Тобаго меняет курс. Три дня в Криспорте. 24 25 не возвращается - Имерманис Анатоль 6 стр.


- Да, вы сами случайно проговорились. Воевали во Франции, попали в плен, убежали из лагеря, а потом… дальше я не знаю.

- Тогда придется рассказать дальше. Потом я вернулся в Латвию и попал в плен к вам. Потому что картинка из "Атпуты" все время хранилась у меня в нагрудном кармане, у самого сердца, и не давала покоя. Потому я спрятался на "Тобаго"… У вас богатая фантазия, сударыня.

- Ирония ваша неуместна. Я должна знать, кто вы такой. Вы этого не хотите… нет, простите, вы просто меня не поняли. Для меня вы существо из другого мира, а мне важно знать, что за жизнь в этом другом мире! Хочется быть уверенной в том, что люди там другие, думают не только о своих деловых интересах. Ведь вы латыш, вас никто не заставляет воевать против немцев, и все-таки…

Алиса пробовала нащупать ответ на свой самый главный вопрос. Она была взволнована и от волнения заговорила громко.

- Говорите тише, - сказал Павил. - Наверно, вам будет не очень приятно, если узнают о моем посещении.

- Ах да… Ну конечно, - спохватилась Алиса. - Я все в облаках витаю, а вы человек разумный - думаете о делах практических. Но вам ведь больше незачем прятаться. Правда? Самым правильным было бы сейчас сказать отцу.

- Нельзя. Я не столько думаю о себе, сколько о хорошем, порядочном человеке, спрятавшем меня на судне. Готов поспорить, что в Сантаринге господин Квиесис прикажет ему собирать монатки.

- Отец так не поступит, он не такой!

- А вы вполне убеждены в этом? - Павил посмотрел девушке прямо в глаза.

Алиса молчала. Достаточно ли хорошо она знает отца, чтобы поручиться за него?

- Вот видите, лучше не рисковать.

- Я все-таки…

Рука Павила прикрыла ей рот.

- Тсс, кто-то идет!

Все это время он ни на миг не забывал об опасности и был начеку.

- Дверь! - вспомнила Алиса, вскочила и защелкнула задвижку.

Раздался стук - сдержанный, деликатный.

- Кто там?

- Я! - Это был голос Парупа. - Отворите, господин Квиесис!

Алиса покачала головой. По тому, как он постучался, никак не подумаешь, что Паруп вдрызг пьян.

- Господина Квиесиса здесь нет!

- Нет? Что тут сегодня творится? Все шиворот-навыворот… Встретил Алису, хотел засвидетельствовать свою любовь поцелуем в щечку, а оказалось, это не она, а Валлия…

- Ступайте проспитесь!

- Куда мне идти? Моя каюта исчезла…

Шаги удалились.

- Кто это? - спросил Павил шепотом. В его голосе послышалась странная настороженность.

- Партнер отца по какой-то коммерции. - Алисе было неловко признаться, что она собирается замуж за такого пьяницу. И все же она заставила себя произнести это. - Нет, вы должны знать правду. Это… это мой будущий муж.

- Ну, тогда хорошо. - Тревога исчезла с лица Павила. - Голос показался мне знакомым. - Он поднялся: - Благодарю за угощение!

- Куда вы?

- Попытаюсь проникнуть в свой туннель. Там, правда, не так уютно, однако…

- Постойте! - удержала его Алиса. - Не воображайте, что я ничего не понимаю. Я знаю - Цепуритис…

И она рассказала о происшествии с мотористом во время осмотра судна.

- Ну, слава богу! - сказал Павил. - Стало быть, он болен? И все-таки встал, пошел искать меня! А я-то, честно говоря, предполагал худшее.

- Несчастный случай?

- И об этом подумывал… Но было бы куда больнее, досаднее узнать, что он просто струсил и в последний момент сбежал на берег. В моем положении редко на кого можно положиться. А если и этот человек подведет… Видите, выходит - надо верить людям.

- А мне вы верите?

- Пока что нет повода не доверять вам.

- Тогда оставайтесь. Тут будет надежнее.

- Почему?

- Такое у меня предчувствие. Я не знаю, кто вы и что вам грозит, но Паруп как-то подозрительно усмехнулся по поводу того, что рассказал Цепуритис.

- Паруп?

- Ну, тот, что сейчас стучался… Тише! Слышите, он опять идет! Он может так прошляться всю ночь и не отыскать своей каюты. Вам надо остаться, Павил, тут вас никто не будет искать, - шепотом уговаривала Алиса.

- А если меня все-таки увидят? Подумайте о себе! - шепнул Павил в ответ.

- Именно о себе я и думаю. Раньше я только мечтала о приключениях. Но вот наконец есть случай хоть на минуту стать человеком из другого мира… Не лишайте меня этого удовольствия!.. Может, вас смущает то, что я…

- …женщина? - договорил он за нее. - И это…

- Неужели вам не приходилось провести ночь под одной крышей с женщиной, не думая о том, что рядом с вами женщина?

Павил усмехнулся.

- Нет, отчего же. Помню, мы с Кэй… была у нас в подразделении англичанка-санитар. Меня ранили, она приползла за мной, но до своих не добрались. Воронка от снаряда, в которой мы залегли, была теснее этой койки… всю ночь над нашими головами свистели пули, мизинца было не высунуть. Прижались друг к другу и лежали… Но тогда было другое - нас окружали враги.

- А теперь? Вообразите, что вы на фронте, что тут окоп.

- В своей фантазии вы не так уж далеки от действительности! - улыбнулся Павил. - Ладно, пусть будет по-вашему. Попытаюсь вообразить, что вы - маленькая Кэй из нашей разведгруппы… Спокойной ночи! - Павил потушил свет.

- А я? Что должна вообразить я? - раздался немного погодя в темноте голос Алисы. - Кто вы такой, Павил? Я должна это знать.

- Вы же сами сказали - человек из другого мира.

Над океаном раскинулось голубое небо. Свежий ветер выпестрил темно-синюю воду белой бахромой. На ход "Тобаго" он не влиял. Хотя судно и отвешивало поклоны набегающим валам, однако уверенно плыло вперед. Солнце подымалось все выше, добралось до шлюпочной палубы, заглянуло в радиорубку.

Артур бросил взгляд на часы, вскочил с койки и включил приемник. Чуть было не проспал время связи! Это случилось с ним впервые.

Артур привык к строгому порядку. Любовь к порядку привил ему отец - унтер-офицер 6-го пехотного полка. Лишь благодаря своей дисциплинированности Артур во флоте дослужился до помощника радиста на эсминце "Вирсайтис", а потом получил место на "Тобаго".

Сейчас Артур впервые чувствовал себя выбитым из колеи. Спать он улегся в третьем часу, до этого выпил, долго не мог уснуть. Никогда водка не казалась ему такой горькой - пить пришлось за супружеское счастье Алисы. Алисы, ради которой он вчера во время тревоги бросил свой пост, ради которой готов был сделать все, что угодно.

В наушниках запищала морзянка. Рассеянно записывая текст радиограммы, Артур смотрел на календарь. Вон аккуратно обведенное красным карандашом число и приписка: "День рождения Алисы". Артур грустно покачал головой. Пожалуй, теперь не совсем удобно идти поздравлять Алису…

Нордэкис прохаживался у двери радиорубки. Когда Артур вышел, штурман прежде всего посмотрел, есть ли у того что-нибудь в руке. Ага, листок бумаги.

- Вам радиограмма из Риги, господин Нордэкис.

- Родился?

- Как вы догадались? - удивился Артур.

- Родился!.. Благодарю от души, Артур! Вы ведь не откажете в любезности выпить в Сантаринге бокал вина за здоровье моего сына?

Нордэкис ни минуты не сомневался, что родился сын. Должен же кто-то осуществить все планы, которые самому выполнить не удалось. Он поможет ему занять место в жизни, за которое когда-то дрался сам. Его сыну не придется колесить по свету! Интересно, как Марта окрестила их ребенка?

Нордэкис развернул полоску бумаги:

ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ХОРОШО НАЗВАЛА АЛИСОЙ

Алиса? Что за чепуха… Когда до него дошло, что родилась дочь, Нордэкис ушел на ют. Облокотившись на планшир, он долго смотрел на взбаламученную винтом воду. Широкий бурун убегал в сверкающий океан. Но уже через несколько метров пена пропадала, ничто больше не нарушало равновесия в природе. Складки на лбу Нордэкиса постепенно разгладились.

Он представлял, как в разных странах покупает своей дочке кукол, ленты для волос, платьица. Он видел рижскую набережную, с которой ему машет белокурая кроха - его дочь, его Алиса! Девочка похожа на Марту, иначе и быть не может! И ему никогда не придется жить в страхе - как бы почтальон не принес извещение: "Пал за отечество…" Хорошо все-таки, что в эту эпоху вражды и войн родилась дочка! - утешал себя Нордэкис.

Карклинь заметил Нордэкиса издали. Притворился, будто не видит его, и крикнул матросу:

- Курт, доложите капитану, что надо объявить тревогу и спустить шлюпку. Штурман Нордэкис упал за борт. Иначе он никогда в жизни не опоздал бы на вахту.

- Прошу извинить за задержку, - сказал Нордэкис. - Я получил телеграмму от жены.

- Ну, наконец-то! Поздравляю счастливого отца! Назови в мою честь мальчишку Эвалдом, наверняка вырастет молодцом.

- Дочь, - сказал Нордэкис.

- До-очь? Ну, знаешь, это лучше пяти канадских близнецов… Послушай, тебе ведь здорово повезло. Пойдут кавалеры, глядишь, старику бутылочку поставят, чтобы не путался под ногами. А там, годков через шестнадцать, может, и я еще попробую приударить…

Они пошли в штурманскую рубку.

У штурвала, небрежно скрестив ноги и прислонившись спиной к стенке, стоял Галениек. При ровной небольшой волне, как сегодня, он придерживал штурвал одной рукой. Матрос охотно закурил бы, но в присутствии капитана не решался. Как назло, нос щекотал ароматный дым папиросы Квиесиса.

Квиесис был гладко выбрит и в отличном настроении. Одно движение, каким он расстегнул воротничок и снял фуражку с эмблемой своего пароходства, говорило о том, что он весьма доволен погожим деньком, собой, жизнью вообще. Судовладелец обласкал взглядом надраенные приборы и механизмы в хорошо оборудованной рубке и лишний раз насладился сознанием, что все это принадлежит ему, Екабу Квиесису.

- Сколько прошли сегодня за ночь, капитан Вилсон? - спросил он.

Тот вопрошающе взглянул на штурманов.

- Почти восемьдесят миль. Да к тому еще жена Нордэкиса дочку родила, - ответил Карклинь и поспешил исчезнуть.

- Вот, дьявол! - Сообразив, что это, по-видимому, не самая подходящая форма для поздравления, капитан крепко пожал руку Нордэкису.

- Поздравляю, поздравляю, господин Нордэкис! - сказал Квиесис. - Будь мы сейчас в Риге, я не отказался бы от чести стать крестным отцом. Но такая уж у нас, моряков, судьба. Будете посылать телеграмму жене - не забудьте присовокупить и мои поздравления.

На ходовой мостик поднялся Зигис с большим ржавым ключом в руках.

На приличном расстоянии за ним следовали все свободные от вахты члены команды.

- Тебе тут чего, чертенок? - накинулся на него капитан. - Сколько раз повторять, что нечего тебе тут делать!

- Меня штурман Карклинь послал, - оправдывался Зигис. - Дал ключ и велел срочно завести компас, не то, говорит…

- Хватит с меня этих штучек Карклиня! Что тут - судно или балаган?.. Ладно, Зигис, ступай к боцману, пусть даст тебе путное занятие.

- Господин капитан, разрешите войти. - На пороге стоял Артур.

- Давайте, давайте! - вместо капитана добродушно позвал его Квиесис. - Принесли последний биржевой курс?

- Нет, господин Квиесис, я к штурману… Извините, господин Нордэкис, у вас родился мальчик.

- Что вы сказали? - переспросил Нордэкис и выпустил из пальцев перо.

- Еще одного? Вот, чертовщина! - воскликнул Вилсон.

- Близнецы! Вот это хорошо, - сказал Квиесис. - Нашему отечеству нужны работящие руки!

- Двое сразу? Ничего не понимаю, - бормотал Нордэкис.

- Я тоже не понимаю, как со мной случилось, - заикался Артур. - Передали Алоиз, а я записал… Просто опечатка вышла…

- Мальчишка! Ах, черт, все-таки мальчишка! - ликовал Нордэкис.

Капитан в недоумении покачал головой, еще раз взглянул на первого штурмана, все понял и улыбнулся. Потом посмотрел на радиста и опять превратился в сурового повелителя "Тобаго".

- Между прочим, Артур, вчера мне доложили, что во время тревоги вас не было на посту. Это тоже была опечатка?

- Я только на секунду… Хотел предупредить…

Вилсон перебил его:

- Где вы были, меня не интересует. А служба, разрази вас гром, остается службой! И, чтобы впредь вы не носились как влюбленный дельфин, запрещаю вам в Сантаринге сходить на берег! Понятно?

Артур залился краской. Ни слова не сказав, он круто повернулся и выбежал из рубки. Оттуда донеслись слова Квиесиса:

- За что вы его так строго, капитан Вилсон? Сами разве молодым не были? Что худого, если парень влюбился в Алису?

Щеки Артура пылали. Теперь окрестят его влюбленным дельфином. Дойдет до Алисы. Как потом показаться ей на глаза?

Подняв голову, он увидел Алису.

- Доброе утро, Артур, - поздоровалась она. - Где вы успели так сильно загореть? Да, а почему вы больше не транслируете песенки? Без музыки скучно.

- Вам нравится… та, что я вчера?..

- Ну конечно. Разве песни о любви могут не нравиться? Ваш выбор вполне в моем вкусе.

Она улыбнулась, и Артур опять почувствовал себя счастливым.

Алиса еще долго смотрела вслед радисту. Какая у него легкая жизнь! Крути целыми днями пластинки. Какую захотел, такую и ставь. Кого полюбит, на той и женится… Когда Алиса подошла к фальшборту, над палубой уже неслось: "Кто целовал хоть раз красавицу латышку, тому ее вовеки не забыть…"

Тут, наверху, ветер рвал и трепал ее платье. В лицо поминутно летели соленые брызги. Алиса крепче вцепилась во влажные скользкие поручни. Сегодня ее двадцать первый день рождения, день ее совершеннолетия. Корабль упорно прокладывает в волнах себе путь, и человеку надо жить так же! Исполненная решимости, она отпустила поручни. Нужно поговорить с отцом, сейчас же!

- А-а, здравствуй, детка! Как выспалась?.. Поздравляю, сегодня у тебя большой день!

- Спасибо. Ты не забыл?

- Ничего не забыто. По брачному контракту твои личные расходы в год…

- Я не пойду за Илгмара, - перебила его Алиса.

- Вот те на… Что еще за капризы? Лучшего мужа тебе вовек не найти!

- Отличный муж! Поглядел бы ты, как он вчера вечером вокруг Валлии увивался!

- А я-то подумал, что-нибудь серьезное, - сразу повеселел Квиесис. - А что тебе мешает ответить тем же? Тогда он быстренько образумится. Скажем, хотя бы с радистом. Симпатичный парень, влюблен в тебя по уши.

- Ты все шутишь, а мне не до шуток.

- Откуда у тебя такие старомодные взгляды? Выйдешь за Парупа, подаришь фирме наследника, и тогда поступай как угодно… Я тебе обеспечил блестящее будущее, а ты недовольна. Насчет Парупа не волнуйся, я его приструню…

Алиса лежала на койке и делала вид, будто читает. Она нервничала - почему сегодня стюардесса копается так долго?

В косых лучах солнца кружились пылинки, потревоженные тряпкой Валлии. Валлия тоже нервничала. Не так уж приятно заниматься уборкой в присутствии хозяйской дочки. Обычно Алиса в это время прогуливалась по палубе, а сегодня ее, наверно, немного укачало. Однако аппетит барышни каким-то странным образом не пострадал. Даже совсем наоборот. Яичница с ветчиной, картофельный салат с ранними огурцами, сыр и колбаса - все съедено подчистую. Даже хлеба не осталось.

Пожав плечами, Валлия взяла поднос, огляделась, не забыла ли чего, и вдруг приметила нечто такое, что никак не подходило к каюте барышни. На столе, из-под книжки, торчал большой такелажный нож. Точно такой, как у Цепуритиса.

- Спасибо, Валлия, можете идти, - сказала Алиса.

- Сию минуту ухожу. - Валлия взяла со стула халат.

- Что вы делаете?

- А что? Хотела в шкаф повесить…

- Оставьте, я сама.

- Дело ваше. - Валлия улыбнулась и вышла.

Алиса вскочила, закрыла дверь на задвижку и выпустила Павила из шкафа.

- Стюардесса ничего не заподозрила? - спросил Павил, расправляя затекшую спину.

- Потому что я не дала повесить халат? Чепуха! Для нее главное - поскорее отделаться.

- А для вас?

- Не понимаю…

- Вы не хотите от меня отделаться поскорее?

- Опять вы шутите… Я даже заказала Артуру музыку, чтобы мы могли спокойно разговаривать. Бедняга! Представляете, он в меня влюблен! Слышите?

"Ясноокая, милая, тебя я люблю…" - дрожала на громкоговорителе драпировка в такт голосу Мариса Ветры.

- А вы еще жалуетесь, - сказал Павил. - Один признается в любви по радио, другой преподносит три дома и сердце…

- Сегодня я говорила с отцом.

- Вот это я понимаю! Алиса отмахнулась.

- Ничего вы не понимаете. У меня не хватило духу сказать все до конца. Как подумаю, что меня ждет в Сантаринге…

Первую половину дня Паруп, как правило, проводил в своей каюте. Сегодня он пошел в кают-компанию. Ему хотелось встретить Валлию.

- Что я вижу! - воскликнул Паруп входя.

- Бутылку, что ли? - ухмыльнулась Валлия, продолжая накрывать стол к обеду.

- А что? Самый простой коньяк превратится в нектар, если его поднесет такая красавица, как вы.

- Вы и так качаетесь.

- Я? Я только применяюсь к обстановке. Корабль качается и я качаюсь вместе с ним. Еще поэт Фрицис Барда сказал, что жизнь - качели.

- Глядите, как бы совсем не закачало.

- Вашим алым губкам не идут такие слова. Бог дал женщине рот не для того, чтобы говорить, а для поцелуев.

- А мужчине руки для того, чтобы распускать их? Отстаньте, вы мне всю посуду перебьете!

- Ах так?! Чем я хуже вашего кавалера Цепуритиса? - Он налил себе коньяку, ни на миг не отрывая взгляда от Валлии.

- Никакой он мне не кавалер. А если бы пришлось выбирать между вами…

- Не похоже. О чем же вы вчера так мило шептались? Вы же не станете мне сочинять, что он пришел ночью поговорить о своей малярии…

- Господин Паруп, вы бы поменьше интересовались мной и побольше своей невестой.

- Что вы хотите этим сказать?.. Ах да, сейчас она придет обедать.

Паруп пересел на другой стул, подальше от Валлии, опорожнил рюмку.

- Ты девочка смышленая. Встретимся попозже.

- Алиса не придет.

- Что это с ней стряслось?

- А вам очень охота знать?

Паруп не успел ответить.

- Когда вы наконец научитесь правильно складывать салфетки? - раздался с порога голос Квиесиса. Разговор с Алисой испортил ему настроение. - Деревенщина! Вы, наверное, думаете, что кормите свиней.

- И не ошиблась бы, - шепнула себе под нос Валлия и захлопнула за собой дверь.

- Дорогой тесть, вы не романтик. Для чего женщине уметь складывать салфетки? Если она умеет вовремя постелить постель…

- Хорошо, что вы сами заговорили об этом… Паруп, до меня кое-что дошло. Зарубите себе на лбу: я люблю свою дочь и не позволю причинять ей боль. Никому! Хотя бы у вас было десять домов!

- У меня больше нет домов.

- Вы напились как свинья!

Назад Дальше