Большие хлопоты - Наталья Никольская 12 стр.


Присмотревшись к одному лицу, я вооружилась черным фломастером и принялась за работу. Через некоторое время я внимательно смотрела на портрет молодой девушки с копной черных, распущенных волос. Художник из меня, правда, не очень хороший, но все же мне удалось добиться нужного результата. Но каким он оказался…

Сидя на полу среди вороха фотографий, приближая одну из них к глазам, я не могла поверить в то, что увидела, хотя смутная догадка давно сверлила мое подсознание. Но это казалось мне настолько невероятным…

Немного придя в себя, я кинулась к телефону и набрала домашний номер Полины. Никто не брал трубку. Я продолжала названивать. Наконец, трубку кто-то приподнял и сразу же положил на место. Ну, Полина!

Я снова накрутила диск и припала ухом к трубке. На этот раз ответом мне послужили короткие гудки. Все ясно! Дрянная Полина вместе с Жорой просто сняли трубку, чтобы им никто не мешал! Ну что за издевательство? Ведь мне необходимо поделиться с ними своими мыслями! Не могут отвлечься на минутку, что ли?

Проторчав у аппарата около получаса, я оставила это бесполезное занятие. Придется отложить разговор с сестрой до завтра.

Я снова взяла в руки фотографию. Черноволосая девушка насмешливо взглянула на меня карими глазами. Я посмотрела на нее и шепотом сказала:

– Чего лыбишься? Теперь не уйдешь!

Укладываясь спать, я уже знала, кто убийца.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ПОЛИНА КРОВАВАЯ ЛЮБОВЬ (ЛЮБОВЬ С ОРУЖИЕМ В РУКАХ)

Вечером, когда я уже приняла душ, поужинала салатом из свежих огурцов и помидоров и прилегла отдохнуть на диван, раздался звонок в дверь. Это был, конечно, Жора Овсянников с полиэтиленовым пакетом и букетом цветов.

– Жора, – удивленно сказала я, принимая цветы и невинный поцелуй (для начала) в щечку, – да ты просто джентльмен!

– Я старался, – смущенно ответил Жора, снимая ботинки. Он прошел в комнату и вынул из пакета бутылку шампанского, коробку конфет и две упаковки ананасового сока.

– Я же не пью спиртного, – продолжала удивляться я Жориной щедрости.

– Зато ты пьешь сок, – глядя на меня влюбленными глазами, ответил Жора. – А шампанское – это так, для создания романтической обстановки.

Я быстренько вынула из шкафа фигурные свечки, раз уж мы собрались создавать романтическую обстановку, достала фужеры, решив, что буду пить сок из красивой посуды, и мы уселись за стол.

Потом было сплетение рук и губ, сброшенное на пол одеяло, уверения в вечной любви и неоднократные вспышки наслаждения. Словом, все, что происходило в комнате было наполнено одним крепким ароматом – ароматом страсти.

Потом наступило изнеможение, когда мы просто лежали обессиленные, не думая ни о чем. Несколько раз звонил телефон, к которому ни у одного из нас не было сил подойти, поэтому пришлось встать, снять трубку и положить ее рядом с аппаратом.

Короче, до следующего утра мне было чем заняться. Когда Жора, позавтракав, ушел на работу, сообщив умильно, что вернется вечером, у меня даже не хватило сообразительности поинтересоваться, откуда он понабрался такой наглости? Несмотря на всю прелесть прошедших вечера и ночи, никто ему не обещал, что он вновь будет жить здесь. Но спорить не хотелось, чтобы не портить настроение, и я решила, что этот вопрос мы еще обсудим.

Захлопнув дверь, я подумала, что можно и еще полежать: имею право. Правда, курить очень хотелось. И сигареты, естественно, кончились. Ну конечно, ведь вчера их было море, поэтому мы с Жорой не ограничивали себя, а сейчас даже жалкого чинарика не найдешь. Тьфу, гадость!

Пришлось все же вставать, одеваться и идти на улицу. Перед выходом из квартиры я заметила, что снятая вчера телефонная трубка так и лежит рядом с аппаратом, и водрузила ее на место. После этого я вышла во двор.

Несмотря на ранний час, солнце светило уже ярко, обещая такой же жаркий день, как и все предыдущие. Купив сигареты в магазине внизу, я вернулась к подъезду.

Тут мне навстречу попался Дрюня Мурашов со старенькой "Электроникой" в руках.

– Полина, купи видик! – предложил Дрюня.

– Да у меня есть, – усмехнулась я.

– Ну… еще один будет. Два ведь лучше, чем один, верно?

– Не знаю, – засмеялась я, представив свой "панасоник" со множеством различных прибамбасов в соседстве с этой коробкой.

– Да я почти даром отдаю, – не унимался Дрюня.

Зная Дрюню, можно было представить себе, что такое даром! У Дрюни постоянно возникали разного рода гениальные идеи. Например, он мечтал продать свою старенькую "копейку" так, чтобы на вырученные деньги купить новую иномарку, а на оставшуюся от этой сделки сумму жить безбедно и не работать еще лет двадцать. Поэтому от покупки я отказалась вежливо, но твердо.

– А откуда это у тебя видик? – полюбопытствовала я. – Помнится, ты его матери продал?

Дело в том, что продуманный Дрюня изобрел отличный способ зарабатывания денег. Когда оные у него кончались, он брал видавший виды магнитофон под мышку и шел к маме. Там он плакался, как тяжела стала жизнь, и порядочному человеку приходится продавать собственные вещи, чтобы не умереть с голоду. Любящая мама ахала и предлагала деньги, лишь бы видик оставался нетронутым. И так несколько раз. Наконец, даже ей все это надоело, и она денег не дала. Дрюня сразу же предложил ей купить видик. Мама согласилась. Через некоторое время Дрюня приходил и забирал видик домой (у тебя же есть, мамочка, а нам смотреть нечего). Потом деньги кончались, видик снова брался под мышку и относился к матери с тем же предложением: купи, мама, а то денег нет совсем, не прошу взаймы, нет, ты купи, все честно!

Способ действовал безотказно, видик продавался уже раза четыре, Дрюня был при бабках, но сегодня, по-видимому, терпение мамы лопнуло, и сыночек был просто изгнан из ее дома на все четыре стороны вместе со своей техникой.

– Денег нет? – усмехнувшись, поинтересовалась я.

– Представляешь, ни копейки! – пожаловался Дрюня, для убедительности выворачивая карманы. Из них сразу же выпала открывалка, смятый талончик и связка ключей. Дрюня подобрал свое добро, включая талончик.

– А это зачем? – спросила я.

– Как зачем? Я по нему второй месяц езжу, – поделился со мной Дрюня. – Кстати, у тебя нет взаймы тридцатки?

– Ты знаешь, нет, – разочаровала я его.

– А попить?

– Чего? – вытаращилась я.

– Ну, это… Попить. Соку там или квасу?

– Обойдешься, – усмехнулась я. – Водички могу предложить из-под крана.

– Давай, – тут же согласился Дрюня.

Мы поднялись ко мне. Я хотела быстренько вынести ему воды в коридор, но Дрюня уже разулся и прошмыгнул за мной в кухню.

Я не стала вредничать и жадничать и налила ему большую кружку компота из холодильника.

– А у тебя водки нету? – спросил Дрюня, осушив кружку и вытирая губы.

– Ну знаешь, Мурашов, это уже наглость! – возмутилась я. – Как в анекдоте: люди добрые, налейте водички попить, а то так есть хочется, что аж переночевать негде!

– Да ладно тебе, – смутился Дрюня. – Я ж не без повода…

– Да у тебя каждый день повод! – в сердцах сказала я. – Какой на этот раз?

– Так Шулаков же умер, ты что, не слыхала? – воззрился на меня Дрюня.

– Да я-то давно знаю, а вот ты откуда узнал?

– Ха! – ответил Дрюня. – Ну ты даешь! Да слухами земля полнится! Все уже знают. Жаль, раньше не узнал, на похороны бы сходил.

Я уже собиралась открыть рот и вежливо попросить Дрюню отправляться по делам, но тут раздался телефонный звонок. Я взяла трубку.

– Алло! Полина? – услыхала я голос Ольги.

– Да, я, – немного удивленно ответила я: слишком взволнованным был голос сестры.

– Ну где ты ходишь? – налетела на меня Ольга. – Мне удалось выяснить все, а до тебя не дозвонишься! А я ничего не могу предпринять без тебя!

– Что выяснить? – не поняла я.

– Да все, понимаешь, все! Я проанализировала полученные сведения и пришла к выводу, что… В общем, я тебе при встрече расскажу. И знаешь, кто оказался замешан в это дело? Шулаков!

– Да ты что? – не поверила я.

– Точно тебе говорю! Понимаешь, именно ему звонила Надя Логинова, точнее, она не Надя Логинова, а вообще такое, что ты упадешь! В общем, я сейчас еду к тебе, не вздумай никуда уйти! – и Ольга бросила трубку.

Я и не собиралась. Более того, я схватила за рукав Дрюню Мурашова, полезшего в мой шкафчик с лекарствами, развернула его лицом к себе и, усадив на стул, закричала:

– Дрюня, ну-ка говори, откуда тебе известно про Шулакова?

– Как откуда? – испуганно отодвигаясь от меня, проговорил Дрюня. – Мне Сашка Громов сказал!

– А он откуда знает? – держа бедного Дрюню за грудки, продолжала кричать я.

– А он… он это… Он Шулакова встретил как-то. И они с ним поболтали. А потом Шулаков говорит, мол, я тебе позвоню. И не позвонил. Тогда Сашка сам ему позвонил, вот мать и сказала…

– Зачем он ему звонил? – прокричала я, сильнее сжимая пальцы. Дрюня затрепыхался.

– Да погоди, Полина, чего ты в меня вцепилась? Пусти, больно!

Опомнившись, я разжала руки. Дрюня поправил воротник рубашки и посмотрел на меня как на ненормальную.

– Чего ты цепляешься-то?

– Андрюшечка, миленький, – взмолилась я. – Ну расскажи, что ты еще знаешь про Шулакова?

– Да не знаю я ничего, – испугался Дрюня, который уже не рад был, что ляпнул про Володьку. – Просто Сашка говорил, что они с ним вмазать собирались. А у него компании не было. Да и денег. А Шулаков его угостить обещал с приезда. Ну вот Сашка и позвонил! Он потом Ваське давай звонить…

– Ваське? – удивилась я. – Какому?

– Морозову! Он же его с Шулаковым встретил. Думал, может Васька чего знает? Тот говорит, нет, мол, просто встретил, вместе прошлись по пути, больше я его не видел.

– А когда это было?

– Да несколько дней назад, я не знаю точно, мне-то зачем? Да и чего ты так переполошилась, Полина?

Я и сама не могла объяснить, с чего я так переполошилась, просто мне показалось, что я сейчас сумею додуматься до сути. Все события вдруг вихрем пронеслись в моей голове. И много начинало сходиться. Правда, оставались неясные моменты, но их можно согласовать с Ольгой. Главное, как мне показалось, я поняла, кто есть главный преступник.

Дрюня Мурашов подумал, очевидно, что у меня съехала крыша, и поспешил покинуть мою квартиру от греха подальше. Я в нетерпении заходила по комнате, дожидаясь Ольгу.

Наконец, раздался звонок в дверь. Я кинулась открывать, опять не спросив, кто там, но на этот раз терять мне было нечего.

Ольга буквально ввалилась в квартиру. Глаза ее горели, дыхание было частым.

– Поля… – проговорила она, плюхаясь в кресло и доставая из сумки какую-то фотографию, – смотри!

Она протянула мне снимок и ткнула пальцем в высокую черноволосую девушку. Такой в нашем классе никогда не было.

– Узнаешь? – нетерпеливо спросила Ольга.

– Нет, – покачала я головой.

Ольга в бешенстве вскочила с места и кинулась к ящику книжного шкафа, где хранились мои школьные фотографии. Ольга достала их и высыпала на пол.

– Что ты делаешь? – вскрикнула я. – Сумасшедшая!

Ольга яростно перебирала снимки, наконец, нашла нужный и протянула мне.

– Ну, – ликующе прокричала она, – смотри! Видишь?

На моем снимке человек, в которого Ольга тыкала пальцем, был без грима… Я подняла на сестру недоуменный взгляд.

– Ты хочешь сказать… – хрипло произнесла я.

– Да, да, да! – закричала Ольга. – Это и есть "Надя Логинова", понимаешь?

– С трудом, – призналась я.

– Поехали! – схватив меня за руку, воскликнула сестра. – Нужно спешить! Взять с поличным!

– С каким поличным? – не поняла я, обуваясь в уличные туфли. – С поличным берут на месте преступления!

– Правда? – удивилась Ольга. – Ну все равно поехали! Нужно будет обыскать квартиру!

– Стоп-стоп-стоп! – остановила я ее. – Обыскивать квартиру нам никто не даст. Там же, наверное, родители. Давай-ка я позвоню Жоре, чтобы все было по закону.

– Так звони скорее!

Я взяла трубку и набрала Жорин номер.

– Овсянников слушает, – прозвучал в трубке знакомый баритон.

– Жора, это я! У меня важные новости! Жди, мы сейчас приедем с Ольгой и все расскажем, – выпалила я и поскорее повесила трубку, пока Жора не задал наводящих вопросов.

Мы выскочили с Ольгой на улицу. Я вывела машину из гаража, и мы понеслись к Жоре на работу. Буквально выдернув Овсянникова из кабинета, мы потащили его к машине. Там Ольга принялась рассказывать, каким путем она пришла к нужным выводам.

– Подожди, Оля, – взмолился взмокший Овсянников, – ты уверена в том, что говоришь?

– Уверена, уверена, даже больше того! – скороговоркой проговорила Ольга. – Все улики будут найдены, только нужно поспешить!

– Но мне нужно выписать ордер на обыск! И взять с собой бригаду подчиненных. Не могу же я проводить обыск в одиночку!

– Почему в одиночку? – удивилась Ольга. – А мы?

– А вы, милые девочки, хоть и молодцы, но все же в органах не числитесь, к сожалению… – Жора обвел нас глазами

и добавил:

– Или к счастью!

– Так, беги, выписывай свой ордер! – закричала Ольга.

– Так его выпишут только в прокуратуре!

– Ну поехали в прокуратуру! – сказала я.

– Сперва я ребят возьму, – настоял Жора.

Жора вышел из машины, вернулся в здание и вскоре вернулся с целой группой людей.

– Теперь в прокуратуру, – заявил Жора. – Мы поедем на милицейской машине.

– Но я не оставлю свою машину, – запротестовала я. – Я поеду на своей!

– Ну хорошо! – досадливо сказал Жора, который давно понял, что со мной лучше не спорить.

Водитель нажал на газ, и милицейская машина понеслась в прокуратуру. Я последовала за ней. Жору мы ждали на улице. Наконец, он вышел с каким-то листочком бумаги.

– Поехали! – сказал Овсянников. – Адрес знаете?

– Да, – ответили мы хором.

– Мы поедем за вами, – сказал Жора.

Остановившись у девятиэтажного дома, все выскочили из машины и побежали к третьему подъезду. Лифт не работал, и мы помчались на шестой этаж по лестнице.

Остановившись возле нужной двери, я позвонила. На звонок открыла пожилая женщина.

– Здравствуйте, – растерянно сказала она, увидев толпу народа. – Вы к кому?

Жора показал удостоверение, и мы все вломились в квартиру.

– Где ваш сын? – спросила Ольга, грозно сверкая глазами.

– У себя в комнате, – испуганно ответила женщина. – Позвать его?

– Да, будьте добры, – попросил Жора.

– Вася! – крикнула женщина.

Никто не отозвался. Женщина позвала еще раз. Снова никакого ответа. Жора подошел к двери и, постучав, сказал:

– Гражданин Морозов, откройте, вы арестованы!

Гражданин Морозов не подал признаков жизни. Ситуацию усложняло то, что дверь была заперта изнутри. Мы с Жорой переглянулись, Овсянников разбежался и ударом сильного плеча вышиб дверь.

Картина нашим взорам открылась жуткая: скрючившись, на полу сидел Вася Морозов. Лицо его было бледно. Алая кровь хлестала из перерезанных вен. Мать Васи дико взвизгнула и кинулась к сыну. Мы все остолбенели. Жора первым обрел дар речи и крикнул:

– Оля, вызови скорую, быстро!

Ольга вылетела на лестничную клетку.

– Нужно наложить жгут! – наклонившись над истекающим кровью парнем и сдувая со лба прилипшие волосы, сказала я.

– Принесите жгут, – повернулся Жора к женщине.

– Но у нас нет, – дрожащим голосом ответила она.

– Ну хоть что-нибудь, быстрее!

Женщина метнулась в соседнюю комнату и вернулась с двумя поясами от платьев.

Я принялась перетягивать Васе правое плечо, Жора левое. Когда процедура была завершена, Жора вытер со лба пот и сказал:

– Надеюсь, все обойдется.

Женщина всхлипнула и схватилась за сердце.

– Полина, накапай ей чего-нибудь, – крикнул мне Жора, – а то еще обморок случится.

Вскоре прибыла машина "скорой помощи", которая тут же увезла Васю. Группа приступила к обыску. В принципе, и искать-то было нечего: буквально сразу был обнаружен в комнате у Васи Морозова пышноволосый парик, а порывшись в его вещах, менты нашли и перстень. Все это Жора сложил в пакет.

Когда мы ехали обратно на моем "Ниссане" (Жора тоже забрался в мою машину), я спросила Ольгу:

– Как же ты все-таки догадалась, что под "Надей Логиновой" скрывается мужчина?

– Ну я же говорила тебе, что психолог может многое определить даже по тому, как человек заправляет постель? В данном случае произошло почти то же самое. То есть с первой минуты я почувствовала, что в квартире какая-то неженская обстановка.

– То есть? – переспросила я.

– Ну понимаешь, постель была застелена небрежно…

Я улыбнулась, вспомнив обстановку в квартире самой Ольги.

– Ты напрасно иронизируешь, – вспыхнула Ольга. – У меня, конечно, бывает беспорядок, но совершенно другой. Женский.

– А-а-а, – с улыбкой протянула я.

– Понимаешь, здесь как-будто и старались ее заправить как следует, но все равно чувствовалась какая-то грубоватость. И вообще, ты обратила внимание на то, что в комнате было много пыли? Нет, дело не в том, что мужчина там не убирался. Он убирался, конечно, но я заметила, что трюмо было покрыто ровным слоем пыли. О чем это говорит?

– О чем? – не поняла я.

– О том, что там не была наставлена целая куча флакончиков с различной парфюмерией! Вспомни свое трюмо! Ведь в этом случае остались бы кругленькие следы от донышек, на которых было бы меньше пыли.

Я округлила глаза. Такое мне в голову точно бы не пришло.

– Ну, а еще что? – поинтересовалась я.

– Потом флакончик с "Магнолией". Во-первых, он был почти полон. А какая женщина оставит едва начатый флакон духов? Да только липовая! Уж что-что, а хорошие духи настоящая женщина ни за что не забудет! Значит, они стояли у него просто для антуража. И еще. Помнишь, в ванной пахло "Магнолией"? Он просто выливал их в раковину потихоньку.

– Выливать в раковину "Магнолию"? – подивилась я. – Нет, он точно преступник! И для чего?

– Я думаю, что кто-нибудь мог заходить к нему – та же Екатерина Павловна, например или Катя – и поинтересоваться, почему духи стоят, а флакон не пустеет? Он же стоял без картонной упаковки, все видно. Это, конечно, мелочь, но на всякий случай он решил подстраховаться. Ему-то наплевать, что это хорошие духи.

– А я думала, что главный злодей – Шулаков, – призналась я. – После того, как ты мне по телефону сказала, что

ему звонила "Надя".

– Я знала, что это не женщина. Но кто? Кто-то из близких, кто мог знать о перстне. Мы с тобой вроде всех проверили. Никого не осталось. Про Васю я даже не подумала. Просто сидела и пыталась представить себе эту Надю. И почему-то она все время представлялась мне похожей на Морозова.

– Ну, ты молодец! – восхищенно проговорила я. – Настоящий психолог! Вот что значит опыт! Разглядеть в чертах мнимой Нади черты Васи! Когда же он решился на преступление? И почему?

– Я думаю, – вмешался Жора, – что об этом он нам сам расскажет. Когда придет в себя, разумеется. Вас, конечно, вызовут.

Назад Дальше