Новое слово в живописи - Иванов Андрей Спартакович


Менты... Обыкновенные сотрудники уголовного розыска, которые благодаря одноименному сериалу стали весьма популярны в народе. Впервые в российском кинематографе появились герои, а точнее реальные люди, с недостатками и достоинствами, выполняющие свою работу, может быть, не всегда в соответствии с канонами уголовно-процессуального кодекса, но честные по велению сердца.

Андрей Иванов, Дмитрий Рубин
Новое слово в живописи

1

Зима выдалась мягкой. Такие зимы в Питере нечасты, один раз в несколько лет. Хлопья снега медленно опускались на улицы. Город спешил по делам, не замечая ничего вокруг.

Рабочий день Виктора Белого подошел к середине. Белый взглянул на часы и решил отлучиться на обед через полчаса. Он был профессиональным продавцом живописи, торговал на Невском, возле римско-католической церкви. Его два стенда располагались рядом с тротуаром, на них стояли холсты, берестяные картинки и графика с акварелью. Часть картин, свернутая в рулоны, лежала под стендом. Стопка с акварелью и графикой была упакована в папку и находилась в сумке. У Белого имелся напарник Антон Анисимов, торговали они по очереди.

Когда-то Белый сам писал картины. Он закончил Мухинское училище, одно время работал художником в кинотеатре. Когда разрешили торговать на Невском, Белый вынес на улицу несколько своих картин. Поначалу торговля шла ни шатко, ни валко. Однако со временем он начал разбираться в конъюнктуре рынка и приспособился к ней. Когда вокруг "Катькиного сада" возникла толкучка, у Белого уже был целый стенд. Он исправно платил властям и рэкетирам, стараясь ни с кем не портить отношений. Постепенно знакомые художники стали приносить ему картины и рисунки на комиссию. С увеличением ассортимента увеличился и товарооборот Будучи пунктуальным человеком, Белый все записывал в тетрадку, аккуратно расплачивался с художниками за проданный товар. Ему несли все больше и больше картин, и в конце концов дома у Белого образовался целый склад. Некоторые картины лежали годами, некоторые продавались в первый же день. Впрочем, Белый был убежден, что любой товар, даже самый залежалый, рано или поздно найдет своего покупателя. Сам он давно перестал писать картины, его тюбики с краской высохли, кисти пылились где-то в кладовке.

В тот день Белому уже удалось "впарить" каким-то англичанам пару акварелей, и несколько берестяных картинок - соотечественникам. Для буднего дня это было неплохо. Белый договорился с соседом, торговавшим рядом, чтобы тот присмотрел за товаром, пока он будет обедать, и собрался уходить. Но в этот момент к его стенду подошли двое покупателей и стали внимательно рассматривать товар. Это были мужчины в куртках и черных вязаных шапочках. Один из них - плотный крепыш, ниже второго на полголовы, но пошире его в плечах. У другого были узкое скуластое лицо и сутулая спина. Они мало напоминали любителей живописи. Но Белый по опыту знал, что внешность покупателя бывает обманчива.

- Добрый день, вас интересует что-нибудь конкретное? - обратился Белый к покупателям.

- Да,- сказал крепыш,- хотели бы купить какую-нибудь акварель или что-нибудь на холсте.

Белый достал большую папку с акварелями и начал показывать рисунки покупателям.

- Это ваши работы? - спросил крепыш.

- Есть мои, но большинство - других художников,- уклончиво ответил Белый.

Пейзажи, которые он показывал, представляли из себя "открыточные" виды Петербурга, которые, как правило, пользуются спросом у иностранцев. Некоторые из картинок в прямом смысле являлись "открыточными", поскольку и в самом деле были перерисованы с открыток.

- Возьмем вот эту,- сказал сутулый, ткнув пальцем в одну из акварелей.

- Пожалуйста, двести рублей,- Белый вынул рисунок из папки.

- Хорошо, а что у вас с холстами?

- Давайте посмотрим,- оживился Белый.

Он показал покупателям все, что было выставлено, затем достал из-под стенда рулон и развернул его. Покупатели внимательно просмотрели все картины, не остановив выбор ни на чем.

- Это все, что у вас есть? - спросил крепыш.

- Нет, конечно,- ответил Белый,- дома у меня целый склад.

- Может быть, мы подойдем к вам, посмотрим? - предложил сутулый.- Если понравится, возьмем несколько штук.

Белый часто водил покупателей к себе, поэтому не удивился такому предложению. Он хранил деньги у матери, на другой квартире, в своей же старался не держать ничего ценного.

- Ради Бога,- сказал Белый,- я заканчиваю в семь часов. Подходите, сразу поедем ко мне.

Крепыш достал двести рублей.

- Хорошо,- подытожил он,- это за акварель. Будем в семь.

- До вечера,- улыбнулся Белый.

Не прощаясь, покупатели скрылись в потоке Невского проспекта. Того, который пониже, звали Андрей Старов, сутулого - Дмитрий Мокеев. Белому показалось, что сутулого он раньше где-то встречал. Ему даже вспомнилась его манера говорить и держаться. Впрочем, вскоре другие покупатели и прочая текучка заставили Белого забыть о тех двоих до конца рабочего дня.

Вечером Белый привел Мокеева И Старого к себе домой. Несмотря на вторую уже встречу, они так и не познакомились. Белый не любил навязывать знакомство покупателям, если те сами не проявляли в этом инициативы. Когда-то квартира Белого была коммуналкой, в которой кроме него жила семья пенсионеров. Когда они умерли, Белый остался единственным жильцом, превратив бывшую комнату пенсионеров в большую кладовку. Дух коммунального жилья до сих пор не выветрился из квартиры, перемешавшись с запахом холстов, дерева и невытряхнутых пепельниц. Казалось, в квартире царит хаос. Однако Белый помнил наперечет весь находящийся товар и мог за пару минут отыскать среди десятков картин нужный ему холст. Картины были везде - на стенах, на полу, на антресолях. Войдя в дом, Мокеев и Старов стали не спеша рассматривать их, слушая комментарии Белого.

- Вот городской пейзаж. Тут натюрморты, портреты,- Белый перебирал стопку работ, прислоненных к стене...

Постепенно из одной комнаты все трое переместились в соседнюю. Первое, что бросилось в глаза Мокееву и Старову,- большая секира, стоявшая в углу комнаты. Секира была металлической, на деревянном древке. Пару лет назад ее принес Белому монтировщик одного театра. Цена была невелика - две бутылки водки. В процессе торга Белый сократил цену вдвое. Он толком не понимал, зачем ему эта секира, но все-таки решил купить ее. Белый часто покупал странные вещи за бесценок, а впоследствии продавал их с выгодой для себя. Так было однажды с корабельными стенными часами, которые он купил на рынке у бомжа за копейки. Часы эти, несмотря на неисправность, Белый ухитрился продать английским туристам, когда те в разговоре упомянули, что у них есть яхта. Так и с этой секирой - Белый знал, что рано или поздно на нее найдется покупатель.

Старов взял секиру в руки, оценивающе осмотрел ее.

- Класс...- сказал он.

Однако картина, висящая на стене напротив, заставила его отвлечься от театрального оружия. Это был необычный пейзаж на холсте с изображением церкви. Он отличался от других подобных пейзажей. Фантастические цвета и удивительный ракурс, в котором художник увидел и церковь и окружающую ее природу, как будто притягивали к себе. Под картиной стояла подпись: "Васильев". Первым пейзаж увидел Мокеев. Он повернулся в сторону Старова, и они многозначительно переглянулись.

- Ну, что,- спросил Белый,- выбрали что-нибудь?

- Хотелось бы, что подешевле,- сказал Старов,- такого плана.

Он показал на пейзаж с церковью.

- Ну, это не самая дешевая,- возразил Белый,- тысяча рублей.

- Видите ли,- вступил в разговор Мокеев,- у наших друзей в области небольшая гостиница. Они попросили подобрать что-нибудь для интерьера в одном стиле. Кстати, кто автор?

- Владимир Васильев.

- А кто это? - поинтересовался Старов.

- Один художник. Мой старый приятель. Несколько лет назад он погиб. Утонул.

- Может быть, еще есть его работы?

- Где-то были.

Белый стал рыться в стопке картин.

- Скажите,- обратился он к Старову, не переставая перебирать холсты,- вы случайно не в галерее "Омега" работаете?

- Нет,- улыбнулся Мокеев,- я занимаюсь гостиничным бизнесом.

- Вы очень похожи на одного из продавцов.

Действительно, только сейчас Белый вспомнил, где раньше видел Мокеева. Из профессионального любопытства он иногда заглядывал в салоны и галереи. И вот теперь был уверен, что Мокеев работает или работал в "Омеге". Впрочем, его не волновало, почему Мокеев, решил не признаваться в этом. Белый наконец нашел среди прочих две картины Васильева и протянул их покупателям.

- Вот,- сказал он.

Мокеев взял в руки одну из них, Старов - другую.

- Да,- кивнул Мокеев,- пожалуй, возьмем.

- Эта семьсот, эта шестьсот,- назвал цену Белый,- рублей.

- Давайте оптом все три за две тысячи.

- Добро,- согласился Белый.

Он упаковал картины и вручил их покупателям.

2

В тот же вечер Мокеев и Старов приехали на улицу Репина. Мокеев вынул из кармана записную книжку, чтобы уточнить адрес нужного им дома. Он кивнул в сторону серо-желтого здания. Напарники молча вошли во двор. Через несколько минут в подъезде на втором этаже они отыскали седьмую квартиру. Старов позвонил в дверь. Спустя полминуты в коридоре послышались шаги. Все это время, стоя на лестничной площадке, Старов оценивающе разглядывал дверной замок интересующей их квартиры.

Отворилась дверь на цепочке. В проеме стояла женщина средних лет в халате.

- Вам кого? - настороженно спросила она, увидев двух незнакомых мужчин.

- Здравствуйте,- сказал Мокеев, стараясь говорить как можно вежливее,- могли бы мы поговорить с Тамарой Васильевой?

- Здравствуйте, это я. А по какому вы вопросу?

- Видите ли,- продолжил Мокеев,- мы из журнала "Новое слово в живописи". Пишем статью о вашем муже. Если позволите, хотели бы задать вам несколько вопросов и посмотреть его картины, если они сохранились.

Подобный визит был настолько неожиданным для хозяйки квартиры, что она не сразу нашла слова для ответа.

- Подождите,- наконец сказала она и закрыла дверь.

Переодевшись для приема столь редких гостей, Васильева открыла дверь и провела их в дом. Первое, что бросилось в глаза визитерам,- бедность обстановки, граничащая с нищетой. Это сразу придало уверенности Мокееву и Старову, целью которых была покупка картин бывшего мужа Васильевой.

Васильева пригласила "интервьюеров" в гостиную. Все стены ее были увешаны большими и маленькими полотнами. Мокеев и Старов сразу поняли, что это картины Владимира Васильева. Пейзажи с церквями, монастыри... Все, что писал художник, было увидено и передано им в каком-то странном свете. Казалось, картины пронизывало удивительное сияние, цвет которого невозможно было уловить. Под каждым пейзажем стояла подпись: "Васильев".

Пока Тамара Васильева готовила на кухне кофе для гостей, "журналисты" внимательно изучали всю имеющуюся в комнате живопись. Они не забыли заглянуть на обратную сторону каждого полотна. Наконец хозяйка принесла кофе, подала его гостям. Мокеев вынул и включил карманный диктофон.

- Тамара Петровна,- начал он,- мы начинаем цикл статей о трагических судьбах малоизвестных петербургских художников. Не могли бы вы рассказать о вашем муже?

Васильева задумалась. От вопроса гостя на нее нахлынула волна воспоминаний. Васильева не знала, с чего начать.

- Мы учились с Володей на одном курсе в Кораблестроительном институте,- наконец сказала она.- Когда я его впервые увидела, меня словно ударило током. Как бы это объяснить... С вами никогда не случалось: вы видите человека и понимаете, что вас с ним связывают невидимые нити...

Васильева говорила взволнованно. Она была очень эмоциональна, начав говорить, теряла контроль и начинала "накачивать" сама себя.

- Так произошло и у нас в Володей,- продолжала вдова художника. Мы встретились, поговорили и с тех пор были неразлучны.

- Он с детства увлекался живописью? - спросил Старов.

- Нет, он начал писать несколько лет назад. Один из друзей Володи уехал в Америку и оставил ему этюдник, краски и кисти. Они долго валялись в кладовке. Но как-то раз мы поехали в отпуск на юг, и Володя решил взять их с собой. Когда мы вернулись, он уже все вечера проводил у холста. Через пару лет Володя ушел с работы. Ему казалось, что он сможет зарабатывать на жизнь живописью, но ни одной картины продать так и не удалось.

- На что же вы жили? - поинтересовался Старов.

- Одно время Володя устроился работать в охрану, потом совсем остался без работы. Я работала за двоих. Дочка росла. Денег вечно не хватало. И в какой-то момент я стала попрекать его этим. Он не выдержал и ушел. До сих пор не могу себе этого простить!

На глазах Васильевой навернулись слезы. Она постаралась скрыть это. Много раз за эти годы Тамара вспоминала мужа и всю историю их отношений. Но ей впервые приходилось рассказывать об этом едва знакомым людям.

- Скажите, где жил Владимир, когда вы расстались? - спросил Мокеев.

- Сначала Володя скитался по друзьям. Ночевал, где попало. В конце концов его приютил в своей мастерской его друг Игорь Шаповалов. Он тоже художник.

- Можно попросить у вас его телефон? - оживился Старов.

- Конечно...

Васильева взяла с телефонного столика старую толстую телефонную книгу. Полистав ее, она нашла нужный телефон, записала на листок бумаги и протянула Старову.

- У Шаповалова Володя прожил два года,- продолжила Васильева,- потом в один из вечеров он ушел из дома и не вернулся.

- Когда это случилось? - спросил Мокеев.

- Два года назад. Все говорят, что он умер, но я чувствую, что это не так.

Мокеев окинул взглядом картины на стенах.

- Скажите, здесь все его работы? - спросил он.

- Конечно,- вздохнула Васильева,- все картины Володины.

Мокеев и Старов вновь стали внимательно рассматривать картины. Васильева рассказывала о каждой из них, о том, где и когда она была написана. При этом вдова художника вспоминала много подробностей из жизни, не имевших отношения к картинам. Мокеев почувствовал, что если ее не остановить, монолог будет бесконечным.

- Тамара Петровна,- сказал он,- у нас небогатый журнал. Но если вы нуждаетесь в деньгах, мы могли бы купить у вас всю коллекцию.

Первый раз в жизни кто-то предложил Васильевой купить картины ее мужа. Случилось то, о чем покойный художник мечтал и во что верил,- он добился успеха, его работы стали пользоваться спросом! Предложение было настолько неожиданным, что Васильева замолчала, не зная, как ответить.

- Нет, спасибо большое,- наконец сказала она.- Эти картины - единственное, что осталось у меня от Володи. Пока они у меня висят, я чувствую с ним связь. Я верю, что он тоже ее чувствует.

Подельники сразу поняли, что спорить или уговаривать Васильеву бесполезно.

- Подумайте, Тамара Петровна,- сказал Мокеев,- мы позвоним вам через несколько дней.

- Нет,- твердо ответила Васильева,- картины я продавать не буду.

Старов и Мокеев встали.

- Спасибо вам, Тамара Петровна,- сказал Старов,- материал завтра будет готов. Когда мы сможем вам его показать? Может быть, днем?

- Днем здесь никого не бывает,- ответила Васильева,- дочка учится, я работаю.

Она кивнула головой в сторону двери, ведущей в соседнюю комнату. Дверь была закрыта неплотно, в комнате горел свет. Там дочь Таня, девочка двенадцати лет, сидела за столом, делая уроки.

- Приходите как сегодня, вечером,- сказала Васильева.

3

Мокеев и Старов вышли от Васильевой, довольные результатом визита. Они даже не ожидали увидеть так много нужных им картин. То, что вдова художника отказалась продавать их, не пугало партнеров. Старов не зря тщательно осмотрел замок в квартиру художника. Для него, профессионала, замок этот не представлял ничего сложного. Старов был вором-рецидивистом, на его счету числились и квартиры, и магазины. Последний раз он провел в местах не столь отдаленных четыре с половиной года. Впрочем, и Старов когда-то начинал, как художник. Он учился на художника-технолога в Театральной академии. Там-то и состоялось его знакомство с Мокеевым.

В отличие от Мокеева, Старов не долго пробыл студентом. Его отчислили после первого курса. Спустя много лет Старов вновь случайно встретился с Мокеевым. Они решили отметить встречу в пивной, и там за кружкой Мокеев рассказал Старову интересную историю. Когда Мокеев работал в галерее "Омега", ему в руки попался каталог современной живописи, выпущенный в Нью-Йорке. В нем он прочитал, что две картины неизвестного петербургского художника Васильева были проданы на аукционе на Манхаттане за пятьдесят тысяч долларов. Мокеев не был лично знаком с Васильевым, но из разговоров с другими художниками знал, что картины его в Петербурге можно было купить за бесценок.

Вскоре после разговора в пивной Старов сам связался с Мокеевым. Они вновь встретились, и на этот раз Старов предложил Мокееву заняться сбором картин Васильева, пока мало кто знал об их реальной стоимости. Так бывшие сокурсники превратились в подельников. Мокеев, пользуясь старыми связями, начал узнавать, у кого остались Васильевские картины. Вскоре ему стало известно о Викторе Белом и Тамаре Васильевой...

Итак, на следующий день, зная, что с утра квартира Васильевой пустует, Старов и Мокеев вновь появились на улице Репина. На сей раз в руках у них были картонные тубы для холстов.

Старов быстро справился с замком, и партнеры вошли в дом. Не теряя времени, они прошли в гостиную и начали снимать картины со стен. Мокеев молотком разбивал рамы, отделял их от полотен. Картины он протягивал Старову, который сворачивал их и упаковывал в тубы. Вскоре стены гостиной опустели. На полу лежали две последние картины, которые предстояло отделить от рам. Вдруг Старов замер. Он протянул руку и схватил Мокеева за рукав. Подельники услышали в наступившей тишине, что кто-то поворачивает ключ в замке входной двери. Холод пробежал по спине Мокеева. Старов, однако, был более хладнокровен. Оглядев комнату, он остановил взгляд на массивной металлической статуэтке, стоявшей на столике в углу. Это была фигура Будды. Мягко шагая, Старов, подошел к столику и взял статуэтку в правую руку.

Дальше