– Возражать? – фыркнула Кэти. – Через спальню Джека прошла добрая половина человечества, и он нисколько не возражал. Единственным условием было наличие ХХ-хромосом.
Проложив путь в гостиную, она подняла руку и, нащупав выключатель, включила свет. В следующее мгновение оба замерли в изумлении перед двумя обнаженными телами, привольно раскинувшимися на шкуре белого медведя.
– Джек! – вырвалось у Кэти.
Лежавший на ковре мужчина зашевелился и сел.
– Привет, Кэти! – Он почесал взлохмаченную голову и ухмыльнулся. – Почти как в старые добрые времена, а?
Женщина тоже проснулась, тряхнула копной рыжих волос и, коротко выругавшись, поднялась и, виляя голым задом, устремилась к ванной.
– Это Лулу, – представил подругу Джек и широко зевнул.
Кэти вздохнула:
– Вижу, вкус у тебя остался прежним. Пожалуй, надеяться на прогресс уже не приходится.
– Нет, милая, ошибаешься. Я показал себя тонким ценителем прекрасного, когда женился на тебе. – Нисколько не стесняясь своей наготы, Джек встал и оценивающе посмотрел на Виктора. Контраст между мужчинами бил в глаза. Джек был красавчиком и знал себе цену. Что же касается Виктора Холланда, то ему ярлык "Тщеславие" подходил так же, как Джеку бирка "Скромность". – Вижу, ты привела четвертого, – обронил Джек, поворачиваясь к бывшей супруге. – Ну что, ребята? Бридж или покер?
– Джек, мне нужна твоя помощь.
Он сделал большие глаза и с притворным изумлением покачал головой:
– Неужели?
– Ты прекрасно знаешь, что я не пришла бы сюда без крайней необходимости.
Джек подмигнул Виктору:
– Не верьте ей. Она до сих пор сходит по мне с ума.
– Мы можем поговорить серьезно?
– Дорогая, ты никогда не отличалась чувством юмора.
– Черт бы тебя побрал, Джек! Прекрати! – У каждого есть предел, и Кэти своего уже достигла. Как ни пыталась она держаться, слезы все же прорвались. – Ты можешь хотя бы раз в жизни меня выслушать?
И тут терпение лопнуло даже у Виктора. Да этот тип, Джек, полное ничтожество и придурок! Тут и психолога приглашать не надо – ясно с первого взгляда. Неужели не видит, что Кэти измотана и напугана? До сих пор Виктор восхищался выдержкой и силой этой женщины, и видеть ее плачущей было выше его сил.
Он шагнул к ней, обнял, а когда она спрятала заплаканное лицо у него на груди, бросил через плечо проклятие, в котором поминался не только сам Джек, но и его мама.
Владелец особняка не только не возмутился, но даже и бровью не повел – наверное, потому, что в его адрес летели словечки и похуже. И может быть, не только словечки. Сложив руки на груди, он лишь покачал головой:
– Как мы ее защищаем, а?
– Она нуждается в защите.
– Неужели? И от чего, если не секрет?
– Вы, может быть, не слышали. Три дня назад убили ее подругу Сару.
– Сару? Сару… Бойлан?
Виктор кивнул:
– Сегодня вечером кто-то пытался убить Кэти.
Джек уставился на него с открытым ртом. Потом, оправившись от шока, посмотрел на бывшую супругу:
– Это правда? То, что он говорит?
Кэти вытерла слезы и молча кивнула.
– Но почему ты мне сразу не сказала? С этого надо было и начать.
– Почему? Да потому, что ты с самого начала вел себя как последний придурок! – бросила она.
По холлу простучали каблучки.
– Она абсолютно права! – долетел из прихожей пронзительный женский голос. – Ты и есть придурок, Джек Цуккерман! – Дверь отворилась и захлопнулась. По особняку разнеслось глухое эхо.
Потом наступила тишина.
Первой, рассмеявшись сквозь слезы, ее нарушила Кэти.
– А знаешь что, Джек? Она мне понравилась.
Отступив на шаг и снова скрестив руки на груди – похоже, это была его излюбленная поза, – Джек бросил на нее сердитый взгляд.
– Либо я начинаю страдать от старческого слабоумия, либо ты, дорогуша, позабыла кое-что объяснить. Почему ты не обратилась в полицию? Зачем понадобилось беспокоить старину Джека?
Кэти и Виктор переглянулись.
– Мы не можем пойти в полицию, – вздохнула Кэти.
– И я так полагаю, что это имеет какое-то отношение к нему? – Джек ткнул пальцем в Виктора.
– Это долгая история…
– Не сомневаюсь. Раз уж ты боишься обратиться в полицию…
– Я могу объяснить, – перебил его Виктор.
– Вот как? Ну… хорошо. – Джек наклонился и поднял валявшийся на медвежьей шкуре банный халат. – Хорошо, – повторил он, спокойно затягивая пояс. – Мне всегда нравилось наблюдать за работой человеческого воображения. Надеюсь, вы меня удивите. – Он опустился на обтянутый кожей диван и с улыбкой посмотрел на Виктора. – Я жду. Ваш выход. Вперед.
Лежа в постели, специальный агент Сэм Половски смотрел одиннадцатичасовые новости и безуспешно пытался согреться. Его трясло, все тело ныло, раскалывалась голова. Лежащий на прикроватной тумбочке термометр упорно показывал 40 градусов. Вот что значит менять колесо под проливным дождем. Поймать бы того шутника, что всадил гвоздь в покрышку, пока он перекусывал в придорожном кафе. Мало того что из-за него Сэм опоздал на встречу в Гарбервиле и в результате провалил задание, так он еще и потерял связь со своим единственным контактом по делу "Виратека", Виктором Холландом. И вот теперь, в довершение ко всему, еще и чертова простуда.
Выпростав руку из-под одеяла, Сэм потянулся за пузырьком с таблетками. К черту язву желудка. Когда так трещит голова, есть только одно, годами проверенное средство – аспирин.
Проглотить третью таблетку он не успел – ведущий упомянул Виктора Холланда.
"В деле появились новые улики, связывающие подозреваемого с убийством другого сотрудника компании "Виратек", доктора Джеральда Мартиника…"
Сэм сел повыше и подался к экрану.
– Какого дьявола? – прорычал он и тут же схватил трубку.
Ответили только после шестого гудка.
– Дефо? Это Половски.
– Ты хоть представляешь, который час? – сердито рыкнул шеф.
– Вы смотрели последний выпуск новостей?
– Знаешь, я уже в кроватке.
– Говорят о "Виратеке".
Пауза.
– Да. Знаю. Я уже все уладил.
– Что за чушь они там несут? Какой еще промышленный шпионаж? Их послушать, так Виктор Холланд просто…
– Вот что, Половски, успокойся и забудь.
– И с каких это пор Холланд превратился в подозреваемого в убийстве?
– Послушай, эта версия нужна нам для прикрытия. Я хочу его выманить и взять. Ради его же блага.
– И поэтому вы натравили на него копов, для которых единственное в жизни удовольствие – спустить курок?
– Ты слышал, что я сказал? Забудь.
– Но…
– Ты снят с этого дела, – бросил Дефо и положил трубку.
Несколько секунд Сэм в изумлении смотрел на телефон, потом перевел взгляд на телевизор и снова на телефон.
"Меня отстранили от дела?" Он с такой силой швырнул трубку на рычаг, что пузырек с таблетками покачнулся и упал с тумбочки.
"Ну нет, это только вы так думаете".
* * *
– С меня достаточно. – Джек поднялся с дивана. – И хочу, чтобы этот человек убрался из моего дома. Немедленно!
– Джек, пожалуйста! – вступилась за Виктора Кэти. – Дай ему шанс. Всего лишь…
– И ты поверила? Купилась на эту сказку?
– Да, я поверила ему.
– Почему?
Кэти посмотрела на Виктора – нет, все, что он рассказал, было правдой.
– Потому что он спас мне жизнь.
– Ты просто наивная дурочка. – Джек шагнул к телефону. – Неужели тебе мало того, что сказали в новостях? Его разыскивают за убийство. Не позвонишь в полицию – я сам позвоню, так что решай.
Но едва Джек взял трубку, как Виктор схватил его за руку.
– Нет, – сказал он негромко, но тоном человека, умеющего настоять на своем.
Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга, и ни один не хотел уступать.
– Все не так просто, – добавил Виктор, когда напряжение немного рассеялось. – Речь идет не только об убийстве, но и о смертельно опасных исследованиях. О производстве запрещенного оружия. И ниточки тянутся в Вашингтон. К людям наверху.
– К кому именно?
– Я не знаю имен. Но они обладают большой властью и имеют возможность влиять на ситуацию здесь. У них есть доступ к федеральным фондам для финансирования исследований.
– Ясно. Какой-то благородный слуга народа убирает теперь этих ученых. С помощью ФБР.
– Джерри был не просто исследователем. Он понимал, что происходит, и не мог молчать. Чтобы остановить проект, он намеревался обратиться к прессе. Скандал отразился бы на всей администрации. Последствия представить нетрудно.
– Стоп. Вы имеете в виду Пенсильвания-авеню? Правительство?
– Может быть.
– Чепуха, – фыркнул Джек. – Послушайте, Холланд, я снимаю фильмы ужасов категории "Б". Но я не живу в них.
– Это не фильм. Это реальность. Пули здесь настоящие. И трупы тоже.
– В таком случае я тем более не желаю иметь с этим ничего общего. – Джек повернулся к Кэти: – Извини, милая. Ничего личного, но мне твоя нынешняя компания не нравится.
– Джек, ты должен нам помочь.
– Тебе – помогу. Ему – ни за что. С сумасшедшими и уголовниками дел не имею.
– Ты слышал, что он сказал? Его подставили!
– Ты такая легковерная.
– Только в отношении тебя.
– Кэти, все в порядке. – Виктор примирительно поднял руки. – Я уйду.
– Нет, не уйдешь. – Кэти вскочила с кресла, шагнула к бывшему мужу и посмотрела ему в глаза с такой ненавистью, что Джек вдруг поник и как будто усох. – За тобой должок, Джек. Ты еще не расплатился со мной за все годы нашего брака. За все те годы, что я вложила в твою карьеру, в твою компанию, в твои идиотские фильмы. Я ведь ничего не попросила и ничего не взяла. У тебя остался дом. "Ягуар". Банковский счет. Я ничего не просила, потому что ничего не хотела от этого брака. Но сейчас прошу. Этот человек спас мне сегодня жизнь. Если я небезразлична тебе, если ты хоть немного меня любил, ты окажешь мне небольшую услугу.
– И что я должен сделать? Приютить у себя преступника?
– Ненадолго. Только до тех пор, пока мы не решим, что делать дальше.
– И сколько времени вам на это потребуется? Недели? Месяцы?
– Не знаю.
– Люблю такие вот определенные ответы.
– Мне нужно какое-то время, чтобы разобраться, что пытался доказать Джерри, – сказал Виктор. – Над чем работает "Виратек".
– У вас же есть его файл. Почему бы просто не почитать эти чертовы бумажки?
– Я не вирусолог и не могу оценить информацию в полном объеме. Речь идет о некоей последовательности РНК, возможно, о вирусном геноме. Часть информации зашифрована. Пока я знаю только название проекта: "Цербер".
– И где же теперь те улики, о которых вы тут говорили?
– Я потерял папку. В тот вечер, когда меня подстрелили, она была со мной в машине. Скорее всего, они нашли ее.
– А пленка?
Виктор устало опустился в кресло. Усталость взяла свое – на посеревшем лице проступили морщины, черты обострились, глаза потухли.
– У меня ее нет. Я надеялся, что Кэти… – Он вздохнул, провел ладонью по волосам. – Ее я тоже потерял.
– Что ж, – пожал плечами Джек. – На мой взгляд, если не случится чуда, ваши шансы близки к нулю. А меня называют оптимистом.
– Я знаю, где пленка, – подала голос Кэти.
Виктор поднял голову и пристально посмотрел на нее:
– Что?
– Я не была уверена в тебе… поначалу. Не хотела говорить, пока не поверю по-настоящему…
Виктор вскочил на ноги:
– Где она?
Она вздрогнула от его резкого, требовательного тона. Заметив, как съежилась Кэти, он тут же постарался взять себя в руки:
– Извини. Мне нужна эта пленка. Нужна срочно, пока они ее не нашли. Где она?
– Кассету нашла Сара. В моей машине. Но я не знала, что пленка твоя! Подумала, что Хикки…
– Кто такой Хикки?
– Фотограф… мой знакомый…
– Хикки, – ухмыльнулся Джек. – Да, тот еще кавалер.
– Хикки спешил в аэропорт, – объяснила Кэти, – и в последнюю минуту оставил мне несколько своих кассет. Сказал, что заберет их по возвращении из Найроби. Но все его пленки из машины пропали.
– А моя? – спросил Виктор.
– В тот вечер, у Сары, я положила ее в карман халата… – Вспомнив подругу, она на мгновение опустила глаза. – Потом, приехав в город, я отправила ее почтой в студию Хикки.
– Где находится студия?
– На Юнион-стрит. Я отправила ее во второй половине дня…
– Значит, ее доставят по адресу завтра. – Виктор прошелся по комнате. – Нам нужно только подождать, пока придет почта.
– У меня нет ключа.
– Что-нибудь придумаем.
– Какой ужас, – вздохнул Джек. – Теперь он склоняет мою бывшую супругу к проникновению со взломом.
– Нам нужна только пленка!
– Тем не менее, дорогая, взлом есть взлом.
– Ты тут ни при чем.
– Но ты же просишь меня приютить взломщика.
– Только на одну ночь, Джек. Больше я не прошу.
– Звучит как реплика из дешевого фильма.
– Из твоего фильма. Но ведь в твоих картинах такие реплики всегда срабатывают, верно?
– Только не на этот раз.
– Ладно. Тогда вот тебе другая: 1988. Налоговая декларация. Точнее, отсутствие таковой.
У Джека отвалилась челюсть. Бросив полный злобы взгляд на Виктора, он с укором посмотрел на Кэти:
– А вот это уже удар ниже пояса.
– Твое самое уязвимое место.
– Я еще успею…
– Тогда попробуем еще одну. Аудит. Налоговое управление. Тюрьма.
– Ладно! Ладно! Сдаюсь. – Джек вскинул руки. – Господи, какое отвратительное слово! Ненавижу.
– Какое? Тюрьма?
– Не смейся, лапочка. Это слово легко применить к каждому из нас. – Он повернулся и направился к лестнице.
– Ты куда?
– Приготовлю постельки для гостей.
– Ему можно доверять? – спросил Виктор, когда хозяин особняка скрылся из вида.
Кэти устало опустилась на диван и закрыла глаза.
– Ничего другого не остается. Больше нам идти некуда…
Виктор ничего не сказал, но подошел и сел рядом. Она почувствовала на себе его взгляд и открыла глаза. Он смотрел на нее так пристально, так напряженно, будто пытался зарядить ее своей силой.
– Я знаю, как нелегко тебе пришлось. Просить Джека…
Кэти улыбнулась:
– Меня давно подмывало высказать ему все, что накопилось. – Она покачала головой. – Жаль, что удалось только сегодня.
– По-моему, выяснение отношений не в твоем стиле.
– Ты прав. Не люблю ругаться. Когда дело доходит для обмена крепкими выражениями, у меня наступает паралич речи.
– В это трудно поверить. Джека ты прижала здорово.
– Только потому, что речь шла не обо мне. Я беспокоилась о тебе.
– А о себе ты беспокоиться не привыкла?
Она пожала плечами:
– Так меня воспитали. Мама всегда говорила, что леди не подобает требовать что-то для себя.
Он кивнул:
– Понимаю. Самоотверженность – прекрасное качество для женщины.
Кэти невольно рассмеялась:
– Так мог сказать только настоящий знаток женщин.
– В моей жизни было только две женщины. Мать и жена.
Кэти промолчала. Интересно, как ее звали, его жену? Какой она была? Как выглядела? Должно быть, он очень ее любил – она еще тогда, когда Виктор впервые упомянул о жене, почувствовала в его голосе боль. Кэти даже ощутила укол зависти к незнакомой женщине – она многое бы отдала, чтобы и ее любили так же, – но тут же одернула себя.
Словно испугавшись, что Виктор прочитает ее недостойные мысли, она отвернулась.
– Думаю, Джек нам поможет. По крайней мере, сегодня.
– Ты ведь его шантажировала, да? Тем налогом?
– Джек – человек легкомысленный. Я всего лишь напомнила ему об одном упущении.
Виктор покачал головой:
– Ты – удивительная женщина. То по крышам прыгаешь, то бывшего мужа шантажируешь.
– Ты прав. – На лестнице появился Джек. /Коншина она и впрямь удивительная. Интересно бы посмотреть, что еще она выкинет.
Кэти со вздохом поднялась.
– Сейчас я способна на все, – сказала она и, обойдя Джека, направилась к лестнице. – На все, что угодно. Только бы остаться в живых.
Ее шаги стихли наверху. Мужчины, проводив Кэти взглядами, молча посмотрели друг на друга.
– Итак. – Джек натянуто усмехнулся. – Что у нас дальше в программе вечера? Скраббл?