Участковый обошел машину, опустился на колени и заглянул в выхлопную трубу.
Отверстие выхлопной трубы не было ничем заткнуто.
– Вот те на! – Участковый поднялся на ноги и почесал затылок.
Ситуация была непонятная, более того – загадочная.
Впрочем, подумал Иваныч через минуту, над этой загадкой предстоит биться не ему, а дотошному капитану из Пскова. Он искал этого прораба – пускай теперь сам с ним разбирается!
Участковый достал из кармана форменного кителя мобильный телефон и набрал номер Ивана Петровича Белкина.
– Алиса Яновна! – Закончив свой рассказ, капитан Белкин повернулся к молодой вдове и пронзил ее взглядом. – Вы ничего не хотите сообщить следствию?
– Что вы имеете в виду? – Алиса отшатнулась от него и невольно заслонилась рукой, как будто он собирался ее ударить. – Что я должна вам сообщить?
– Вам ничего не известно об обстоятельствах смерти Олега Щеглова?
– На что вы намекаете?! – Кровь отлила от ее лица, его покрыла мертвенная бледность. – Разумеется, мне ничего не известно, кроме того, что вы только что рассказали!
– А вот я так не думаю! – веско произнес капитан. – Этой ночью я поехал в Псков, для меня открыли архив районного управления внутренних дел, и я поднял там дела за последние десять лет.
Он сделал паузу, и присутствующие замерли, боясь пропустить хоть слово. Надежда Николаевна подумала, что Иван Петрович мог бы стать хорошим актером, во всяком случае, он мастерски умеет овладевать вниманием аудитории.
Тем не менее она оторвала взгляд от капитана и взглянула на Алису.
И невольно вздрогнула – такой страх, такое отчаяние было на ее лице...
– Продолжать, Алиса Яновна, или вы хотите чтото сообщить следствию?
– Мне нечего вам сообщить, – едва слышно ответила Алиса помертвевшими губами.
– Что ж, тогда я продолжу... Главной сложностью было то, что я не знал, что искать. Сначала я проверил базу данных по убийствам, но ничего там не нашел. Тогда я стал смотреть материалы по всем подозрительным смертям – по тем случаям, где дело не было возбуждено за отсутствием состава преступления. Таких случаев за десять лет было очень много, я проработал несколько часов и уже почти отчаялся, когда вдруг наткнулся на несчастный случай, происшедший примерно восемь лет назад с неким гражданином Сизовым. Этот гражданин был с женой в ресторане, выпил там и, несмотря на это, сел за руль. Вернувшись домой, он въехал в гараж. Жена поднялась в дом, а Сизов остался в машине. Мотор он не выключил, задремал... и в результате скончался от отравления угарным газом... Алиса Яновна, вам нехорошо?
Надежда, которая на протяжении рассказа не сводила глаз с капитана, взглянула на Алису. Та совсем раскисла, и если бы не сидела на стуле – наверняка свалилась бы на пол.
– Воды!.. – проговорила Алиса, почти не разжимая губ.
– Марианна Васильевна, вас не затруднит? – Капитан взглянул на домоправительницу.
Марианна вскочила, налила в высокий стакан минералки и поднесла его к посиневшим губам Алисы. Алиса сделала большой глоток, стуча зубами о край стакана, и закашлялась.
– Зря вы так, Алиса Яновна! – обманчиво мягко проговорил Иван Петрович. – Сознались бы, сняли груз с души – вам бы самой полегчало...
– Мне не в чем сознаваться! – выдохнула Алиса, вытирая губы. – Да, мой первый муж, Всеволод Сизов, умер при трагических обстоятельствах, но я ни в чем не была виновата. Если вы смотрели материалы того дела, вы должны знать, что мне не было предъявлено обвинение...
– Совершенно верно, не было! Суд поверил вашему объяснению...
– Потому что это была правда! По дороге мы поссорились с Всеволодом, и когда приехали домой, я сразу же поднялась к себе, не дожидаясь его...
– И не обратили внимание, что он так и не пришел в дом?
– Довольно часто бывало, когда мы ссорились, что он ночевал на диване в своем кабинете... Вообще я не понимаю, почему должна оправдываться перед вами по тому, старому делу?
– Потому что смерть Олега Щеглова подозрительно похожа на смерть вашего первого мужа!
– Похожа?! – как эхо повторила за ним Алиса и вдруг рассмеялась истеричным, лающим смехом. – Ни одна смерть не похожа на другую! Что вы знаете о смерти? Да мне до сих пор снится лицо Всеволода! Розовое, как промокашка, опухшее, страшное... Теперь оно мне снится, и я просыпаюсь от собственного крика – а раньше я вообще не могла заснуть! Вы думаете, почему мы с Сергеем поселились здесь, в этом забытом Богом углу? Чтобы я смогла забыть! И только я пришла в себя, только начала чувствовать себя нормальным человеком, нормальной женщиной – начался этот кошмар! Сначала погиб Сергей, потом это...
"Вот оно в чем дело... – подумала Надежда, вспомнив подслушанный в первую ночь своего пребывания в этом доме разговор между супругами, – вот отчего Сергей привез ее сюда. Алиса нервничала, у нее были кошмары, и доктора посоветовали пожить ей на природе, в этом тихом и спокойном месте. Что ж, может, кому-то здесь и полегчало бы, только не ей. Врет она все, что стала нормальным человеком. Я еще с первой встречи поняла, что с ней что-то не то. А Сергей много работал, бывал здесь редко, он, бедняга, думал, что все наладится..."
Алиса хотела продолжить, но Иван Петрович перебил ее. Он заговорил негромко, но весомо и значительно. И само его лицо, простоватое и некрасивое, преобразилось, стало решительным и волевым.
– Что я знаю о смерти, Алиса Яновна? Да уж побольше вашего! Мне случалось видеть людей, застреленных по пьянке из дробовика. Ужасное зрелище, доложу я вам! А представляете, как выглядит утопленник, пролежавший в реке недели две, а то и месяц? Раки и хищные рыбы превращают его в настоящего монстра! А знаете, как выглядят рваные раны, нанесенные ржавой косой? Так что, Алиса Яновна, вы не того человека выбрали! Меня не разжалобят ваши дамские жалобы на нервное расстройство и проблемы со сном. Я сам после первого выезда на убийство неделю заснуть не мог. Как сейчас помню – медсестра из поселковой больницы облила соперницу серной кислотой. Представляете, какое у нее было лицо? Так что, Алиса Яновна, не пытайтесь меня убедить в своей невиновности – я вам не верю! Знаете, что я думаю?
Алиса не ответила, она смотрела на него как кролик на удава и даже, кажется, перестала дышать. Впрочем, Иван Петрович, похоже, и не ожидал от нее никакого ответа.
– Я думаю, – продолжил он после небольшой паузы, – я думаю, Алиса Яновна, что вам было скучно в нашей глуши, в нашем, как вы изволили выразиться, забытом Богом углу. Это для нас здесь удивительные, волшебные места, а вам, городской, избалованной женщине, здесь тоска смертная. Муж уезжал в город, вы оставались один на один со своей скукой. Потом обратили внимание на прораба. Так, от скуки... а что – молодой, видный мужчина... Но думаю, он заинтересовал вас не сам по себе. Он заинтересовал вас как способ изменить свою жизнь. Знаете, Алиса Яновна, отчего совершается большинство преступлений? Не от бедности, не от ревности, не от страха, как многие думают. Большинство преступлений совершается от скуки.
Капитан немного помолчал, но все напряженно, внимательно следили за ним, и он продолжил:
– День за днем вы думали о своей жизни – и с каждым днем все больше считали себя жертвой, а мужа – извергом, бессердечным тираном, заточившим вас в этом доме, как в тюрьме. И с каждым днем все больше уверяли себя, что имеете полное право изменить положение, отомстить мужу за его жестокость и равнодушие и обрести свободу. И прораб, этот простой, недалекий человек, казался вам идеальным орудием.
"Как верно он все говорит... – думала Надежда, – а капитан совсем не дурак, надо сказать..."
Белкин тяжело вздохнул, как будто ему было неприятно продолжать.
– В один прекрасный день... или в одну не менее прекрасную ночь, когда муж уехал по делам и остался ночевать в городе, вы оставили свою дверь открытой. Олег Щеглов, как настоящий мужчина, не упустил такого удобного случая. Вы стали любовниками. Пока я правильно излагаю события?
На этот раз Алиса не могла промолчать, тем самым она подтвердила бы его слова.
– Вы можете говорить все, что угодно, – процедила она холодно, – это всего лишь ваши домыслы.
– Домыслы? Я так не думаю! – возразил капитан. – Итак, вы стали любовниками. Но вас не интересовала обычная интрижка с простым работягой, вам нужно было нечто большее... нечто совсем другое. Вы понемногу начали внушать Олегу мысль, что он достоин лучшей жизни, что все это – богатый дом, деньги, обеспеченная беззаботная жизнь – все это может принадлежать ему, для этого нужно совсем немного. Нужно только убить вашего мужа...
– Это ложь! – воскликнула Алиса. – Это наглая ложь! Вы ответите за эти слова!
– Я так не думаю... – повторил Иван Петрович. – Я думаю, что Олег сначала пришел в ужас от ваших слов, потом задумался и, наконец, проникся идеей убийства. Женщины умеют убеждать... вы начали обдумывать детали. Тут, как нельзя более кстати, появился Игнат Сапрыкин. Отличный кандидат на роль козла отпущения! Он то и дело появлялся в имении, скандалил, угрожал вашему мужу... все складывалось как нельзя лучше! Чтобы закончить дело, нужно было добавить еще пару завершающих штрихов! По вашему поручению Олег встретился с Игнатом и дал ему денег, чтобы тот убил вашу кошку. Думаю, вам очень жаль было кошку, но это была необходимая жертва, замечательный психологический ход! Уж тут все было крайне достоверно! Кто подумает, что женщина пожертвует своей любимицей? Но вы не учли, так сказать, местный колорит. Игнат, получив большие, по его меркам, деньги, пошел вразнос и не выполнил ваше поручение. Так что Олегу пришлось сделать это за него. Он сам задушил вашу кошку... или... – капитан с интересом взглянул на Алису, – или это сделали вы?
Ее лицо перекосилось страдальческой гримасой, и Белкин покачал головой:
– Нет, вы не смогли бы убить кошку! Мужа – да, мужа – это другое дело, но не кошку...
– Прекратите! – выкрикнула Алиса. – Прекратите сейчас же! Это все пустые слова...
– Скоро я закончу! – заверил ее капитан. – Мне осталось совсем немного. После того как вы разыграли безутешную скорбь по поводу гибели кошки, оставалось нанести последний удар. При помощи магнитофона вы обеспечили себе и Олегу алиби, и пока Павел слушал вашу перебранку, пробрались в обсерваторию и убили мужа заранее украденным у Игната Сапрыкина топором. Топор вы подбросили поблизости от места преступления, где его и нашла одна наблюдательная особа. – Иван Петрович бросил взгляд на Надежду. – Пока я не ошибаюсь, Алиса Яновна? Все так и было?
– Понятия не имею, – отозвалась Алиса. – Можете нести свою чушь, я все равно вас не слушаю!
– Слушаете, Алиса Яновна, слушаете очень внимательно! К сожалению, дальнейшие события я представляю не так отчетливо, я могу о них только догадываться. Должно быть, после убийства вы с Олегом начали ссориться. Пошли взаимные обвинения, подозрения, упреки... знаете, Алиса Яновна, так почти всегда бывает. А может быть, ничего этого и не было, просто вы решили, что от Олега лучше избавиться. В самом деле, зачем с ним делиться? Кто он такой? Грубый, неотесанный мужлан! Вы найдете себе куда лучшего спутника! А самое главное – зачем оставлять свидетеля, который будет самим своим существованием напоминать о совершенном вами преступлении? А ведь может, не только существованием! Ведь он может и шантажировать вас!
Капитан внимательно взглянул на Алису, подмечая малейшие изменения на ее лице.
– Итак, вы вспомнили смерть своего первого мужа. Тогда эта схема отлично сработала – так почему бы не применить ее еще раз? Зачем изобретать что-то новое? Вы поехали куда-то с Олегом на его машине – не знаю куда, может быть, просто поговорить с ним без свидетелей. Олег заехал в укромное место, но не заглушил мотор. И тут вы как-то отключили его сознание. Пока не знаю как – оглушили внезапным ударом по голове или использовали хлороформ... Скажите как, Алиса Яновна? Мне любопытно!
– Это полный бред! – выдохнула Алиса. – Я понятия не имею, о чем вы говорите!
– Не хотите говорить? Жаль, конечно! Впрочем, это мы очень скоро выясним, на этот вопрос, несомненно, ответит судебно-медицинский эксперт. Однако продолжим. Как только Олег потерял сознание, вы выбрались из машины, закрыли ее снаружи. Затем, я думаю, вы заткнули чем-то выхлопную трубу, чтобы отработанные газы поступали в салон, и оставили Олега умирать...
Надежда Николаевна, которая внимательно слушала монолог капитана, насторожилась.
До этого момента все в его рассказе было логично, но здесь возник сомнительный момент.
Насколько она помнила, вчера вечером Иван Петрович забрал ключи от всех оставшихся машин и опечатал дверь гаража. Машину Олега нашли возле старой мельницы, а про нее еще покойный Сергей Надежде рассказывал – дескать, есть тут в округе очень интересное место, остатки старой каменной мельницы и ручей, очень красивый, по преданию именно там пришла Александру Сергеевичу Пушкину в голову мысль написать повесть "Русалка". И мельникова дочка, дескать, именно в этот омут возле мельницы бросилась, когда ее ветреный князь оставил, и мельник тут же с ума сошел, и девочка-русалочка именно на этот берег лунными ночами выходила.
– Неужели правда? – поразилась тогда Надежда.
– Да ну что ты, ей-богу! – рассмеялся Сергей. – Это же вымысел, просто место очень красивое, навеяло Пушкину соответствующее настроение, и он написал романтическую сказку... Мельница и вправду довольно старая, но, конечно, не та, что при Пушкине была. Та давно развалилась, и в позапрошлом веке один купец построил новую, на старом фундаменте. И мололи на ней хлеб аж до самой войны, мне бабушка рассказывала. А потом немцы ее взорвали, партизан искали... Мы обязательно съездим, тут близко...
Так или иначе, вспомнила сейчас Надежда, но до мельницы этой близко было, только если на машине. Километров двенадцать, если не больше... На машине минут за десять можно обернуться, но ведь все машины были заперты. И уж если бы выезжал кто-то со двора, то Павел бы непременно услышал, их домик близко. Опять же ворота нужно открыть... Допустим, пешком можно более короткий путь найти, но это Игнат Сапрыкин мог бы ночью тайными тропами пройти. Или уж Павел, он все-таки мужчина. Но чтобы Алиса, изнеженная городская особа, пробежала ночью пять километров, убила человека и спокойно вернулась обратно... Да Надежда готова поклясться, что за все время пребывания здесь Алиса не вышла за ворота имения!
Нет, версия капитана Белкина трещит по всем швам.
В волнении Надежда пошевелилась и издала сдавленный звук.
– Что беспокоитесь, Надежда Николаевна? – тут же наклонился к ней Белкин. – Хотите что-то спросить?
Надежда тотчас вспомнила, как вчера он отчитал ее при всех. Нет уж, больше она не даст себя поставить в такое положение!
Она пожала плечами и отвернулась.
– Не нравится моя версия? – не отставал Белкин.
– Да мне-то что, я, как вы вчера верно сказали, только свидетель, – не выдержала Надежда, – но как свидетель точно скажу, что никакая машина нынче ночью со двора не выезжала.
– Ах это, – протянул Иван Петрович, – виноват, запамятовал совершенно, устал, замотался...
Но Надежда Николаевна видела, что глаза его при этом хитро блеснули.
– Вас интересует, каким образом Алиса Яновна добралась до мельницы и обратно? – кротким голосом спросил Белкин.
– Вот-вот, – вскинулась Алиса, – меня это тоже интересует.
– Машину, конечно, вы взять не могли... – протянул капитан, – но вот это... Николай! – крикнул он в окно. – Предъяви!
И водитель Николаша втащил в гостиную старый проржавевший велосипед.
– Мы нашли его недалеко от забора, в самом дальнем конце парка, где никто не ходит... – сказал Белкин, – и, пожалуйста, не говорите, что вы не умеете кататься на велосипеде. Ваш муж купил вам недавно очень дорогой велосипед, ведь езда на велосипеде очень успокаивает нервы и снимает стресс. Муж ничего для вас не жалел...
– Но он в гараже... – прошептала Алиса, – а это... это не мое. Я его в жизни не видела...
В доме воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только мерным тиканьем каминных часов.
Вдруг за окном раздались оглушительный треск и грохот, как будто там заработал тяжелый крупнокалиберный пулемет. Все присутствующие повернулись к окну и увидели, как по подъездной аллее к крыльцу особняка подкатил запыленный мотоцикл с коляской. Мотор затих, и на крыльцо, тяжело топая сапогами, взбежал участковый Иваныч. Он с грохотом распахнул дверь и ввалился в комнату, с победным видом оглядев присутствующих.
– Что случилось? – повернулся к вошедшему Белкин.
В его голосе прозвучало некоторое недовольство – участковый своим внезапным появлением нарушил тот удивительный театральный эффект, который так долго и тщательно создавал Иван Петрович.
– Нашли! – выговорил, отдышавшись, участковый.
– Что нашли? – строго переспросил капитан. – Кто нашли? То есть кто нашел?
– Ну, Петрович, ты же сам сказал – перерыть всю поляну, где та машина стояла... ну, я привлек, кого смог, и мы не только поляну – и мельницу старую обшарили, и все-таки нашли!
– И что же вы такое нашли?
– Да вот... сейчас... где же это?
Иваныч перерыл содержимое плоской кожаной сумки, которая висела у него на боку, вытащил из нее шариковую ручку, крупномасштабную карту Псковской области, бутылочку йода, пачку штрафных квитанций, пупырчатый свежий огурец...
– Да куда же оно запропастилось? – пропыхтел он раздраженно. – А, ну вот же...
С этими словами он извлек из сумки и протянул Ивану Петровичу какую-то закопченную тряпку.
Надежда Николаевна вытянула шею, чтобы разглядеть находку. Алиса, напротив, выглядела довольно равнодушной.
– Что же это такое? – с интересом проговорил капитан Белкин, осторожно разворачивая тряпку.
В его руках был кусок легкой полупрозрачной ткани, покрытой грязью и копотью. Тем не менее, несмотря на эту грязь, в нем можно было узнать легкий шарфик. Шарфик, который Надежда уже видела. Золотисто-черный красивый шарфик, который Надежда видела на Алисе не так давно, буквально вчера за обедом.
– Что же это такое? – повторил Иван Петрович, высоко подняв шарфик. – Никто его не узнает?
В наступившей тишине особенно громко прозвучал голос Марианны Васильевны:
– Это шарф Алисы Яновны!
На этот раз театральный эффект превзошел все ожидания капитана Белкина.
– Вот как? – протянул он, изображая искреннее удивление. – Вы уверены?
– Я тоже видела на ней этот шарф, – подтвердила Надежда, приглядевшись к находке.
– А вы что скажете, Алиса Яновна?
Вместо ответа Алиса издала хриплый крик, как смертельно раненное животное.
– Понятно, – протянул капитан и поднес шарфик к носу. – Чем же это пахнет?
Участковый приблизился к нему и тоже понюхал шарфик.
– Машинным маслом пахнет, – проговорил он авторитетно, – и угаром... то есть этим... оксидом углерода по-научному!
– Совершенно верно! – подтвердил Иван Петрович. – Итак, картина преступления отчетливо вырисовывается. Картина машинным маслом, извиняюсь за каламбур. Присутствующая здесь Алиса Яновна Баруздина, по первому мужу Сизова, оглушив своего соучастника Олега Щеглова, вышла из машины с включенным мотором и заткнула выхлопную трубу своим шарфом. Дождавшись, пока Щеглов умрет от отравления угарным газом, она вытащила шарф из выхлопной трубы и выбросила его в непосредственной близости от места преступления...