
- Откуда ты взял это словечко? Из комиксов?
Он ткнул в меня пальцем.
- Вы коп, - заявил он.
- Ошибаешься. Что они там нашли наверху?
- Почему вы меня спрашиваете?
- Потому что не в курсе.
Он продолжал сверлить меня пристальным оценивающим взглядом, пытаясь раскусить. Наконец ответил:
- Пару трупов.
- Кого?
- Белого пацана и цветную девку.
- И что сие обозначает? - не отступил я.
- Расовое равенство, - ответил он. - Белый парень и черномазая искромсаны одним ножом. Как же так получилось, что вас держат здесь, раз вы не полицейский и ничего не знаете?
- Попал ни за что ни про что.
- Вы что - в этой шараге с самого начала?
- Нет.
- Если не от вас, то я все равно узнаю от кого-нибудь другого.
- Вот и займись этим.
Я знал, что препираться с ним бесполезно, но ничего не мог с собой поделать. Меня не тянуло опять выкладывать всю свою подноготную. И потом, он и в самом деле все равно меня расколет - теперь шила в мешке не утаишь. Я уже попал в газеты, когда меня вышвырнули из полиции, а если теперь это убийство придется им по вкусу, то репортеры копнут и прошлое, чтобы собрать все грязное белье. Что ни говори, для прессы кусочек действительно лакомый.
Откуда взяли этот труп негритянки? Хотел бы я расспросить Джорджа Пэдберри о черных подружках Терри Вилфорда, бывших и настоящих, но нам вряд ли позволят снова пообщаться. И потом - какая разница? Я просто продолжал по старой привычке вникать в детали, вместо того чтобы поставить на прошлом точку.
Как странно ощущать себя зрителем, а не участником спектакля.
Репортер задал мне еще пару вопросов, но стоящих ответов так и не дождался и наконец от меня отвязался. Я видел, как он вступил в разговор с парой в штатском на кухне.
Через несколько минут мой недавний собеседник снова подошел ко мне и заявил:
- Пока что это все, мистер Тобин. У нас есть ваш адрес, возможно, мы с вами свяжемся. Вы никуда не уедете?
- Нет, - ответил я. - Буду в городе.
- Спасибо вам за содействие, - сказал он. Но по его лицу, глазам и голосу ничего нельзя было прочесть.
- Пожалуйста, - последовал мой ответ.
Я поднялся и вышел на яркий солнечный свет, а репортер успел тем временем щелкнуть меня. Видимо, он решил, что я - один из тех, кто занимается расследованием.
На тротуаре полукругом стояли, обливаясь потом, зеваки. Большинство было в солнечных очках, и хотя все они изнывали на солнцепеке, но упорно не желали расходиться. Я протолкался сквозь толпу и зашагал к углу Шестой авеню и Четвертой улицы, чтобы уехать подземкой до Куинса.
В дверях меня встретила Кейт со словами:
- Ну как?
- Плохо. У нас есть холодный кофе?
- Могу сделать. Пошли в дом. Что случилось?
Мы прошли на кухню, я сел на то место, где накануне сидела Робин, и, пока Кейт делала кофе, рассказал ей обо всем. Она слушала молча и только раз прервала меня восклицанием: "Ах, Митч!" Как будто это меня ей было жалко.
Когда я закончил, зазвонил телефон. Кейт пошла в прихожую и, вернувшись, сообщила:
- Это репортер. - Голос ее звучал обеспокоенно.
- Скажи, что меня нет, - ответил я, - а ты ничего не знаешь.
- Ладно, - кивнула она и пошла обратно.
Я крикнул ей вдогонку:
- И пожалуй, лучше будет не снимать больше трубку.
Глава 7
Я знаю, что такое жить в осаде. Однажды мне уже пришлось это испытать, когда меня выперли из полиции. Не отвечаешь на звонки в дверь. Не подходишь к телефону. Не выходишь из дому. Просишь приятеля или соседа сходить в магазин за продуктами, отсылаешь своего десятилетнего сына Билла на несколько дней к родственникам в Лонг-Айленд и ждешь, пока все утрясется. Рано или поздно так и происходит.
На этот раз осада была недолгая. Она продолжалась все воскресенье и первую половину понедельника, но к обеду закончилась. Для газет во вторник я уже не представлял никакого интереса.
Все равно из-за жары на улицу выходить было себе дороже, так что даже будь все нормально, я не стал бы достраивать стену. Я провел это время наверху, у себя в кабинете, который несколько лет назад начал переоборудовать из бывшей спальни и пока так и не закончил, занимаясь тем, что перечитывал "Жизнь на Миссисипи" Марка Твена. Я всегда любил читать, но в последнее время ограничил круг чтения авторами, писавшими до двадцатого века, так как утратил интерес к чтиву, напоминающему мне об окружающем мире. Газет и журналов я тоже больше не читаю.
Когда в понедельник вечером позвонили в дверь, я было подумал, что это, наверное, опять какой-нибудь репортер решил сделать последнюю попытку, но затем услышал, как Кейт открыла дверь и с кем-то разговаривает, - значит, это были не журналисты. Я не двинулся с места: у меня не было ни малейшего желания с кем-либо общаться.
Голоса раздавались уже в гостиной, и следующие пять минут вряд ли можно было сказать, что я действительно читал. Взгляд блуждал по странице, но я весь обратился в слух, ожидая, когда на лестнице раздастся звук шагов Кейт, при этом снова и снова перечитывая один и тот же абзац.
Через пять минут я услышал, как она поднимается. Я закрыл книгу, бросил ее на стол и начал гадать: если это не репортер, то здорово смахивает на полицию.
Но, когда вошла Кейт, я прочитал в ее глазах нечто другое. Она объявила:
- Это Рита Гибсон. Рита Кеннеди. Мать Робин.
- Она хочет, чтобы я рассказал ей о том, что произошло?
- Робин арестовали, - ответила она. - Сегодня днем, в больнице.
Я кивнул:
- Этого следовало ожидать.
- Ты что, серьезно?
- Она виновата, Кейт. - Я развел руками. - Кроме нее, наверху никого не было, точнее, никого живого. После Робин никто вниз не спускался.
- Не могу поверить, что эта девушка совершила такое кровавое преступление, - возразила Кейт. - Убила двоих человек. Она не могла этого сделать, Митч! Ты видел девочку, и не мне тебе об этом говорить. Она на такое не способна. Просто не могла этого сделать.
- Кроме нее, больше некому, - возразил я. - А ты тоже не хуже меня знаешь, что любой из нас способен на все; пока был в полиции, не раз в этом убедился.
К этому осталось только добавить: и я сам - тому прекрасный пример.
Если Кейт и додумала эту мысль, то не подала виду и только повторила:
- Митч, я не верю, что Робин Кеннели кого-то убила, и ты тоже в это не веришь.
- Я ни во что не верю, - кивнул я. - Более того, я об этом даже не думаю.
- Совершенно верно. Если бы ты хорошенько подумал, то понял бы, что девушка невиновна.
- Даже не собираюсь, - сказал я. - Кому какое дело до того, что я знаю и что я думаю. Моя хата с краю.
- Но не ее, - гневно проговорила Кейт, махнув рукой в сторону двери. - Это же мать Робин. Мог бы хоть пару слов ей сказать, Митч, тебя не убудет.
- И какие именно слова? Что ее дочь убила двух человек? Что ее дочь их не убивала? Мне нечего ей сказать, Кейт, и останется только одно - сидеть перед ней с жалким видом. С таким же успехом я могу отсидеться и здесь, где меня никто не видит.
- Митч, ты не можешь отказать ей в праве хотя бы увидеться с тобой.
- Могу, - возразил я. - И должен. Я ни в чем не замешан. И не собираюсь ни в чем быть замешанным. Это мне слишком дорого обходится. Вчера я было сунулся к ним, чтобы помочь, и посмотри, что из этого вышло.
- Митч…
- Я Рите Гибсон ничего не должен, - прервал я. - Поэтому не собираюсь ни во что лезть. И не позволю, чтобы меня опять втянули в историю.
Она развела руками:
- При чем тут "лезть"? Речь идет просто о разговоре.
- "Сделайте что-нибудь". Вот что она скажет, и ты тут же начнешь ей подпевать. Мол, Робин Кеннели никого не убивала, так что давай-ка поговори с людьми, сунь свой нос куда надо, сделай то, сделай это, словом, найди настоящего убийцу.
- Никто тебя ни о чем таком не просит, Митч.
- Пока нет, - возразил я. - Но скоро попросят. Сначала она, потом ты.
- Митч, а что, если эту девушку признают виновной?
- Кейт, а что, если она виновна?
- Но это же не правда. Ты не хочешь даже выслушать! Почитай, что пишут газеты, послушай ее мать.
- Дохлый номер! - заявил я. - Мое место здесь. И я ни с кем ни о чем не намерен говорить и ни над чем не собираюсь ломать голову. Шага не сделаю из дому, и пусть каждый день будет похож на все остальные.
Она окинула меня изучающим взглядом, пытаясь найти какой-нибудь способ ко мне подобраться, а затем спросила:
- Для тебя это действительно так важно - отсидеться?
- Представь себе!
Она развела руками:
- Тогда мне больше крыть нечем.
Она отвернулась, и я вздохнул:
- Извини, Кейт. Просто не могу, вот и все.
Она кивнула, не глядя на меня. Я добавил:
- Если они совершили ошибку, то ее сами и обнаружат. Так обычно и бывает.
- Да, - проговорила она и вышла из комнаты.
Я прислушался к ее шагам на лестнице, а затем - к отдаленным голосам. Они звучали в гостиной, и разобрать слова было невозможно.
И в самом деле, чем я мог помочь? Любой предпринятый мною шаг был бы пустой тратой времени. Начни я разговор с этой женщиной, придется думать о вчерашнем, а это для меня не только не имеет смысла, но и мучительно. А кроме того, большинство допущенных полицией ошибок обнаруживают и исправляют, прежде чем дело доходит до суда. Исключения не остаются незамеченными, но получают широкую огласку именно из-за того, что они исключения.
Я взял в руки "Жизнь на Миссисипи" и раскрыл ее, но читать не мог. Просто сидел и ждал и после долгого молчания вновь услышал голоса, а затем - как за посетительницей закрылась входная дверь. Я ждал, что Кейт снова поднимется, но она не появилась, и через некоторое время я принялся за чтение, закончил наконец абзац, перевернул страницу и начал другую.
Кейт появилась около часа спустя, через минуту после того, как раздался телефонный звонок. Она остановилась в дверях и сообщила:
- Это Джордж Пэдберри. Он говорит, что это важно.
- Нет.
- Я ответила ему, что ты вряд ли подойдешь, - успокоила она. Ни в ее лице, ни в голосе не было упрека. Кейт вышла за дверь и начала спускаться вниз.
Я сорвался с места, выбежал из комнаты и остановился на лестничной площадке. Затем позвал ее, и она остановилась, подняв на меня глаза.
- Пусть это трусость, - сказал я, - но иначе я не могу.
- Я знаю, - кивнула она, и лицо ее вдруг смягчилось. - Все хорошо, Митч. Я понимаю.
- Ладно, сейчас спущусь, - буркнул я.
Мы вместе подошли к телефону, она взяла трубку, послушала и сказала:
- Он не дождался. Гудки… - Она положила трубку на рычаг и улыбнулась мне. - Разрешил нашу проблему за нас.
Конечно, ничего подобного - наши проблемы разрешить никому не под силу, - но я улыбнулся в ответ и согласился:
- Пожалуй, что так.
Глава 8
На следующий день, во вторник, примерно в половине пятого вечера, раздался звонок в дверь. Я был в гостиной и смотрел по телевизору пиратский фильм с Эрролом Флинном, поэтому сразу же вскочил на ноги.
Кейт, проходя мимо по дороге из кухни, сказала:
- Не волнуйся, сиди спокойно, Митч. Я никого не пущу.
- Ладно. - Я остался стоять возле телевизора, глядя на дверь в гостиную и пытаясь различить голоса за доносившейся с экрана музыкой. Билл сегодня вернулся из Лонг-Айленда и возился наверху у себя в комнате с каким-то своим таинственным прожектом, так что вполне могли прийти и к нему.
Когда через минуту вернулась Кейт, на лице ее была тревога, а за ней вошли двое мужчин в штатском.
- Это детективы, Митч, - сообщила она.
Взглянув на них, я попытался прочитать по их лицам, известно ли им - кто я, но они оба были бесстрастны. Молодые ребята, аккуратные, но слегка тяжеловатые. Один из них обратился ко мне:
- Мы хотели бы, чтобы вы проехали с нами, мистер Тобин, если располагаете временем.
- Что случилось? - поинтересовался я.
- Ничего. Просто нам хотелось бы уточнить кое-что из вашего заявления по делу Вилфорда.
- А здесь этого сделать нельзя?
Другой резонно возразил:
- С вами хочет поговорить капитан, мистер Тобин. Много времени это не займет, и мы сразу же привезем вас обратно.
Я мрачно вслушивался в знакомые интонации. Когда-то подобные заверения срывались и с моих собственных губ, и отзвуки когда-то привычных слов вызвали массу воспоминаний. Когда я трепался подобным образом, то иногда мои слова соответствовали действительности, но зачастую являлись заведомой ложью, своего рода тактическим маневром - попыткой доставить за решетку потенциально опасного субъекта без лишнего шума и неприятностей.