Английский писатель Хью Лофтинг (1886–1947) широко известен серией книг о Докторе Дулитле (Айболит - его двойник). Но мимо нашего читателя прошла его удивительная повесть "На закате волшебства", где так тонка грань между реальностью и сказкой, где средневековье вступает в перекличку с нашим днем, где детям выпадает решать совсем не детские задачи, где обман и подлость пытаются осилить правду и честь, где сердце знает радость и печаль… И все это сплетено в увлекательном сюжете, выстроенном уверенной рукой Мастера.
Содержание:
ПРИКОСНОВЕНИЕ К ЧУДУ 1
КНИГА I 1
КНИГА II 17
ПРИКОСНОВЕНИЕ К ЧУДУ
"Этому нет объяснения!" - восклицает в замешательстве один из героев книги. А уж его удивить трудно, ведь Иоганн - "профессор математики, химии и, Бог знает, каких еще наук". Однако многознайство ученого разбивается о ракушку в детских руках. Правда, ракушку не совсем обычную. И роль ее в повествовании столь велика, что автор вынес это даже на обложку. Полное название у Хью Лофтинга звучит так - "Закат волшебства, или говорящая Раковина".
Вы наверняка знаете этого писателя. Через Айболита Корнея Чуковского. Айболит - переодетый Чуковским Доктор Дулитл, сотворенный англичанином Лофтингом. Правда, писал он в Америке. Но душа его принадлежала старой Англии. Здесь он родился и рос, здесь на всю жизнь привязался к миру животных. В детстве у него был даже свой зоопарк, который размещался в старом… платяном шкафу. Казалось, Хью прямой путь в зоологи или ветеринары. Однако он выбрал другое: после института строил железные дороги. В Африке, в Вест-Индии, в Канаде. Только от рельсов его все более тянет к перу. Его имя появляется в журналах под забавными историями и уморительными рисунками к ним. Кто знает, дописался бы так Лофтинг до своего бессмертного Доктора, не случись первая мировая война. Отсидеться за океаном, когда твоей родине грозит опасность, было не в правилах Хью Лофтинга. И вот тридцатилетний инженер уже в форме ирландского гвардейца долбит окоп в земле Фландрии. А дома ждут его писем. Он обещал детям сообщать новости с фронта. Но, по признанию Лофтинга, "новости были скучными или ужасными". Разве не ужасно видеть, как в мгновение ока рушатся годами возводимые дома, мосты, даже Божьи храмы? А когда рядом замертво падают те, с которыми час назад делил кашу в котелке и табак? Нет, не случайно в книге встретятся строки: "… чего хорошего, когда люди вырастают, держась за меч, и с его помощью пытаются решить все вопросы?" Но прежде чем так заговорил в повести Король, об этом задумался в окопе Хью Лофтинг.
Страдали на войне не только люди. А кони? Их оторвали от привычного плуга, телеги, кареты и заставили тягать пушки, подвозить патроны, нести всадников в атаку. Как и солдаты, они падали с развороченными боками, перебитыми ногами, травились газами. И некому было им помочь. Да и не спросишь у животного, где застрял осколок. Раненых лошадей обычно пристреливали. За что? Чем они-то виноваты, что люди делят-делят и никак не могут поделить несчастный мир?! Эх, знать бы лошадиный язык… Пусть нет такого знатока вокруг. Но можно представить, что он есть. Лофтинг исправляет несправедливость жизни в письмах детям. С картинками и историями про Доктора, которому ведом язык четвероногих. Вместо собственных невеселых приключений на войне.
Из армии Лофтинга уволили по ранению. Элизабет и Колин бережно хранили его письма. Перечитывая их с детьми, рассматривая рисунки, набросанные у походного костра, Лофтинг увидел, как из всего этого прорастает книга. В 1920 году американский читатель получил "Историю Доктора Дулитла", а два года спустя "Путешествия Доктора Дулитла", тут же удостоенные национальной премии. И пошло! Что ни год, выходит новая история с полюбившимся читателям героем. Пока сам писатель не устал от него. И решил он сплавить Доктора на Луну. Нет, Лофтинг не отложил после того перо. Он обмакнул его в другую чернильницу. И вышла из нее во многом другая книга. Она перед вами.
"Превосходная повесть из средневековой жизни" - оценил ее один критик. Соглашаясь, что она "превосходная", другой нашел, что "герои живут непонятно когда и где". Действительно, выхватим глазом одну из первых реплик юного Жиля: "Эти денежные дела - какое-то проклятье. Как бы я хотел, чтобы люди обходились без них!" Это что - крик средневековья? А не услышано вами на сегодняшней улице?
Можно сказать: Хью Лофтинг смотрел издалека и смотрел далеко. Кто знает, может, со временем появится и устройство, делающее то, что умела Раковина. Каких чудес не бывает! Но в них надо уметь верить.
В книге вы почувствуете горечь писателя от людской подозрительности ко всему, что "попахивает волшебством". Упомянутый затворник Иоганн старается для людей денно и нощно - его преследуют. Невежественный доктор Сеймур не умеет лечить - перед ним распахивают двери.
В начале истории Жиль и его сестра Энни совсем дети, но решать им приходится отнюдь не детскую задачу: как спасти семью от разорения? Кажется, где им, когда выхода не видят родители. Но здесь и выясняется: взрослые с годами попадают в плен ложных представлений, а у детей более ясные глаза. Или более зоркое сердце. Оно и приводит детей к хижине Агнессы, которую в городе считают ведьмой. За ее спасительной дверью они и войдут в соприкосновение с чудом.
Пройдут годы, повзрослевший Жиль стал Королевским Искателем. Но пусть не покажется вам, что все у него сводится к поиску пропавших во дворце вещей. В поиске и он, и Энни, и их приятель Люк, и молодой Король, и виконтесса Барбара. А ищут они, порой мучительно, как жить не в разладе с Правдой. Людям это дается плохо до сих пор.
Хью Лофтинг пережил еще одну мировую войну. Это было слишком для чуткого сердца писателя. В шестьдесят лет автора Дулитла и говорящей Раковины не стало. Однако не печалью повеет на вас с последних страниц нашей повести. Да, исчезла волшебная Раковина. Но ее просто унес поток. Да, пропала Агнесса. Но за нею просто закрылась дверь. Где-то на дне морском покоится Раковина. Где-то бродит по свету старая Агнесса. Значит…
"Нет-нет, волшебство не умрет, пока светит солнце и в людях живет дух искательства!" - возглашает в роковую минуту Жиль.
Запомните - "пока живет дух искательства". Постарайтесь же сберечь этот бесценный дар. Никто ведь не хочет прожить, так и не прикоснувшись к чуду.
Правда, герои Лофтинга дорого уплатили за это. Но чудо и не дается даром.
Виктор Белоусов
КНИГА I
1. Жиль и Энни
Как-то вечером, а было это давным-давно, близнецам все не спалось. Снизу к ним на мансарду доносился стук ножей и вилок. Брат с сестрой любили угадывать, кого именно родители пригласили на ужин. Они знали многих друзей дома в лицо и по имени, но сами еще были слишком малы, чтобы сидеть за ужином со взрослыми, кроме, конечно, Рождества и их общего дня рождения. В те времена к детям относились построже, чем теперь. Мальчика звали Жиль, девочку - Энни, и было им по девять лет.
Здесь, наверху, они могли слышать также звон колокольчика, которым отец вызывал прислугу сменить блюда. Было очень забавно по запахам еды, звону посуды и столового серебра отгадывать, какие кушанья в ту минуту на столе.
- Сейчас они принялись за пудинг, - определила Энни. - Слышишь, Жиль, как хлопнула дверца духовки?
- Тише! - призвал брат шепотом. - Не забывай, наша дверь открыта, а мама с папой думают, что мы спим. Нет, пожалуй, они покончили с пудингом. Слышишь, папа колет орехи? А может, это старый брюзга доктор Сеймур. Его голос трудно спутать с другим. Да и мама что-то обронила о его приходе.
- Как поздно летом наступает ночь! - вздохнула Энни. - Попробуй тут усни, когда солнце еще светит в окно!
- И так душно! - добавил Жиль, сбрасывая одеяло. - Я открою второе окно.
Он тихо встал, проскользнул к слуховому окну, аккуратно отодвинул задвижку и распахнул раму. И не удержался, чтобы не взглянуть вниз, на улицу. Там никого не было. Городские часы ударили дважды - полвосьмого. На черепичной крыше дома напротив в остатках заката лениво потягивался черный кот.
- Энни, - позвал мальчик. - Кати сюда, но тихонько.
Сестра бесшумно шмыгнула от своей кровати к наблюдателю и нетерпеливо спросила:
- Что это?
- Там торговка яблоками, - сказал Жиль. - Слышишь? Она сейчас ниже по улице, за углом. Скоро ты ее увидишь.
- А я ничего не слышу, - ответила Энни. - Вот как внизу колют орехи слышу. Я тоже хочу орехов.
- Прикуси язычок! - остановил ее болтовню брат. - Неужели не улавливаешь: "Яблоки! Кому румяные яблоки!"? Говорят тебе, это она. Она всегда кричит это.
- Яблочница! - сказала маленькая Энни задумчиво. - Хотела бы я знать, почему взрослые недолюбливают ее? Жиль, а ты знаешь?
- Фи, - поморщился брат. - Беда с этими взрослыми. Они в себе-то не разберутся толком. А ее они просто не понимают. А чего не понимают, того пугаются. Кроме нескольких храбрецов, - уточнил он. - Я никогда не замечал за Яблочницей ничего дурного. Правда, я никогда с нею не разговаривал. "Ведьма Шрагга". Ну и имечко! Но ты заметила, так ее зовут только взрослые. А для детей она просто "Агнесса-с-яблоками". Не думаю, что эта женщина сделала в своей жизни какую-нибудь пакость. Но экая страхолюдина!
- Ведьма Шрагга, - прошептала Энни. - Вот уж впрямь ей приклеили ужасное имя. И все же, согласись, странная она. Знаешь, что говорит про нее Мери Сеймур? Она говорит, что Шрагга может читать мысли.
- Что-что? - удивился брат.
- Мысли, - повторила Энни. - О чем человек думает. Во всяком случае, так утверждает Мери. Агнесса может сказать, о чем ты думаешь, даже если ты не произнесешь при этом ни словечка.
- Ну, этому я не поверю, - возразил Жиль. - Может, она только отгадывает, но отгадывает впопад.
- Но если все время отгадывать впопад, это, наверное, то же самое, что и читать мысли? - не отступалась Энни.
- Хм, - пробормотал брат. - Хотел бы я видеть, как она это делает. За день я успеваю подумать о куче самых разных вещей. Попробуй угадай.
- Послушай, она приближается, - прошептала Энни. - Она, наверное, уже за поворотом. Боже! Хотя бы шум внизу стал громче!
- Да, - кивнул Жиль и тут же дернул девочку за рукав. - О Боже, Энни, посмотри на кота!
На противоположной крыше черный кот действительно повел себя странно. Все еще освещенный розовыми лучами закатного солнца, он начал потешно подпрыгивать, в то время как его плоская тень на наклонной черепице совершала еще более дикие прыжки.
- Он чует ее, - прошептала Энни. - А может, уже и видит с крыши. Это мы отсюда не можем… О Жиль, давай вернемся в кровати. Я боюсь. Нельзя, чтобы Агнесса нас тут увидела. Вдруг взрослые правы, Жиль. Может… Может, она и в самом деле ведьма?
2. Ведьма Шрагга
Мгновение-другое Жиль молчал. Он все еще стоял у окна и хмуро глядел на улицу. Потешное кривляние кота перешло в сумасшедший танец, и этот танец становился все более диким по мере того, как приближался женский голос, напевавший: "Яблоки! Яблоки! Кому румяные яблоки!"
Наконец дети увидели ее. Треск раскалываемых орехов все еще доносился снизу, от семейного стола. Некоторое время Жиль и Энни молчали, поглощенные наблюдением. Старую женщину лучше было один раз увидеть, чем сто раз про нее услышать. У нее было вытянутое морщинистое лицо, умное, мудрое, и нельзя было сказать, что перед вами человек недобрый. Она продвигала свою тележку сильными толчками и только раз остановилась, чтобы, сложив руки рупором, прокричать: "Яблоки!"
- Не верю, - вернулся к своему Жиль. - Читать мысли. Вздор! Если она может делать это, почему этого не может делать любой? Вот я спрячу голову под подушку, ты угадаешь, что в той голове?
- Конечно, нет, - прошептала Энни. - Но Мери Сеймур утверждает: все, что нужно Агнессе, - это взглянуть на тебя, и тогда она будет знать, что у тебя на уме.
- Яблоки! Яблоки! Кому румяные яблоки!
Голос старой женщины становился все громче и ближе. Она продвигалась вперед, не отвлекаясь по сторонам. Наконец она остановилась неподалеку от окна, из которого смотрели дети, видимо, устав кричать на совсем пустой улице.
Энни высунула голову в окошко и не сдержалась:
- О Жиль! Какие дивные яблоки! Я проголодалась.
Жиль облизал губы и согласился:
- Яблоки что надо. А взгляни на то, все красное, в конце тележки. Я хотел бы съесть именно его. А ты?
И тут Агнесса посмотрела вверх, прямо на их окно. Добрая и лучистая улыбка разлилась по ее морщинистому лицу. Не отводя взгляда, она нащупала и вытащила яблоко и, взмахнув рукой, метнула его точно в слуховое окно. Яблоко угодило прямо в руки Жиля.
- То самое, - поразился мальчик. - Энни, это самое то, что я выбрал!
- Яблоки! Яблоки! Кому румяные яблоки! - снова закричала торговка и покатила тележку.
Кот исчез с крыши. Когда Агнесса миновала изгиб улицы, они увидели, что животное следует за ней по пятам.
- Яблоки! Яблоки! Кому ароматные яблоки, - голос становился все глуше и отдаленней.
- Господи, Жиль! - лицо Энни было бледным, когда она остановила взгляд на красном яблоке в руках брата. - Старуха выбрала то, что ты желал, именно то. И она, конечно, не могла услышать ни одного слова, что ты шептал. Если это не чтение мыслей, то хотела бы я знать, что это? Так теперь ты веришь?
3. Люк
Яблоко поделили и съели. Было уже за полночь, но дети все еще не могли заснуть. Брюзжащий голос доктора Сеймура лез в уши. Жиль все еще спорил с сестрой, доказывая, что увиденное ими не что иное, как случайное совпадение, а Энни все твердила свое: мол, способность Агнессы читать мысли очевидна.
Не мудрено, что утром к завтраку спорщики спустились со слипающимися глазами. Но все-таки они успели сесть за стол раньше, чем подошли родители. Когда появился отец, Жиль заметил, что он чем-то расстроен. Это бросилось в глаза и Энни. Им хотелось знать - чем? Но за столом не принято было обсуждать такие вещи. Слава Богу, с едой было покончено, и дети выскользнули в сад.
- Как думаешь, Жиль, что с папой? - спросила Энни, когда они порядком отошли от дома.
- А что тут думать, - вздохнул Жиль. - После того, как ты заснула, я прокрался по ступенькам вниз. И оттуда услышал, если правильно понял, что папа задолжал доктору Сеймуру и другим кучу денег. Я считал, у папы достаточно денег, но, похоже, он занимал их у доктора и тот хочет, чтобы папа их ему сейчас вернул.
- И много? - встревожилась Энни.
- Да, - вздохнул Жиль. - Думаю, куда больше, чем папа может вернуть сейчас. Доктор Сеймур не намерен ждать! Он хочет получить денежки сполна и в ближайшую неделю. Он все бурчал, что ему нужно оплатить собственные счета. Папа сказал, по всему, он не сможет вернуть деньги за такой короткий срок, но доктор Сеймур шумел, что он своего добьется. Эти денежные дела - какое-то проклятье, как бы я хотел, чтобы люди обходились без них!
- О Боже! - приуныла Энни и задумалась. - Я бы хотела… может, - неуверенно начала она, - …может, Агнесса придумает что-нибудь? Может, нам стоит повидаться с ней?
- Господи, Энни, или ты забыла, как относятся к ней эти взрослые? Для них она ведьма. Ну подумай сама, какую помощь здесь ждать?
- Кто знает, - возразила Энни. - Ты сам сказал, что поверил в эту старую женщину. И я начинаю чувствовать то же самое. Хотя и не знаю почему. Может, от ее доброй улыбки. Или по тому, как относятся к ней животные. Вспомни кота. Взрослые, они ведь всегда такие: что им раз в голову пришло, на том и будут стоять. Давай пойдем и поговорим с Агнессой. Я уверена, она не причинит нам зла.
Вскоре Жиль и Энни вышли через низенькую садовую калитку, которая находилась за домом, и отправились в город.
Они справились у старого слепого, который сидел перед восточным входом в церковь Богородицы, где бы им разыскать Агнессу, что торгует яблоками.
- Вы спрашиваете про ведьму Шраггу? - переспросил он грубо и подозрительно насторожился.
- Именно про нее, если вы ее так зовете, - подтвердил Жиль. - Где она живет?
- Я… Я не знаю, - пробормотал слепец и перекрестился.
Дети бродили по городу, пытаясь найти кого-нибудь еще, у кого можно бы справиться о ведьме, и в конце концов встретили хромого мальчишку, которого знали практически все в городе. Наслышаны были о нем и Жиль с Энни. Он не показался им неприступным и молчуном, как о нем болтали.
- Агнесса? - сказал он. - Ну почему же, знаю, где она живет. Спуститесь к мосту через речку - ну, вы знаете ее, Саус-ривер. У подножия холма увидите тропинку, бегущую у самой воды. Идите по ней, пока не увидите немного повыше маленькую хижину, там, где вода не может ее достать. Там и обитает Агнесса. Славная женщина. Встретитесь - сами убедитесь. Что из того, что мэр и его братия называют ее ведьмой. Найдутся и другие, кто знает ее такой, какая она на самом деле.
4. Хижина у реки
Дети поблагодарили хромоножку Люка и пошли указанной дорогой. В точности следуя его приметам, они в конце концов увидели ту хижину. Она была очень ветхой и, казалось, от старости и слабости сама погружалась в окружающую грязь. Сколько людей могло пройти мимо и не заметить ее. Жилю и Энни пришлось пробираться по подсохшей тине, чтобы попасть к домику.
Дверь была плотно закрыта. И за окном никаких признаков жизни. Жиль крадучись подошел к двери и робко постучал. Ответа не последовало.
- Может, она ушла? - прошептала Энни.
- Подождем немного, - предложил Жиль. Он еще постучал в дверь, на этот раз более решительно.
- Войдите, - мягко отозвался голос.
Мальчик взял руку сестры в свою, поднял щеколду и толкнул дверь. Перед ними возникла черная квадратная дыра. Сначала показалось, что внутри хижины нет никакого света. Потребовалось собрать всю смелость, чтобы ступить дальше. Энни чувствовала, что ее рука крепко сжата рукой брата. Он повел ее вперед и вниз, в темноту, нащупывая ногой ступеньки.
- А, да это мои яблочные детишки, - пропел мягкий голос. - Входите, входите. Вы ничего не видите? Подождите немного, мы запалим свечу.