Охрана, сопровождавшая четырех путешествующих знатных дам, полностью перебита. Женщины бесследно исчезли. Они мертвы? Но тел так и не нашли... Они похищены? Но какой безумец дерзнет похитить мать самого сегуна и супругу канцлера Янагисавы? Сегун и канцлер требуют от Сано немедленных действий. Знаменитый ерики - следователь по особо важным делам Сано Исиро готов отыскать исчезнувших путешественниц, даже если это будет стоить жизни ему самому. Тем более что одна из них - его любимая жена и помощница Рэйко...
Содержание:
-
ПРОЛОГ 1
-
ГЛАВА 1 2
-
ГЛАВА 2 3
-
ГЛАВА 3 5
-
ГЛАВА 4 8
-
ГЛАВА 5 9
-
ГЛАВА 6 11
-
ГЛАВА 7 14
-
ГЛАВА 8 15
-
ГЛАВА 9 17
-
ГЛАВА 10 20
-
ГЛАВА 11 21
-
ГЛАВА 12 23
-
ГЛАВА 13 25
-
ГЛАВА 14 27
-
ГЛАВА 15 29
-
ГЛАВА 16 32
-
ГЛАВА 17 35
-
ГЛАВА 18 37
-
ГЛАВА 19 38
-
ГЛАВА 20 40
-
ГЛАВА 21 42
-
ГЛАВА 22 43
-
ГЛАВА 23 44
-
ГЛАВА 24 47
-
ГЛАВА 25 49
-
ГЛАВА 26 52
-
ГЛАВА 27 54
-
ГЛАВА 28 57
-
ГЛАВА 29 58
-
ГЛАВА 30 59
-
ГЛАВА 31 61
-
ГЛАВА 32 65
Лора Джо Роулэнд
Дворец вожделений
Памяти моего отца, Рэймонда Й. Джо
8 мая 1919 - 14 июня 2002
ПРОЛОГ
Япония, эпоха Тенва, Второй год. Пятый месяц (июнь 1682 года)
По темной воде скользила лодка, отправившаяся в печальное плавание. На прикрепленных к узкому открытому каркасу шестах был натянут красный шелковый тент; на крюке над кормой мерцал круглый белый фонарь. Под тентом, поигрывая веслами, сидел самурай в летних хлопчатобумажных халатах, с двумя мечами на поясе. Узел волос его был сед, а лицо испещрили морщины, но мускулистое тело дышало молодой энергией. Напротив него на устилавших дно лодки подушках, касаясь пальцами водной глади, сидела женщина. Отсвет фонаря падал на ее распущенные черные волосы и кожу, ослепительно белую и прозрачную, как лунный свет. Кимоно цвета морской волны с анемонами пастельных тонов подчеркивало ее стройную фигуру. На милом лице застыла мечтательность.
- Ночь так красива, - тихо проговорила она.
Вокруг расстилалось озеро Бива, лежащее к северо-западу от императорской столицы Мияко, - спокойное и мерцающее, словно громадное черное зеркало. Огни трактиров и складских помещений в портовых деревушках на ближнем берегу образовывали поблескивающий полумесяц; дальние берега скрывали ночь и расстояние. На озере было много прогулочных лодок, их фонари подмигивали друг другу. Петарды взрывались цветками зеленых, красных и белых искр, которые ярко вспыхивали на фоне неба цвета индиго и отражались в воде. С лодок слышались крики восхищения. Легкий ветерок отдавал порохом, овевая прохладой летний вечер. Однако самураи не радовался открывавшейся перед ним картине.
- Ты даже красивее, чем эта ночь, - сказал он, глядя на свою жену, и в голосе его прозвучало страдание.
После женитьбы он был уверен, что она принадлежит только ему и он один владеет ее любовью, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте. Но недавно понял, что это не так. Измена развеяла все иллюзии. И теперь, когда жена улыбалась ему, он словно видел тень другого мужчины, которая, казалось, отравляет сам воздух между ними. Самурая охватила ярость.
- Какой странный у тебя взгляд, - удивилась жена. - Что-то не так?
- Напротив…
Сегодня он отплатит за причиненное зло. Он налег на весла: прочь от других лодок, прочь от береговых огней. Его жена встрепенулась, на лице появилась тревога.
- Милый, мы заплыли слишком далеко от берега, - проговорила она, вытаскивая руку из воды, забурлившей вдоль борта. - Не стоит ли нам вернуться?
Самурай поднял весла. Лодка медленно двигалась в густой темноте под разноцветными вспышками петард. Звуки разрывов эхом неслись над водой, но крики становились все тише, а огоньки превратились в маленькие точки. Звезды вокруг луны, будто выточенной из золота, мерцали холодными алмазами.
- Мы не вернемся, - ответил он.
Выпрямившись, жена испуганно смотрела на него.
- Я все знаю, - тихо сказал самурай.
- О чем ты? - Но страх, промелькнувший в ее глазах, не оставил сомнений - она поняла, что он имеет в виду.
- Я знаю о тебе и о нем, - произнес он. Голос был хриплым от горя и гнева.
- Между нами ничего нет. Это не то, о чем ты думаешь! - Жена изо всех сил старалась разубедить его. - Мы просто разговариваем, ведь он твой друг.
Но этот человек для самурая был больше чем друг. Каким же ударом для его гордости стало это двойное предательство! И все же почти весь свой гнев он сосредоточил на жене, неотразимой обольстительнице.
- Вы не только разговаривали в летнем доме, думая, что я сплю, - бросил самурай.
Она поднесла руку к горлу.
- Как… как ты узнал?
- Ты позволила прикасаться к себе и отдалась ему, - продолжал самурай, не обратив внимания на вопрос жены. - Ты любила его так, как некогда любила меня.
Она всегда боялась его гнева, испугалась и сейчас. Ужас застыл в ее бегающих глазах - она пыталась найти оправдание.
- Это было всего лишь раз, - нерешительно проговорила она. - Он соблазнил меня. Я ошиблась. Он ничего для меня не значит. - Но ложь была очевидной. - Я люблю только тебя. Прости! - потянулась она к мужу.
Ее губы призывно приоткрылись. Попытка изменницы умиротворить его столь примитивно превратила гнев в жгучую ярость.
- Ты заплатишь за предательство! - крикнул самурай. Он резко подался вперед, схватил пискнувшую от неожиданности жену и бросил за борт.
Она плашмя упала в воду, окатив лодку фонтаном брызг. Ее длинные волосы разметались, она забила по воде руками, отчаянно пытаясь не уйти в бездонную черную глубину.
- Пожалуйста! - в ужасе закричала она. - Прости! Я раскаиваюсь! Спаси меня!
Жажда мести была сильнее любви, которую самурай еще испытывал к своей жене. Он решительно взялся за весла. Она уцепилась за борт, а он бил ее по рукам, пока она со стоном не отпустила свою опору, и стал грести в сторону.
- Помогите! - кричала она. - Я тону. Помогите!
Петарды грохотали, заглушая ее вопли; никто не пришел к ней на помощь. Удаляясь к середине озера, самурай наблюдал за тонущей женой, слушая ее затихающие крики - срезанная лилия, погибшая в пруду. Душа самурая торжествовала. Голова женщины скрылась под водой, по поверхности в сторону пятна света от его фонаря пошли круги. Потом наступила тишина.
Самурай опустил весла. Когда лодка остановилась, его радостное возбуждение исчезло. Горе и чувство вины разрывали сердце. Любимая жена ушла навсегда, он убил ее своими руками. Дружбе, которой он дорожил, пришел конец. Охваченный отчаянием, самурай зарыдал. Он не боялся наказания - смерть жены вполне можно объяснить несчастным случаем, и даже если что-то заподозрят, закон простит важную персону из правящего класса воинов. Но угрызения совести и гордость требовали расплаты. И жить было невыносимо.
Дрожащей рукой самурай вытащил короткий меч. Стальной клинок сверкнул в свете фонаря, отражая искаженное мукой лицо. Он собрался с духом, прошептал молитву и зажмурился. Потом резко полоснул мечом по горлу.
Последний залп фейерверка разрисовал небо разноцветьем огромных мерцающих цветов в клубах дыма. Прогулочные лодки двинулись к берегу, и над озером Бива повисла тишина. Одинокая лодочка самурая дрейфовала в пятне от своего фонаря, пока не выгорело все масло, потом растворилась в ночи.
ГЛАВА 1
Эдо, эпоха Генроку, Седьмой год, Пятый месяц (Токио, июнь 1694 года)
Громадный Эдо изнемогал от летней жары. Аквамариновое небо отражалось в каналах, вспучившихся от дождей, которые почти каждый день заливали город. Разноцветные паруса прогулочных лодок плавно двигались по реке Сумида среди паромов и барж. Вдоль бульваров и в храмовых садах дети запускали воздушных змеев, сделанных в виде птиц. В торговом районе Нихонбаси открытые окна и двери домов и магазинов ловили едва ощутимые колебания воздуха; потные горожане толкались по базарам, ломившимся от товаров. Малярийные испарения висели над переулками, пропахшими нечистотами; резкий запах благовоний отгонял звенящих комаров. Ведущие из города дороги были забиты паломниками, бредущими к отдаленным кумирням, и состоятельными людьми, которые стремились к своим летним виллам, расположенным в относительной прохладе гор. Слепящее солнце било в островерхие черепичные крыши замка Эдо, но деревья притемняли личные покои госпожи Кэйсо-ин, матери сёгуна Цунаёси Токугавы, высшего военного диктатора Японии. Там, на веранде, собрались три дамы.
- Интересно, для чего нас пригласила госпожа Кэйсо-ин? - подала голос Рэйко, жена сёсакана-самы сёгуна - Благороднейшего Расследователя Событий, Ситуаций и Людей. Она наблюдала через перила, как ее маленький сын Масахиро играет в саду. Малыш весело носился по сочной от дождей траве, вокруг пруда, затянутого ряской, среди клумб и кустов, усыпанных цветами.
- Надеюсь, что в любом случае это ненадолго, - сказала Мидори, бывшая фрейлина Кэйсо-ин и близкая подруга Рэйко. Шесть месяцев назад Мидори вышла замуж за старшего вассала Сано. Теперь она сидела, сложив руки на животе, таком огромном, что Рэйко подозревала: Мидори и Хирата зачали ребенка задолго до свадьбы. - Эта жара меня доконает. Не могу дождаться, когда вернусь домой и прилягу.
Юное симпатичное лицо Мидори отекло; распухшие ноги и ступни едва выдерживали ее вес. Она поддернула кусок материи, туго обтягивавший живот под розовато-лиловым кимоно, чтобы ограничить рост ребенка и обеспечить легкие роды.
- Эта штука не помогает. Я очень поправилась, ребенок, должно быть, просто гигант, - пожаловалась Мидори, переваливаясь, прошла в затененную часть веранды и неуклюже опустилась на пол.
Рэйко убрала прядки, выбившиеся из высокой прически и прилипшие к влажному лбу. Изнемогая от жары в своем кимоно цвета морской волны, она тоже очень хотела домой. Рэйко помогала своему мужу Сано в расследовании преступлений, и новое дело могло возникнуть в любой момент, а пропустить этот момент ей не хотелось. Но отказать госпоже Кэйсо-ин, матери господина своего мужа, она не могла, хотя для этого была еще одна причина, гораздо более серьезная, чем стремление к захватывающей работе детектива.
Жена могущественного канцлера Янагисавы - второго человека после сёгуна - стояла в стороне от Рэйко и Мидори. Госпожа Янагисава была тихой, унылой женщиной лет на десять старше двадцатичетырехлетней Рэйко и одевалась в темные, мрачные одежды, словно стараясь не привлекать внимания к своей начисто лишенной очарования внешности. У нее было продолговатое, плоское лицо с узкими щелками глаз, широкий нос и тонкие губы, бесформенная фигура и кривые ноги. Она робко подошла к Рэйко.
- Я так рада, что меня пригласили сюда и дали возможность повидать вас. - Голос госпожи Янагисава был тихим и грубым.
Она тоскливо осмотрела Рэйко. Та с трудом удержалась, чтобы не передернуться от отвращения, которое в ней неизменно вызывала госпожа Янагисава. Эта женщина вела жизнь стыдливой затворницы, редко появлялась на людях и до прошлой зимы, когда они познакомились с Рэйко, не имела подруг. Госпожа Янагисава привязалась к Рэйко со всей страстностью, вызванной одиночеством и жаждой общения. С тех пор она навещала Рэйко или приглашала ее в гости почти ежедневно, а когда домашние дела или помощь Сано мешали встречам, госпожа Янагисава писала письма. Ее привязанность тревожила Рэйко не меньше, чем ненужная доверительность.
- Вчера я наблюдала, как муж пишет у себя в кабинете, - поведала госпожа Янагисава. Она уже рассказывала Рэйко, что подсматривает за канцлером. - У него получаются такие изящные иероглифы. И такое красивое лицо, когда он склонялся над листом.
Возбуждение окрасило ее бледные щеки румянцем.
- Когда он проходил мимо меня по коридору, его рукав коснулся моего… - Госпожа Янагисава погладила свою руку, словно воскрешая прикосновение. - Он на мгновение задержал на мне глаза. Его взгляд зажег во мне огонь… Сердце забилось. Потом он пошел дальше и оставил меня одну, - вздохнула она.
Рэйко смутилась. Когда-то ей было любопытно услышать, о браке подруги, но теперь она знала больше, чем ей хотелось. Канцлер Янагисава пришел к власти благодаря продолжающейся сексуальной связи с сёгуном, предпочитая женщинам мужчин, и жена его совсем не интересовала. Госпожа Янагисава страстно его любила и, хотя муж не обращал на нее никакого внимания, не оставляла надежды что однажды он ответит на ее любовь.
- Вчера ночью я подсматривала за мужем, когда он был в спальне с начальником полиции Хосиной, - сказала госпожа Янагисава. Хосина, нынешний любовник канцлера, жил в его имении. - У него такое сильное, мужественное и красивое тело. - Румянец на ее лице стал темнее; голос охрип от страсти.
Рэйкоо страдала, но не могла увильнуть от исповеди госпожи Янагисава. Между канцлером и Сано существовала давняя вражда, и хотя они заключили перемирие, которое длилось почти три года, малейший шаг, обидный для Янагисавы или его родственников, мог вновь настроить его против Сано. А значит, приходилось терпеть дружбу госпожи Янагисава, несмотря на весьма веские причины разорвать, с ней отношения.
- Нет, нет, Кикуко-тян, - вдруг крикнула госпожа Янагисава.
Рэйко взглянула в сад и увидела, как девятилетняя дочь подруги, Кикуко, рвет лилии и бросает их в Масахиро. Красивая, но слабоумная Кикуко была еще одним кумиром для своей матери. Рэйко похолодела, увидев, как дети поднимают с земли сорванные цветы. Она понимала, что госпожа Янагисава завидует ее красоте, любящему мужу и счастливому, здоровому ребенку и желает ей зла, хотя добивается ее привязанности. Прошлой зимой госпожа Янагисава подстроила "несчастный случай" с участием Кикуко, и Масахиро едва не погиб. С тех пор Рэйко никогда не оставляла его наедине с госпожой Янагисава или Кикуко и просила детективов Сано охранять сына, когда покидала дом. Она всегда держала в рукаве кинжал, навещая госпожу Янагисава; ничего не ела и не пила во время визитов, чтобы подруга не сумела ее отравить. Дополнительная охрана была приставлена к ней, когда она спала или выходила из дома. Такая бдительность изматывала, но Рэйко не осмеливалась порвать с этой женщиной, чтобы не спровоцировать враждебных действий. Ах, если бы она могла держаться подальше от госпожи Янагисава!
Дверь особняка открылась, и оттуда торопливо вышла госпожа Кэйсо-ин, маленькая, полная женщина за шестьдесят с выкрашенными в черный цвет волосами, круглым морщинистым лицом и без зубов. На ней был короткий домашний халат из голубой хлопчатобумажной ткани, открывающий покрытые синими венами ноги. Следом шли служанки, помахивая большими бумажными веерами, чтобы создать освежающий ветерок.
- Все в сборе! Прекрасно! - Госпожа Кэйсо-ин радостно улыбнулась Рэйко, Мидори и госпоже Янагисава. Те пробормотали вежливые приветствия и поклонились. - Я пригласила вас сюда, чтобы рассказать о великолепной идее, которая пришла мне в голову, - возбужденно сообщила она. - Я собираюсь в путешествие к Фудзи-сан. - Она жестом изобразила вершину горы Фудзи. Почитаемый как жилище синтоистских богов и ворота в духовный мир буддистов, знаменитый природный храм, заснеженный и прекрасный, парил в небе далеко за городом. - И вы все отправляетесь со мной!
Это заявление было встречено подавленным молчанием. Рэйко заметила, как ее собственный испуг отразился на лицах Мидори и госпожи Янагисава. Кэйсо-ин подозрительно уставилась на них.
- Ваша радость переполняет меня. - От неудовольствия ее скрипучий голос стал еще противнее. - Вы не хотите ехать?
Женщины заговорили все разом, поскольку госпожа Кэйсо-ин имела огромное влияние на сёгуна, который карал любого, вызвавшего неудовольствие его матери.
- Конечно, я хочу, - сказала Мидори.
- Премного благодарна, что позвали меня, - вторила Рэйко.
- Ваше приглашение для нас большая честь, - поддакнула госпожа Янагисава.
После их неискренних ответов воцарилась тишина.
- Но религиозные обычаи запрещают женщинам подниматься на Фудзи-сан, - нарушила ее Рэйко.
- Ах, нам нет нужды взбираться на гору, - беззаботно отмахнулась Кэйсо-ин. - Мы можем у подножия наслаждаться ее великолепием.
- Быть может, мне не стоит путешествовать в моем положенми? - робко заикнулась Мидори.
- Чепуха. Перемена обстановки будет тебе полезна. К тому же мы поедем всего дней на десять. Младенец подождет, пока ты не вернешься домой.
Мидори беззвучно произнесла:
- Десять дней!