"Ночное чудовище".
Так прозвала полиция загадочного преступника, совершающего убийства в крупной клинике. Он закрывает глаза своих жертв латунными кружочками с изображением жезла Гермеса.
В чем смысл его странных "посланий"?
И главное, почему каждая из смертей выглядит как результат несчастного случая или обычной врачебной ошибки?
Линдси Боксер и ее подруги - лучшая команда по расследованию убийств со времен Шерлока Холмса и доктора Ватсона - начинают расследование и приходят к страшному выводу: все улики указывают на то, что маньяк - кто-то из персонала клиники.
Следующей жертвой может стать любой пациент…
Содержание:
-
Пролог ПОЛУНОЧНЫЙ ЧАС 1
-
Часть первая ЗЛОНАМЕРЕННЫЙ УМЫСЕЛ 1
-
Часть вторая КУДА НИ ТКНИСЬ - ОДНИ УБИЙСТВА 12
-
Часть третья В ПОИСКАХ ДЕВУШЕК-ИЗ-АВТОМОБИЛЕЙ 16
-
Часть четвертая ШОУ-ГЕРЛ 22
-
Часть пятая СПАСИБО ЗА ПОКУПКУ! 28
-
Часть шестая ВЕРДИКТ 36
-
Эпилог ПОСЛЕДНИЙ ШТРИХ 49
Джеймс Паттерсон, Максин Паэтро
Пятый всадник
Мы очень многим обязаны д-ру Хамфри Германюку, патологоанатому округа Трамбулл, штат Огайо, сумевшему вдохнуть жизнь в искусство и науку судебной медицины; ветерану полиции капитану Ричарду Конклину при следственном бюро полицейского управления города Стэмфорд, штат Коннектикут; и нашему медицинскому эксперту Аллену Россу из города Монтегю, штат Массачусетс.
Мы также признательны адвокатам Филиппу Р. Хоффману, Кэти Эмметт и Марти Уайт за то, что они поделились с нами своим опытом.
Особая благодарность в адрес наших великолепных помощниц: Линн Коломелло, Эти Шартлефт, Юкиэ Кито и незаменимой Мэри Джордан.
Пролог ПОЛУНОЧНЫЙ ЧАС
Глава 1
Дождь вовсю барабанил по стеклам, когда в Муниципальном госпитале Сан-Франциско началось ночное дежурство. В отделении интенсивной терапии спала в своей койке тридцатилетняя Джесси Фальк. Плавая в озере из прохладного света, женщина видела самый замечательный сон за последние годы.
Вместе с зеницей своего ока, трехлетней Клаудией, она играла в плавательном бассейне на заднем дворе бабушкиного дома. Нарядная в подаренном надень рождения купальном костюме, с ярко-розовым надувным поясом, Клаудия шлепала ручками по воде, поблескивая на солнце белокурыми завитками.
- А теперь как бабочка, стиль баттерфляй! Ну-ка!
- Вот так, мама?
Мать с дочкой, заливаясь смехом и выкрикивая смешные словечки, продолжали дурачиться, плескаться и кувыркаться, как вдруг - без малейшего предупреждения! - грудь Джесси пронзила острая боль…
Она очнулась с криком, резко подскочила на кровати и прижала обе руки к горлу.
Что случилось? Почему так больно?
И тут Джесси вспомнила: да-да, она в больнице, снова обострение. Перед глазами встала карета "скорой помощи", в памяти всплыла поездка, лицо врача… "Зачем так волноваться? Все будет хорошо…"
Чуть ли не теряя сознание, Джесси в изнеможении откинулась на спину, шаря рукой в поисках кнопки вызова. Коробочка выскользнула из пальцев и свалилась на пол, с приглушенным стуком задев край кровати.
"Господи Боже, не могу дышать. Что происходит? Я задыхаюсь! Ужас какой! Мне совсем плохо…"
Джесси вывернула шею, всматриваясь втемную пустоту больничной палаты. И тут, буквально краешком глаза, нащупала чей-то силуэт.
А вот и знакомое лицо.
- Ооох, слана Богу, - выдохнула она. - Помогите, пожалуйста. Сердечко совсем уже…
Джесси протянула вперед руки, тщетно хватаясь слабеющими пальцами за воздух, но силуэт не шелохнулся, упорно держась в тени.
- Прошу вас! - взмолилась женщина.
Нет, не идет помощь, не хотят ей помогать. Да что ж это такое?! Здесь ведь больница! Это их работа!
Навалившаяся боль выдавила остатки воздуха из груди, перед глазами заплясали черные пылинки. Поле зрения вдруг сжалось в крошечную белую точку.
- Помогите… я… кажется…
- Да, - промолвил силуэт из тени, - ты умираешь, Джесси. О, сколь чудесна эта минута: смотреть, как человек пересекает порог…
Глава 2
Руки Джесси трепыхнулись крыльями маленькой птички и обмякли. Кончено.
Ночное Идолище вышло вперед и низко склонилось над больничной койкой. Кожа молодой женщины покрыта синюшными пятнами, холодна и влажна на ощупь. Зрачки неподвижны. Пульс отсутствует. На прикроватном мониторе - нули в индикаторах жизненно важных функций. Где она сейчас? На небесах? В аду? Вообще нигде?
Темный силуэт нагнулся за упавшей коробочкой, разгладил одеяло, осторожно поправил прядь белокурых волос на лбу покойницы, разгладил морщинку на воротнике ее больничной рубашки и промокнул потеки слюны в уголках рта.
Проворные пальцы цапнули с тумбочки фотографию в рамке. Ах, славная молодая мамочка! С ребенком на руках. Клаудия, так зовут ее дочку, верно?
Ночное Идолище поставило снимок на место, прикрыло пациентке глаза и поверх век положило небольшие латунные диски - маленькие жетончики, даже меньше десятицентовиков.
Каждый из этих штампованных кружочков нес на себе изображение кадуцея - крылатого жезла, обвитого двумя змеями, - символа медицинской профессии.
Прощальный шепот слился с шипением покрышек по мокрому асфальту Сосновой улицы пятью этажами ниже.
- Спокойной ночи, принцесса.
Часть первая ЗЛОНАМЕРЕННЫЙ УМЫСЕЛ
Глава 3
Я сидела за столом, копаясь в ворохе папок - восемнадцать незакрытых убойных дел, если хотите знать точную цифру, - когда по личной линии позвонила адвокат Юки Кастеллано.
- Мама приглашает на ленч в кафе "Армани", - сообщила Юки, новоиспеченный член нашего женского детективного квартета. - Линдси, тебе не отвертеться. Она и змею уговорит сбросить кожу, только не пойми мои слова превратно.
Ну, хорошо, из чего прикажете выбирать? Холодный кофе с тунцовым салатом у меня в офисе - или вкуснейший средиземноморский обед, скажем, карпаччо с аругулой и тоненькими стружечками пармезана, под бокал бордо, в компании с Юки с ее мамой - заклинательницей змей?
Я сложила папки в аккуратную горку, сказала Бренде, дежурной секретарше, что вернусь часика через два-два с половиной, и покинула дворец правосудия с чистым сердцем, поскольку до трехчасового совещания меня никто не хватится.
Яркий сентябрьский вторник разорвал, наконец, унылую череду дождей; сколько их будет - последних погожих деньков перед тем, как промозглая осень возьмет Сан-Франциско в плен?
На улице прямо петь хотелось.
Я встретила Юки с ее мамой, Кэйко, возле входа в универмаг "Сакс", что стоит в шикарном торговом квартале у въезда на мост "Золотые Ворота". Через минуту, весело болтая, мы уже направлялись по Мэйдн-лейн к Грант-авеню.
- Вы, девочки, слишком эмансипированы, - заметила Кэйко. Безупречно одетая мама Юки была крошечная и хорошенькая, как пташка, только что выпорхнувшая из рук дамского парикмахера. - Никто из мужчин не захочет связываться с чересчур независимой женщиной, - добавила она, поправляя целый набор пакетов из дорогих бутиков на согнутой в локте руке.
- Ма-а-ма! - простонала Юки. - Ты опять за свое? Двадцать первый век на дворе. Это же Америка!
- Посмотри на себя, Линдси, - сказала Кэйко, не обращая внимания на дочь и залезая рукой мне под мышку. - Пожалуйста, что я говорила? Расхаживает с пистолетом!
Мы с Юки на пару издали комический вопль ужаса и тут же расхохотались, заглушив наставления Кэйко: дескать, никто из мужчин не захочет связываться с вооруженной женщиной.
Я еще вытирала уголки глаз тыльной стороной запястья, когда пришлось остановиться на светофоре.
- Да, но у меня все-таки есть бой-френд, - сказала я.
- Вот-вот, - подтвердила Юки, явно намереваясь пропеть дифирамбы в адрес моего красавчика. - Джо ну до того славный итальянец, прямо как наш отец. Занят важной правительственной работой. Национальная безопасность.
- С ним интересно? Он заставляет тебя смеяться? - тут же осведомилась Кэйко, подчеркнуто игнорируя верительные грамоты на моего Джо.
- Угу. Порой мы таким весельем заходимся, только держись.
- Он хорошо с тобой обращается?
- Местами замеча-а-ательно, - протянула я, невольно улыбаясь.
Кэйко одобрительно кивнула.
- А! Я знаю эту улыбку, - сказала она. - Мужчина с неторопливыми руками.
И вновь мы с Юки расхохотались, а по искоркам в глазах Кэйко я поняла, что ей самой нравится играть роль мамы-инквизитора.
- И когда же ты получишь колечко от своего Джо? Вот где я зарделась. Кэйко попала в самую точку своим наманикюренным ноготком. Джо жил и работал в Вашингтоне. В отличие от меня. Что вполне естественно с учетом моих приоритетов. Я и понятия не имела, куда движутся наши отношения.
- Мы еще не достигли этапа окольцевания, - призналась я.
- Любишь его?
- Да, причем кроме шуток, - кивнула я, посерьезнев.
- А он тебя?
Вымолвив эти слова, мама Юки изумленно взглянула мне в лицо и оцепенела, будто превращаясь в камень. Ее живые, веселые глаза подернулись дымкой. Ноги подкосились, и Кэйко начала мягко оседать.
Я выбросила руку вперед, но поздно.
Кэйко упала на асфальт, издав стон, от которого у меня перехватило горло. Не в силах поверить в происходящее, я все же попыталась понять. Инсульт?
Юки взвизгнула, рухнула на колени возле распростертой матери и принялась хлестать ее по щекам.
- Мама! Мамочка! Вставай! Мама!
- Юки, прекрати! Дай мне! Да прекрати же!..
У меня в висках стучала кровь, пока я нащупывала сонную артерию и замеряла частоту пульса по секундной стрелке.
Женщина дышала, хотя биения были чрезвычайно слабые, едва прощупывались.
Выхватив мобильник "Некстел", подвешенный на поясной клипсе, я ткнула в кнопку скоростного набора.
- Говорит лейтенант Боксер, удостоверение номер два-семь-два-один. "Скорую" на угол Мэйдн-лейн и Грант-авеню! Да поживее!
Глава 4
Горбольница, или, как ее официально именуют, Муниципальный госпиталь Сан-Франциско представляет собой гигантский комплекс. Самый настоящий город. Хотя вот уже несколько лет, как ее приватизировали, она до сих пор отвечает своему названию, коль скоро переполнена страждущими бедняками и принимает неосвоенные излишки из других больниц, обслуживая свыше сотни тысяч пациентов ежегодно.
В данную секунду Кэйко Кастеллано находилась в одном из задернутых клеенчатой шторой закутков, что лабиринтом опоясывали громадный, кипевший бурной деятельностью приемный покой отделения неотложной помощи.
От Юки, притулившейся возле меня в коридоре, исходили волны ужаса и страха за жизнь матери.
Мне и самой было не по себе: нахлынули воспоминания о моем последнем здесь пребывании. Руки врачей в перчатках, трогающих, переворачивающих мое тело, гулкие удары сердца в ушах… и постоянный вопрос в собственный адрес: доведется ли выйти отсюда живой?
По графику в тот вечер было не мое дежурство, но я все равно отправилась за компанию, решив помочь, и даже не догадывалась, что рутинная вроде бы операция превратится в кошмар. Впрочем, то же самое можно сказать и про моего друга и бывшего напарника, инспектора Уоррена Джейкоби. В том пустынном переулке каждый из нас получил по две пули. Уоррен потерял сознание; я каким-то чудом нашла в себе силы ответить встречным огнем.
А стреляю я хорошо. Порой, даже слишком.
Что и говорить, невеселые настали времена, если общественность готова сочувствовать скорее гражданским лицам, подстреленным полицией, нежели раненым - а то и убитым! - полицейским. На меня подала в суд семейка так называемых пострадавших, так что я вполне могла лишиться и последней рубашки.
В ту пору я практически не знала мою нынешнюю подругу.
Но Юки Кастеллано оказалась умным, сверходаренным адвокатом и сумела - несмотря на свою молодость - спасти меня в трудную минуту.
Я обернулась к ней. Сморщив лицо, Юки хотела что-то сказать, едва справляясь с волнением.
- Линдси, я не понимаю… Ты же ее видела. Господи, ведь ей только пятьдесят пять. Не человек, а ходячий фонтан жизненной силы. Что происходит? Почему мне никто ничего не говорит? Даже не дают к ней пройти?
Ответа я, конечно, не знала, но, как и Юки, тоже успела потерять терпение.
Где, черт возьми, шляется доктор?
Бессовестность какая! Никуда не годится.
Да почему так долго?!
Я уже набиралась нахальства, чтобы самой ворваться в святая святых, в реанимационное отделение, и призвать негодяев к ответу, как в коридор, наконец, вышел врач. Он огляделся и выкликнул фамилию Юки.
Глава 5
Именная нашивка над кармашком белого халата уверяла, что перед нами некто " Деннис Гарза, дипл. вр., зав. отд. неотл. пом.".
Я не смогла удержаться, чтобы не отметить про себя внешнюю привлекательность этого Гарзы: едва ли за сорок, рост метр восемьдесят пять, восемьдесят килограммов, широкие плечи, отличная физическая форма. Темные глаза и жесткие черные волосы, свешивавшиеся на лоб, свидетельствовали об испанской крови.
Однако сильнее всего поразили напряженность, чопорность и весь тот вид, с которым он постоянно - и нетерпеливо - дергал за ремешок своего "Ролекса", словно досадливо заявляя: "Я важный, занятой человек. Давайте-ка поживее". Не знаю почему, но мне он сразу не понравился.
- Я доктор Гарза. У вашей матери, по-видимому, неврологический инсульт или, изъясняясь медицинской терминологией, преходящее ишемическое нарушение мозгового кровообращения. Мини-удар, если угодно. В переводе на бытовой язык означает кислородное голодание мозга, да и, судя по всему, в сочетании со стенокардией, то есть грудной жабой - или болями вследствие сужения коронарных сосудов.
- Это очень серьезно? Ей больно? Когда я смогу ее увидеть?
Юки обстреливала доктора Гарзу вопросами, пока тот не вскинул руку:
- Она до сих пор в бессознательном состоянии. Большинство пациентов приходят в себя в течение получаса. Для других, как, возможно, и для вашей матери, требуются целые сутки. Пока что ситуация неопределенная, а потому доступ к ней запрещен. Давайте подождем до вечера и посмотрим, как пойдут дела.
- Но ведь все будет в порядке, да? Доктор, скажите, правда? - взмолилась Юки.
- Мисс Кастеллано, - промолвил Гарза, - не утруждайте себя напрасными вопросами. Как только мы узнаем что-то новое, я сообщу.
Дверь за противным доктором захлопнулась, и Юки, будто подкошенная упала на пластиковый стул. Она наклонилась вперед, уткнулась лицом в ладони и затряслась. Никогда еще я не видела, чтобы Юки плакала. Главное, что меня убивало, так это мое бессилие. А ведь, правда: чем тут поможешь?
Обхватив Юки за плечи, я зашептала:
- Ничего-ничего, ей помогут, здесь очень опытные врачи. Наверняка твоей маме совсем скоро станет лучше.
И мы остались, так сидеть: я гладила ее по спине, а Юки все плакала, и плакала, и плакала… Сжавшись в комочек, она превратилась в маленькую девочку.
Глава 6
В коридоре не было ни единого окна. Стрелки часов над казенной кофеваркой неумолимо крутились, отщелкивая час за часом и превращая день в вечер, а ночь - в утро. За все это время доктор Гарза так и не объявился, не прислал нам ни единой весточки.
Восемнадцать часов мы с Юки по очереди мерили шагами коридор, пили кофе и навещали дамскую комнату. На ужин употребили сандвичи из торгового автомата, обменялись иллюстрированными журналами, а затем, под неестественным светом люминесцентных ламп, просто сидели, слушая неглубокое дыхание друг друга.
К трем утра Юки все же заснула, склонившись к моему плечу, хотя минут через двадцать вдруг встрепенулась:
- Линдси? Что случилось?
- Нет-нет, ничего, спи спокойно. Однако сон к ней уже не шел.
Мы сидели плечом к плечу, неприкаянные в этом синтетически ярком, неприветливом месте, а кругом потихоньку менялись лица: то судорожно сцепившаяся руками пара, молча взиравшая перед собой пустыми глазами; то семейство с малолетними детьми на руках; то одинокий старик…
Всякий раз, когда распахивалась дверь в реанимацию, каждый из нас, будто марионетка, поворачивался к ней лицом.
Иногда выходившему оттуда медработнику в спину неслись чьи-то крики и плач.
Около шести утра появилась молоденькая ассистентка-интерн с кругами под глазами и в перепачканном кровью халате и с бумажки зачитала вслух имя Кастеллано.
- Как она? - вскинулась Юки со стула.
- В сознании, дела пошли лучше, - ответила девушка. - Мы ее еще подержим несколько дней, проведем кое-какие анализы, но в принципе вы сможете ее навестить сразу после перевода в палату.
Юки поблагодарила и обернулась ко мне с улыбкой куда более сияющей, чем можно было ожидать с учетом только что услышанного.
- Господи, Линдси, мама выздоровеет! Я так тебе благодарна, нет слов… Ты всю ночь со мной, здесь… - Она схватила меня за обе руки, не пытаясь сдержать слез. - Если бы не ты, даже не знаю… Линдси, ты меня спасла!
Я обняла ее, крепко прижав к себе.
- Юки, мы друзья. Все, что угодно, даже просить не надо. Ты ведь знаешь это, правда? Все, что угодно.
- Да, да!
- Главное, не забывай звонить. Ладно?
- Слава Богу, худшее позади, - лепетала Юки. - Линдси, ты сейчас за нас не волнуйся… Спасибо тебе. Какое же тебе спасибо…
Покидая больницу через тамбур с автоматическими дверями, я обернулась.
Так и не сойдя с места, Юки смотрела мне вслед, улыбаясь и помахивая рукой на прощание.
Глава 7
Такси урчало мотором ровно напротив входа в больницу. Вот повезло! Я плюхнулась на заднее сиденье, чувствуя себя как бумажный пакет с мокрым днищем. Совсем разваливаюсь. Всю ночь на ногах. Не-ет, такими вещами пусть студенты-первокурсники занимаются, а не взрослые девочки вроде меня…
Водитель - о чудо! - хранил благословенное молчание, пока мы в предрассветных сумерках добирались через весь город до Потреро-Хилл.
Спустя несколько минут я уже вставляла свой ключ в замок парадного входа уютного трехэтажного голубого домика викторианской эпохи, который мы делили с еще двумя наемными жильцами, и по стенающей лестнице поднялась на второй этаж.
Славная Марта, моя колли, встречала у двери, словно мы год не виделись. Судя по корешку счета, который Карен оставила на столе, собака накормлена и выгуляна. Просто Марта успела соскучиться - так же как и я.
- Мама Юки в больнице, - сообщила я своей любимице. - У-у, какая плохая у тебя хозяйка, совсем позабыла-позабросила, да? - Я потискала Марту за шею, она тут же полезла со своими слюнявыми поцелуями, после чего потрусила вслед за мной в спальню.