Я схватила свой бумажный пакет и послушно последовала за ними по коридору до лифта, вниз, в небольшую комнатку, на двери которой висела табличка "Охрана".
Почти три часа Иверсон и Беллман допрашивали обо всем, что случилось с того утра, как я вернулась на Манхэттен с Виньярда. За последние десять лет я сама часто допрашивала свидетелей, но все равно поразилась их дотошности и полностью вымоталась. Снова и снова они заставляли меня припомнить каждое движение, шаг, слово и звук, которые были совершены или произнесены в галерее. Я напрягла все свои чувства, чтобы воссоздать картину происшедшего, но по их непроницаемым лицам поняла, что чем-то ответы их не устраивали.
Когда Иверсон закрыл блокнот и встал, я посмотрела на них так же, как на меня смотрели мои свидетели: я хотела знать, поможет ли им эта информация. Нo я ни о чем их не спросила, потому что знала – никто не сможет ответить на этот вопрос.
– Томми отведет вас обратно, Алекс. На сегодня все, но на неделе вам придется проехать с нами на 21-ю улицу. Показать нам все на месте, хорошо?
– Да, буду рада помочь.
На обратном пути мы с детективом Беллманом не сказали друг другу ни слова. Он довел меня до бокса Мерсера и пожал на прощание руку. Майк утащил стул с поста медсестер, втиснул его между стеной и кроватью и сейчас сидел там, спиной к двери, наклонясь вперед. Он держал Мерсера за руку и что-то тихо ему говорил. Я уловила пару знакомых имен и поняла, что Майк просто пересказывает ему истории из жизни, воспоминания, болтает о всякой всячине с молчаливым собеседником. Мерсер лежал в той же позе.
– Эй, Мерсер, – сказал Майк, – Куп вернулась. – И обратился ко мне: – Где была, блондиночка?
Я рассказала про допрос.
– Эти козлы, должно быть, круто с ней обошлись, Мерсер. Выглядит она дерьмово. Открыл бы ты глаза и посмотрел на нее. Я, пожалуй, позаимствую парочку твоих катетеров, приятель, – ей надо влить немного пивка, топливо ей не помешает. Кого назначили на это дело?
– Иверсона и Беллмана.
– Черт возьми, Мерсер. Вытаскивай свой зад из кровати. Этим тупицам нельзя доверить даже проверку фальшивого чека. Они хорошо с тобой обращались, Куп?
Я кивнула.
Примерно в полночь женщина-полицейский из Шестого участка принесла нам с Майком суп в термосе.
Я отнесла еду в палату к Мерсеру. Теперь Майк стоял и что-то говорил про менструацию.
– О чем это ты? – удивилась я. – Может, тебя пора сменить?
– Знаешь, говорят, что люди в коме все слышат. Так вот, если он действительно просто отходит от наркоза, то я скоро к нему пробьюсь. Я хочу, чтобы он, очнувшись, услышал мой голос. Помнишь мой словарь? Я цитирую ему избранные места. Помнишь, как это бесило Мерсера, особенно когда люди смеялись, да он вскочит хотя бы ради того, чтобы надавать мне по морде.
Чэпмен часто шутил, что станет издавать собственный справочник, конкурент "БОСу" – "Большому оксфордскому словарю", Он называл его "ЧИС" – "Чэпменовский исковерканный словарь" – и полагал что его надо печатать и выдавать каждому полицейскому-новобранцу.
Майк снова сел рядом с Мерсером:
– Я решил побаловать его избранным. "Гости" – это когда у женщины месячные, – и Майк изобразил высокий женский голос, имитируя показания свидетельницы: – Но, детектив Уоллес, я не могла позволить ему заниматься этим со мной. На прошлой неделе у меня были гости. "Атлетический" – используется как синоним слова "эпилептический": офицер Чэпмен, вы не можете арестовать моего брата. У него атлетический припадок. Обычно евреи, ирландцы или итальяшки так говорят, слышала?
– Алекс, ты здесь?
С кровати донесся слабый голос Мерсера. Он так и не открыл глаза, голова все еще была повернута к стене, а слова были еле слышны. Майк вскочил со стула и схватил Мерсера за левую лодыжку – казалось, это единственная часть его тела, где не стояли медицинские приборы, – и поцеловал его пятку.
Я ответила:
– Да.
И мы оба нагнулись над Мерсером, чтобы расслышать, что он скажет.
На его губах появилась тень улыбки, и он прошептал:
– Уведи отсюда этого беложопого расиста.
23
В понедельник, в семь утра, не успела я выйти из душа, как Джейк подал мне телефонную трубку. Звонил Майк Чэпмен.
– Прямое попадание.
– Ты это о чем?
– Мне только что звонил Боб Талер. Сказал, у них совпал образец спермы, найденный на брезенте из багажника универсала Омара Шеффилда, с образцом из их базы данных.
"Прямое попадание" – так говорили ученые, когда образец ДНК улики совпадал с образцом из базы Данных преступников.
Детективам не нужно было называть имена, искать отпечатки пальцев, фотографии или свидетелей – работа, которая раньше отнимала уйму времени, – теперь компьютер проводил сравнение в считанные секунды.
Талер был начальником серологического отделения при судмедэкспертизе и одним из тех, кто добился введения этой системы. Законодательством штата Нью-Йорк было разрешено создание базы данных, а к концу девяностых такие базы появились практически во всех штатах. Постепенно банки данных заполнялись материалом – генетическими отпечатками, ДНК из крови, которую берут у всех заключенных, осужденных за сексуальное преступление или убийство.
– И кого назвал компьютер? – спросила я.
– Антон Бейли. Осужден три года назад за кражу. Сидел в Буффало. Отсидел половину четырехлетнего срока и был выпущен условно-досрочно восемь месяцев назад.
– Тогда как он оказался в базе данных?
У него не должны были брать кровь, раз осужден он был за кражу, то есть преступление без применения насилия.
– В этом все дело. Он был не в базе Нью-Йорка. Талер попросил федералов прогнать образец по всем штатам, и пожалуйста – результат нашелся во Флориде. – Солнечный штат одним из первых начал собирать образцы ДНК преступников. – Похоже, мистер Бейли жил на юге под другим именем – Энтони Бейлор. А уж мистер Бейлор провел несколько нелегких лет в Гэйнесвилле. Его посадили в восемнадцать почти на двадцать лет. Изнасилование первой категории. Так что, выходит, Антон Бейли – тот тип, что изнасиловал Дениз Кэкстон.
– И убил ее.
– Кстати, об убийстве, – произнес Майк. – Если это не было изнасилованием, которое плохо кончилось, то кто-то, должно быть, нанял Бейли, чтобы прикончить Дени. Вот уж попадание так попадание.
– Нам осталось лишь понять, какова роль Антона в этом деле.
– Талер – единственный госслужащий, чей офис открывается в семь утра. Я позвоню в тюрьму после девяти. Я просто хотел, чтобы ты была в курсе.
– Как твой пациент?
– Провел бессонную ночь. Была сильная боль. Но сегодня с него снимут несколько трубок и, надеюсь, переведут в обычную палату.
– Батталья договорился о круглосуточной охране для меня, пока все это не кончится. Я уже сказала ему, что чувствую себя так, будто на мне пуленепробиваемый жилет из человечины. Сегодня меня эскортируют на работу. У тебя на сегодня назначены допросы?
– Если Мерсера переведут до обеда, я тебе позвоню – поедем ко мне на работу вместе. Я начинаю думать, что безопаснее всего назначать допросы именно в здании полиции.
– Ты сам выспался?
– Не так хорошо, как ты. Но медсестричка выделила мне каталку в коридоре.
– А личность убитой девушки установили? – спросила я, имея в виду секретаршу, которая впустила нас с Мерсером в галерею и которую я еще раньше заметила в галерее Дени. Она могла быть связана с убийцей.
– Да. Ее звали Синтия Грили. Двадцать три года, из Сент-Луиса. Брайан Дотри заявил, что она была внештатной сотрудницей. Говорит, девчонку наняла Дени, а не он. И что Дени познакомилась с ней когда та работала у Лоуэлла на 57-й улице. Лоуэлл считал, что у Синтии слишком много пирсинга, чтобы работать в культурном месте, поэтому он был рад ее отпустить.
Еще одна загадка.
– Ладно, я поеду на работу и буду ждать твоего звонка. Пожми Мерсеру руку за меня. Передай, что я вечером заеду. У тебя есть где привести себя в порядок?
– Не парься. Я приму душ в участке. А запасная одежда есть у меня в шкафчике. До скорого.
Батталья назначил двух детективов из своего отдела охранять меня день и ночь во время этого расследования. Мне не нравилось такое ограничение свободы и бессмысленная трата денег налогоплательщиков. Но выбора не было, копы прибыли в больницу еще вчера вечером. Они довезли меня до квартиры, чтобы я собрала вещи на неделю, и отвезли к Джейку, который жил неподалеку. Доставка от подъезда до подъезда – сервис на высоте.
Когда я вошла в квартиру, Джейк смотрел новости по Си-эн-эн. Был уже второй час ночи.
– Выключи ящик, и я никому из Эн-би-си не скажу, что ты смотришь конкурентов, – сказала я, а он молча обнял меня за плечи. – Я больше не могу слышать про сегодняшнее происшествие.
Я скинула окровавленные тряпки и осталась стоять голой прямо в коридоре.
– Забери это, – я протянула ему то, что осталось от моего хлопкового костюма. – Сожги или выкини в мусоропровод, ладно? Я пойду приму ванну. У тебя случайно нет джакузи?
– Нет, но бар все еще открыт, – ответил он, целуя меня в кончик носа. – Если не напустишь слишком много пара, то я принесу тебе выпить, как только избавлюсь от этих одежек.
Я отмокала в ванне, а Джейк сидел рядом на полу. Он принес нам выпивку. Я рассказала, как мы с Мерсером попались в хитрую ловушку, подстроенную преступником, и как мне было страшно при мысли, что Мерсер может умереть. Джейк не перебивал, а я все говорила и говорила не умолкая, даже когда вышла из ванны и завернулась в банное полотенце. А затем меня начало трясти. Я села на край ванны, завязала пояс халата и позвонила матери, чтобы сказать, что со мной все в порядке.
Я долго не могла уснуть – лицо в маске все время стояло перед глазами, но потом все-таки отрубилась. Джейк спал рядом, обнимая меня за плечи.
В семь сорок пять я была готова к выходу.
– Что будешь делать сегодня? – спросила я Джейка, наблюдая, как он завязывает галстук, готовясь ехать через весь город в здание Эн-би-си в Рокфеллер-центре.
– Почти то же, что и ты, иными словами, узнаю, когда приеду на работу. По идее, я должен делать репортаж о выступлении госсекретаря перед членами ООН. Мне стоит волноваться за тебя? Или можно сосредоточиться на боеголовках, гражданских войнах и извержении вулкана на Антильских островах? – шутливо поинтересовался он.
– Батталья приставил ко мне охрану. Так что? Твой пейджер позвонит моему?
– Непременно. Увидимся вечером.
Я вышла из дома и в сопровождении вооруженных телохранителей поехала по ФДР-драйв. Я приехала рано и успела переделать все, что скопилось за пятницу, пока я отдыхала на Виньярде. Я сверилась с ежедневником. Одна из сотрудниц попросила меня присутствовать на встрече с потерпевшей по делу о насилии в семье, назначенной на десять утра.
Оставалось еще несколько часов, чтобы ответил. на звонки и позвонить друзьям. Вскоре начали приходить коллеги. Почти все слышали о вчерашней стрельбе, и многие заглядывали узнать, как я, и выразить сожаление по поводу случившегося с Мерсером. В конце концов я закрыла дверь на ключ, потому что совсем не хотелось встречаться с Маккинни. Мне и без его подколок было плохо.
В десять пятнадцать я позвонила Мэгги – узнать, пришла ли ее потерпевшая.
– Она только что позвонила и отменила визит. Муж пообещал свозить ее в круиз на День труда. Она хочет прийти через две недели. Полагаю, она боится его вовсе не так сильно, как мне показалось.
Значит, у меня появился еще один свободный час. То есть так я подумала, пока Лора не вызвала меня по интеркому и не сообщила, что пришел молодой адвокат из судебного агентства. Его прислали обсудить со мной новое дело. Я открыла дверь и увидела в коридоре Крейга Томпкинса.
– Это кое-что новенькое, по крайней мере, для меня. Начальник практики подумал, что ты можешь знать, на чем построить обвинение.
– Что за дело?
– Охранники из Конференц-центра Джевитса задержали одного парня, но, кажется, им нечего ему предъявить.
– А что он сделал? – Конференц-центр Джевитса был крупнейшим строением в городе, здесь проходили важные встречи и переговоры, заседания промышленников и выставки.
– Он записался на собрание фанатов "Стар трека". Вчера весь день катался вверх-вниз по эскалаторам с этажа на этаж. Охранники обратили на него внимание из-за странного вида: парень таскал с собой большую спортивную сумку, но так и не зашел ни в одну лекционную аудиторию или конференц-зал. Когда он сегодня вернулся в центр, начальник охраны покатался на эскалаторе вместе с ним. Так вот у этого урода в сумке оказалась видеокамера. Он дожидался девчонок в коротких платьях, становился позади них и снимал, что у них под юбкой. Радовался жизни.
– Что с ним сделали?
– Задержали за сексуальные домогательства. Отняли сумку с видеокамерой.
– Правильно сделали. Так в чем проблема?
– У них нет потерпевших.
– А как насчет тех девушек, что он снимал?
Для того чтобы предъявить человеку обвинение в сексуальном домогательстве, достаточно, чтобы женщина заявила, что поведение режиссера-любителя оскорбило ее.
– Девушки не понимали, что происходит. Они просто сходили с эскалатора, не зная, что снялись в кино. Потом начальник охраны просмотрел кассету. Бедра, колени, трусики – но с такого ракурса трудно установить личность. Как же их найдешь?
Я задумалась.
– А как насчет незаконного проникновения? Может, он не имел права находиться в Конференц-центре?
– Не подходит. Он заплатил за вход, значит, имел право находиться в здании.
– А он делал какие-либо заявления? Признавал вину?
– Да, сразу все рассказал. Это женатый бизнесмен из Коннектикута, работает в сфере коммунальных услуг. Начал заглядывать под юбки где-то год назад, потому что его это заводит.
– Задержка развития? Это же поведение школьника старших классов.
– Он говорит, что сможет продать фотки по Интернету. Сайт под названием "U.S. Videos", только расшифровывается как "Up-Skirt". По его словам, там много фильмов, снятых вуайеристами. Полиция провела проверку. Каждую пленку продают за сорок баксов.
– И на них только то, что ты сказал? – недоверчиво переспросила я. – Похоже, не удастся его привлечь. Дай-ка я позвоню Марку.
Так мы в Судебном отделе всегда говорили, когда попадалось заковыристое дельце и нужно было проконсультироваться с шефом апелляционного отдела, нашим человеком внутри системы. Он подтвердил, что нет законных оснований, чтобы привлечь фаната "Стар трека" к уголовной ответственности. Крейг позвонил с моего сотового охранникам из Конференц-центра и велел отпустить парня. Интернет предоставляет извращенцам столько возможностей, сколько мы и представить не можем, а законодатели не торопятся принимать решения в этой области.
В одиннадцать тридцать позвонил Майк из палаты Мерсера:
– Можешь забыть про тех хирургов, что ты видела вчера. Сегодня здесь женщина-врач и компания очень внимательных медсестричек. Так что, думаю, Мерсер Уоллес пошел на поправку. Я отправлюсь в участок где-то в час. Мерсеру дают обезболивающие, а от них он спит. Днем с ним хочет посидеть отец. А ко мне на допрос придет ученик Варелли. Хочешь присутствовать?
– Разумеется.
– Тогда я заеду за тобой, раз я неподалеку от твоей конторы, – предложил Майк. – Затем отвезу тебя сюда, в больницу. А потом пусть твои телохранители снова приступают к шоферским обязанностям.
Я позвонила в спецкорпус узнать, кому отдали расследование дела серийного насильника из Вест-Сайда. Я успокоилась на этот счет, лишь когда мне сообщили, что теперь этим занимаются два опытных детектива, которые много лет проработали с Мерсером.
Я зашла к Роуз Мэлоун. Во-первых, убедить, что я не пострадала, а во-вторых, попросить ее передать Батталье, что, несмотря на ранение Мерсера, я не расклеилась окончательно. Теперь, когда на моих глазах чуть не убили полицейского, я знала, что окружной прокурор назначит другого обвинителя на это дело, если, конечно, нападение не окажется связанным с убийством Дениз Кэкстон.
– Скажи Полу, что мне хотелось бы сказать свое слово, когда Маккинни станет назначать прокурора на дело Мерсера, – попросила я Роуз, когда она сообщила, что Батталья отбыл на ленч.
– Хорошо. Но сегодня он не будет этим заниматься. Ему надо еще внести поправки в речь, которую он произносит сегодня вечером. Вряд ли у него будет время переговорить с Пэтом Маккинни, – ответила она, бросив взгляд на расписание окружного прокурора, что всегда лежало у нее на столе.
– Ладно. Если я ему понадоблюсь, то буду в убойном отделе Северного Манхэттена.
Я направилась к Лоре, чтобы забрать бумаги и дождаться Чэпмена. Она передала мне, что звонила Марджи Фишмен, моя коллега из прокуратуры Квинса.
– Ты как? – первым делом поинтересовалась Марджи, когда я набрала ее номер.
Я заверила ее в своем отменном здоровье и сообщила последние новости про Мерсера.
– У вас на Манхэттене ведь нет ипподромов?
– Нет, – ответила я, помахав вошедшему Майку, который остановился поболтать с Лорой.
– Значит, у нас наконец нашлось дело, с которым тебе еще не приходилось сталкиваться.
– Выкладывай, а там посмотрим.
Иногда нам с коллегами казалось, что ничто в мире нас уже не способно шокировать. И обязательно случалось что-то, что разубеждало нас в этом.
– В прошлый понедельник, недалеко от Акведука, патрульный полицейский, совершающий ночной объезд конюшен, стал свидетелем… как бы это сказать… совокупления конюха и лошади. Ответчика зовут Анхель Гарсия. Патрульный услышал громкий стук, когда голый Гарсия свалился с пластикового ведра, на котором стоял.
– А как лошадь?
– Ветеринар говорит, нормально. Если будешь проезжать мимо тотализатора, скажи Майку, пусть поставит на Саратогу Резвушку. В прошлую пятницу, после полного осмотра и допуска по состоянию здоровья, наша лошадка пришла третьей. Это ее лучший результат за несколько недель.
Я положила трубку, недоверчиво качая головой, хотя мне было жаль бедное животное. К счастью, у нас есть законы против жестокого обращения с животными, и команда Марджи привлечет Анхеля Гарсию к суду за нападение на Саратогу Резвушку. Майк хохотал в голос, когда я пересказала ему эту историю.
– Ты представь, каково будет сокамернику этого Анхеля Гарсии, – заметил Майк. – У всех остальных заключенных висят на стенах портреты Синди Кроуфорд, Джулии Роберте или вырезки из "Пент-хауса". А у Анхеля огромные постеры с Черным Красавцем. Подумать только! Идем, блондиночка, пора отсюда линять.
– Подожди минутку. А кто-нибудь проверил на этот предмет Омара Шеффилда?
– Что именно? Не совокуплялся ли он с лошадьми? – удивился Майк.
– Нет, я про его сокамерников – ты же об этом пошутил. Или Омар сидел в одиночке? У нас есть имена его приятелей?
Майк вернулся к столу и снял телефонную трубку.
– Не помню, чтобы я об этом спрашивал. Наверно, никому не пришло в голову.